Субботний отрывок
Автор: П. ПашкевичК субботнему флэшмобу Марики Вайд. Как всегда, самое свежее.
Дорогу Олаф более или менее помнил – разве что сомневался в количестве лестничных пролетов до комнаты-обсерватории. Впрочем, нужный ярус он опознал без труда – по знакомой дощатой перегородке.
На стук в дверь долго никто не отзывался. А потом подошел какой-то солдат – в полумраке было не разглядеть его лица.
– Это ты, британец? – спросил он. Голос его показался незнакомым.
– Ну я, – хмуро откликнулся Олаф. И добавил на всякий случай: – Мне Иосиф нужен.
Настроение у него было вконец испорчено. Мало того, что он так и не вернулся к Танни до заката, так еще и разминулся с единственным, кто мог бы ей помочь!
– Не слышит он, – продолжил солдат. – Звёзды свои в трубу разглядывает. В такое время его не докричишься.
Олаф с досадой поморщился.
– Ну и?
– Лучше его не тревожить. Хотя...
Солдат вдруг замолчал. В тусклом свете единственной на весь ярус масляной лампы блеснула его улыбка.
– Что «хотя»? – спросил Олаф.
– Я бы остерегся заходить к колдуну, – всё с той же улыбкой пояснил солдат. – Но вообще-то он дверь обычно не запирает.
Тут Олаф насторожился. С какой стати незнакомый солдат стал бы ему помогать? Какая-нибудь ловушка от «колёсников»? Да нет, откуда бы им знать о рассказе Танни и, тем более, о его планах? Тогда, может быть, что-то затеял Хризостом? Но и это тоже не сходилось. Монах, наоборот, был заинтересован в его успехе. Ну и что, в таком случае, сейчас происходит? Какой-то розыгрыш?
– А ты кто? – спросил он солдата.
Тот улыбнулся еще шире.
– Я-то? Либий Масуна. Брат трактирщицы Моники.
– Моники? – растерянно пробормотал Олаф. Как наяву перед его внутренним взором предстала красавица из заезжего дома: удлиненное лицо с татуировками в уголках глаз, выбившиеся из-под накидки пышные черные волосы... Показалось даже, что башня наполнилась пряным ароматом ладана и полыни. Наваждение было столь ярким, что Олафа бросило в жар. Жгучий стыд охватил его – сразу и перед Каринэ, и перед Танни и Иосифом.
Справиться с собой он вроде бы сумел. Сердце его по-прежнему часто-часто стучало, но мысли обрели ясность. «Вот и случай еще раз поговорить с Иосифом о Танни», – сказал он себе.
– Спасибо за добрый совет, – твердо произнес Олаф. И решительно взялся за дверную ручку.