Рецензия на повесть «Sdream»
Sdream – текст высокой плотности. В объём небольшой повести упакованы социальные проблемы, философия и авторское видение будущего, к тому же всё это выполнено в интересной и сложной технике. Получилась цельная, живая вещь, скрывающая большую часть смыслов в глубине, но позволяющая восстановить их по отдельным намёкам.
Будущее в этой повести убедительно, и даже главный фантдоп, образующий сюжет – транслируемые на широкую аудиторию сны, – не кажется чем-то невозможным. На достоверность работают мелкие детали: снотворное-мармелад, таймер для усыпления, платная подписка на каналы сдримеров, разные жанры снов, проблемы с «подключением» и рассинхронизацией. Эти подробности превращают фантастику в обыденную, бытовую технологию – всё равно мы уже сегодня не понимаем принцип действия большинства технологий, которыми пользуемся, а фантастичны они ничуть не меньше.
Автор, конечно, создаёт фантастический мир, и главная героиня повести – симбиоз человека и искусственного интеллекта, deus ex и его "машина". Но важно то, что все эти удивительности не являются главным – наоборот, кажется, что они сознательно отодвинуты на задний план. Технический прогресс и устройство общества служат только фоном для того, чтобы поговорить о вечных темах: страхах, одиночестве, понимании.
Кстати. Будут спойлеры. Поэтому сразу скажу: работа отличная, читать нужно обязательно. Даже если эта повесть не в вашем вкусе, посмотреть, как она сделана с технической точки зрения, наверняка будет любопытно.
Язык Sdream – суховатый, малоэмоциональный, ритмизованный, охотно использующий технические англицизмы (что связано с профессией героини и работает на её образ и на общую атмосферу). При всей своей сдержанности язык всё же остаётся выразительным. Для этого ему хватает визуальных и тактильных образов, точных – и точечно вкраплённых в текст – определений, верно подобранных глаголов, передающих состояние героев. Отказываясь от второстепенного, автор показывает то, что наиболее важно. И эти скупые детали парадоксальным образом создают полную и живую картину происходящего.
Включив терминус, она замерла. На настроенной вчера панели стояла цифра 2. За десять часов случилось два инцидента, совпадающих с заданной ей группой маркеров. Умерло два человека, а учитывая латентность ее доступа, возможно, число было уже выше. Финн вслепую нашарила кресло и села.
Меня смущают обороты «ее лицо таяло из его памяти» и «многосоставное рубище», но я не рискнула бы утверждать, что они плохи в контексте повести. В первой фразе образ непривычный и, наверное, неправильный, но точный настолько, что ощущается физически. Вторая фраза принадлежит Финн, и я не уверена, что она способна подобрать для такой странной, даже невероятной в будущем одежды, как рубище, более верное определение. «Многосоставное» - словечко, которое наверняка бы использовала встроенная в Финн «машина», её личный ИИ.
Главки повести предваряются эпиграфами из Марка Аврелия – а сама книга появляется в сцене первого дня работы Финн в новой компании, когда та приносит на рабочее место коробку с вещами:
(мини-кактус в игрушечных пластиковых очках, потрепанная книжка Марка Аврелия, полдесятка томов про данные и криминальную статистику)
Эпиграфы даются на английском, который, судя по всему, является родным языком Финн. У меня есть подозрение, что и сами эти фразы – мысли героини. В Sdream читателю редко выпадает возможность следить за ходом мыслей Финн напрямую. Чаще приходится восстанавливать его по интонациям, действиям и прочим внешним проявлениям. Сложно сказать, что Финн думает о своём детективном расследовании и всей этой ситуации в целом. Но, возможно, у неё в голове крутятся фразы из любимой (потрёпанной, зачитанной и – с возможностями Финн – наверняка выученной наизусть) книги, и эти фразы выражают её отношение и настроение.
