Рецензия на роман «Агитбригада»
Совершенно необычное, бы даже сказал парадоксальное, то есть основанное на парадоксах произведение попаданческого жанра известного автора. Судите сами.
Наш современник, мужчина в возрасте за сорок, вполне себе образованный, педагог по основной профессии, проваливается во времена разгула НЭПа, вторая половина двадцатых двадцатого же века, и попадает в тело довольно бестолкового пятнадцатилетнего мальчугана, у которого только что погиб отец типа подпольного миллионера Корейко. Но попадает не просто так, а по свободе посмертного выбора на глазах у некоего высшего существа, донельзя вредного и насмешливого. С одним интересным свойством, видеть посмертные души, по какой-то веской для неба причине не отправившиеся вовремя в рай или ад.
И эти заблудшие души, встречающиеся на жизненном пути героев, являются положительным фактором, то есть, обладая порой совсем разными чертами характера (!), в основном, помогают герою преодолевать несправедливости жизни, помогая тому по мере своих духовных, получается, сил.
То есть агитбригада безбожников, в составе которой попаданец, общающийся с духами и, собственно, даже верящий в бога, во всяком случае, использующий правильные молитвы в борьбе со злыми духами (экзорцизм), которые предоставил ему вполне себе широко образованный православный священник. Эта агитбригада агитирует против церкви, а попаданец в коалиции с духами помогает восстановить справедливость в мире, не забывая при этом и про себя.
Конечно, прочитанный роман это суперпозиция жанров с изрядной примесью мистики на фоне бестолковой беспредельщины советской власти. Конечно же, вспоминается "Золотой теленок", куда ж без него и духа Ильфа с Петровым, когда пишешь про нэпменов и те времена в сатирическом плане (а как по-другому про них писать?).
Но что мне особенно понравилось, так ощущение, что автор постихоньку замахивается на нашего, нет, не Шекспира конечно, он совсем даже не наш, на нашего конечно же Гоголя! Вот кто мелькнул яркой кометой на тусклом склоне отечественной словесности позапрошлого века, оставшись после смерти практически в гордом одиночестве. Именно Гоголя выделял Набоков за его искрометность во всем, от гротескных персонажей до самой неуловимо изысканной манеры повествования, совершенно необычной, волшебной словесной ткани его "Вечеров". Так по-доброму посмеяться над нечистью, даже "Вий" со "Страшной местью" и те никоим образом не могут нас напугать, несмотря на очевидный хоррорный антураж повествований.
Духи умерших живут рядом с нами, могут быть, как живые люди, и добрыми, и злыми, могут входить в положение человека, столкнувшегося с явной несправедливостью, и принимают его сторону, пусть не сразу, а немного поразмыслив и прийдя к правильному решению.
Много мыслей вызывает прочитанный роман, к слову, близкий мне по духу. У меня ведь около сорока написанных рассказов мистики, которые, однако, совершенно не типичны и не печатабельны по причине, что в них всегда есть идея, смысловая нагрузка, а не просто ярко выраженная нечисть с самодовольным желанием напугать читателя или навесить вокруг нас мистические тенеты ни к селу, ни к городу. Здесь я и почувствовал близость духа духов романа моему духу (интересное получилось словосочетание). Что приятно и спасибо за это автору!