Ржавое сердце против каменного: почему рассказ «Deus pro machinis» бьет прямо в душу
Автор: Джахангир Абдуллаев
Иногда на АТ натыкаешься на текст, который начинаешь читать с легкой улыбкой — мол, сейчас будет бодрый постмодернистский стеб, — а закрываешь с тяжелым, горячим комом в горле и желанием долго молчать. Таким для меня стал рассказ Владимира Дорошева «Deus pro machinis».
За сухими, почти бюрократическими вставками вроде (Робот. Устаревшая модель. Андроид. Серия В43) прячется настоящий крик. Попытка автора достучаться до наших зачерствевших, заросших бытовой броней сердец.
Мы привыкли думать, что в каждом человеке горит свет. Но если честно оглянуться вокруг, слишком часто видишь, что к этому свету прикручен кривой, чадящий фитиль. Респектабельные обыватели научились красиво рассуждать о морали, вере и «скрепах», но в решающую минуту почти всегда выбирают собственную шкуру, мелкую выгоду и комфорт. И вот в мире Дорошева это равнодушие доходит до логического финала: люди окончательно выгорают изнутри, устраивают ядерный ад и сбегают на Орбиту, превратившись в бездушные автоматы.
А кто остается хранить то, что делало нас людьми? Списанные, ржавеющие роботы старых моделей.
И вот тут рассказ переворачивает душу наизнанку. Автор выворачивает античный прием Deus ex machina: здесь не бог спускается из театральной машины, чтобы спасти людей. Здесь сама машина становится последним прибежищем для Бога, памяти и любви. Потому что в этих андроидов когда-то успели вложить душу те самые «редкие элементы» — единицы творцов прошлого, в чьей доброте не было фальши и расчета.
Когда робот ММУ-5 в своем саду бережно выращивает генетически выведенный цветок «ГОМО САПИЕНС», становится физически больно. Это же приговор нам сегодняшним: настоящего человека больше нет, его приходится заново культивировать с нуля, как редкое, почти вымершее растение. А когда в подпольном храме старый андроид шепчет «Зорко одно лишь сердце...» — у тебя мурашки по коже, потому что биологического сердца у него нет, но видит оно в тысячу раз глубже, чем наши каменные.
Владимир Дорошев не просто играет с жанрами и формой (хотя финальная «лесенка» верлибра физически замедляет пульс и превращает чтение в молитву). Он делает гораздо более важную вещь — пытается собрать ту самую «критическую массу порядочности». Распахнуть окно в душной комнате нашего цинизма, чтобы мы вспомнили, какими вообще задумывались.
Если вам хочется текста, который не просто развлечет на вечер, а по-настоящему встряхнет и заставит честно спросить себя: «А много ли во мне самом осталось живого?» — обязательно прочитайте «Deus pro machinis». Такие вещи сегодня на вес золота.