По поводу книг, кстати, возникает вопрос. В повести описывается конец XXI века, и многие вещи, привычные для нас, обитателей его начала, изменились радикально. К примеру, бумага вышла из употребления, и Финн с удивлением рассматривает картонную визитку – материал ей неизвестен.
В конверте лежала простая карточка, помещающаяся в ладонь. Машина подсказала Финн, что карточка была сделана из целлюлозы, текстильной, или, еще менее вероятно, растительной. Финн поскребла незнакомую волокнистую поверхность ногтем.
Но в сцене с коробкой возникло ощущение, что в руках у Финн именно бумажные книги – по крайней мере, старое издание Марка Аврелия. И если это так, то картон не мог быть ей совершенно незнаком.
Это единственная шероховатость, за которую зацепился взгляд. В остальном, насколько я могу судить, мир повести выполнен точно и продуман до последней детали. Здесь осталось кое-что из прошлого: «старомодные» вращающиеся двери или ретро-бар в стеклянно-бетонном здании говорят теперь о престиже и богатстве. Но в целом всё стало удобнее и проще. Исчезли и прежние условности: например, старшей исследовательнице крупной корпорации ничто не мешает явиться на работу практически без никому.
В фойе стояла блондинка: небрежный пучок, топ из оранжевых лент и прозрачные боксеры, сунь в руку стакан с пробиотиком — и будто урбанистическая девчонка на базовом пособии собралась на встречу с друзьями.
В обществе Sdream очень спокойно относятся к сексу и связанным с ним социальным отношениям. Трансляция «эротических и возбуждающих снов» характеризуется Финн как «ничего предосудительного», Маркус как о привычной и равноправной вещи говорит о «моно или полипартнерствах». Кажется, что эту проблему повзрослевшее общество уже переросло.
Особенно хороша в этом плане линия агендера Тео:
— Тео, основатель Сдрим, я полагаю, — сказала Финн.
Персона склонили голову.
— Сооснователь, — поправили они Финн мягким голосом без модуляций.
Этот персонаж не просто демонстрирует степень принятия агендерного человека обществом, уже выработавшим привычку использовать в таких случаях множественное число, исключающее мужской или женский род (для Финн совершенно естественно думать о Тео «они»). Тео разворачивает эволюцию этого отношения во времени – и показывает, как непросто окружающим было привыкнуть к тому, что выходит за рамки устоявшейся нормы.
Одна из основательниц, младшая сестра-нейроисследовательница со степенью в компьютационной нейронауке, выглядела как обычная молодая азиатская женщина. Старшие небинарные сиблинг выглядели белее и придерживались женских образов в публичных местах. Полвека назад общественность находила это скандальным, ведь тогда образ небинарных людей сводился к андрогинности по мужскому типу и без признаков пола. Общественный консенсус состоял в том, что небинарный человек, одевающийся и выглядящий как женщина, должен перестать путать окружающих и просто «быть женщиной».
Меня восхищает эта многоходовка: смоделировать общество, уже привыкшее к такому проявлению инаковости, как агендерность; найти у этого общества болевую точку и выяснить, что для него будет неприличным и недопустимым; показать, как за полвека меняется отношение и то, что прежде отрицалось, становится нормой. И - вишенка на торте: уместить всё это в один абзац.
Вообще Тео – один из самых загадочных персонажей повести, настоящий «бог из машины», на что и намекает имя. Когда расследование Финн заходит в тупик, именно Тео подбрасывает ей подсказку. Эту подсказку нужно ещё расшифровать и понять, так что возникает ощущение, что Тео затевает игру не столько с Финн, сколько с судьбой. Конечно, главе Sdream ничего не грозит: расплачиваться за самоубийства будет искусственный интеллект Айро, создававший для зрителей сны о невозможной в реальности любви. Но Тео говорит «Мы преследовали прибыль» - и, возможно, чувствует вину за гибель людей. Похоже, что расследование Финн служит внешним фактором, позволяющим Тео повлиять на Совет директоров и остановить стримы.
