Рецензия на роман «Эльфы на Диком западе: Убить Большого Билла»

«Раньше нам было за что биться и за что умирать. Может быть, нам вовсе не сказали зачем мы тут?»

«Для жизни мне не нужна причина»

Этот диалог ключ здесь ко всему. Семь эльфийских принцев попадают в мир американского Дикого Запада конца XIX века, чтобы… что? «Строители Мира», которые перенесли их сюда, этого тоже не знают: 

«Я ещё не могу открыть для вас ворота домой, отозвалась печальная свет-песня-музыка. Но я могу открыть их на другой путь. Может быть, вы захотите отправиться в путь, а не бродить и грезить здесь. Грезы покоя оказались бесполезны для бурных и беспокойных».

Эльфы (и кони), когда-то и где-то сражавшиеся за Истинный свет, трон, священные камни и прочее-прочее, оказываются в чуждой реальности, где нет супостата, которой с ходу оправдал бы очередную резню и великую миссию. Но кто же «беспокойным» помешает найти кого-то помельче? И повод, конечно, нашелся.

Его зовут Билл. Негодяю даже сочувствуешь, он куда более понятен и человечен, чем высокородные бессмертные эльфы. К несчастью, ни долгие жизни, ни «Строители Мира» им не добавили мудрости. Ее слабый голос было в одном из них все же прорезался, но безуспешно:

«Отдай бесчестье мне! С бесчестьем можно жить!» – вопит он, пытаясь спасти беднягу Билла от своих отморозков. Но куда там… Честь джигита важнее. Герои, повелевавшие армиями, алчущие подвигов, Истинного Света и грандиозного, размениваются на скотокрадов, лишь чудом об них не убившись. Большой Билл – зеркало эльфов: он тоже ищет смысл в насилии, и тоже строит свой мирок, как умеет – через власть и разрушение. Не просто «скотокрад», а персонаж, который помогает эльфам увидеть себя не в самом приятном свете.

Если бы книге оставить лишь это, получился бы хороший и крепкий вестерн вроде «Ковбои против пришельцев» (Дэниел Крейг, Харрисон Форд и Оливия Уайлд). Но нет, как же терзания, психологизм, рефлексия? Напустим туману и пришьем в интерлюдиях, где ничего непонятно. И скажем, что это не просто стилистический прием, а мост между двумя реальностями, показывающий глубину падения эльфов от героев великих саг до обычных людей, которым нужно научиться жить. Эдакий дауншифтинг по-эльфийски.

И если с вестерном всё получилось, то вот с последним «неоднозначно». С одной стороны, они задают экзистенциальный вопрос, с другой – как пятая нога у собаки. Тут, думается, подать можно было бы и поизящней, ибо читатель как врезается в стену. Его буквально тыкают носом в очевидную мысль: жизнь и без великих походов, сама по себе имеет высшую ценность. И эти фрагменты не просто «туман», а внутренний конфликт героев, которые не могут отпустить прошлое, живя в настоящем.

И эта вымученная нотация низводит вестерн до фона. Большой Билл, перестрелки и прочее должны показать трансформацию-просветление персонажей, но лишь заменяют одну приманку другой. Суть не в масштабе врагов, а во внутренней пустоте, что осталась после утраты прежнего смысла. Поэтому финал, где говорят: «Когда-то я строил дома. Хотелось бы построить ещё один» – скорее насмешка, а не кульминация. Это метафора возвращения к жизни, к простым радостям, к созданию чего-то нового после разрушений, чтобы что? Потерять его снова. Ибо сансара.

Могу предположить, что именно дисбаланс между вестерном и философией – сознательный прием. Эльфы сами не могут найти баланс между прошлым и настоящим. Их терзания действительно «мешают» сюжету, но они и должны мешать, потому что такова их природа. Возможно, автор сознательно ставит читателя в неудобное положение, чтобы прочувствовал на себе дисгармонию.

Эта история о поиске смысла после потери великих целей актуальна сейчас, когда вокруг такая жо… вот такое. Эльфы – метафора человека, который пережил крах прежних идеалов, ищет опору, а ее как бы нет. А то, что ей кажется, неизбежно сломается.