Детективная составляющая повести срабатывает, дело раскрыто. Даже убийца найден… или нет? Трудно сказать, кого тут можно считать убийцей – плохо понимающего людей ИИ или его создателей, «преследовавших прибыль». А может быть, никто не виноват, а дело в одиночестве, от которого не сбежать даже в высокотехнологичном и комфортном будущем.
Как ни терпимо описанное в повести общество, оно не идеально – и не однородно. Внешне всё гладко, но под глянцевой поверхностью скрываются линии напряжения. Сегрегация никуда не делась, и тот же «Маркус Медвежий Коготь, человек Первых Наций» придерживается культуры своего народа и, не афишируя этого, внутренне противопоставляет себя белым:
Маркус знал, что «другое» на белом жаргоне значило «странное». Кажется, белые люди не подозревали, что цветные прекрасно понимают двойное значение термина.
Люди со встроенным ИИ, deus ex – новый фактор для этого общества, и ещё неизвестно, приживутся ли они в нём. Мало кто понимает, что они такое:
Это дьюс экс, она думает не так, как мы с тобой. Правильных невербальных сигналов от нее не дождешься.
Финн и сама не очень это понимает – иначе она не боялась бы себя. Целая глава этой небольшой повести отведена сюжетному тупику, путешествию Финн в сновидение-кошмар, но этот фрагмент текста важен тем, что вытаскивает её страхи наружу.
— Ты думаешь, я думаю, что я монстр? — сказала она вслух и тут же ответила себе голосом машины:
— Я думаю, ты веришь, что ты опасна для людей.
Насколько обоснованы эти страхи, читателю неизвестно так же, как Финн. Мы видим, что её машина – не разум киборга, этот ИИ независимо от носителя способен испытывать эмоции вплоть до восторга. Да и любой из персонажей-deus ex в повести проявляет больше эмоций, чем стопроцентные люди Тео и Маркус. В целом deus ex не отличаются от людей: у них есть увлечения, они способны верить в бога, влюбляться, отчаиваться. Но, судя по всему, с людьми им неинтересно, общаться deus ex предпочитают друг с другом. Временами даже прямо противопоставляя себя человечеству:
Аоки оперся руками о стол и посмотрел на Финн в упор.
— Ты же понимаешь, что ты не обязана решать за них их проблемы? Преступления, насилие — мы все это не совершаем, почему мы должны этим заниматься? Это их ответственность, помогать им значит красть у них шанс на развитие.
Не знаю, можно ли назвать действия Финн и Айро противостоянием в прямом смысле этого слова – разумеется, они не враги. Но Айро провоцирует гибель людей, Финн пытается их спасти. При этом обе стороны не являются людьми, но решают их судьбу – если юный ИИ об этом не задумывается, то Финн такой поворот вгоняет в ступор.
И финал повести – это её ответ Аоки. Финн берёт на себя ответственность за тех, кто не может противостоять соблазну искусственной любви, и останавливает Айро. Но и его судьба тоже тревожит Финн.
Линия Айро – поиск красоты, и это, я думаю, самая странная, философская и даже мистическая составляющая текста. Айро разрушает человеческие жизни, пытаясь создать что-то прекрасное, и раз за разом терпит неудачу. Он погружён в эту работу и не видит ничего вокруг. И только после того, как Айро теряет возможность создавать, он находит время поднять глаза на горизонт – и обнаружить, что красота всегда была рядом с ним, её не нужно было ни искать, ни творить.
Финал повести, звучащий грустью и одиночеством, внезапно оказывается… кажется, да. Счастливым.
Хотя бы одному из ищущих удалось найти свою невозможную и недостижимую любовь.
____________________________
Рецензия написана по договору, бесплатно, как на все хорошие книги. Подробности тут: https://author.today/post/59197
Sdream добавлен в подборку "Безымянная библиотека".