Рецензия на повесть «Сезон драконьей икоты»

Эта короткая повесть вмещает в себя примерно половину романтической истории и делает это блестяще, однако читатель, дочитав до последней буквы, остается как будто с одним шариком мороженого из положенных трех, как мне кажется. С одной стороны, это и хорошо, японцы как раз об этом говорят: мол, из-за стола нужно вставать с легким чувством голода, однако все же немного определенности не помешало бы. Надеюсь, что рано или поздно эта история получит свое развитие и продолжение, хотя она и сейчас имеет обаяние дикого горного хрусталя, чья красота в отсутствии огранки, красота в незавершенности, когда читателю остается додумать себе тот вкус несъеденного мороженого, который ему нравится.  

Я очень рекомендую прочитать этот текст начинающим писателям, особенно тем, кто чувствует неуверенность в начале работы, когда нужно зарисовать наброски характеров и мира, на основе которых можно будет написать отличную книгу. Честно сказать, читать и перечитывать начало мне было сложнее всего, да и по другим отзывам можно сделать вывод, что над огранкой первой части можно еще подумать. 

Драккорские горы появились, когда каменный дракон Запада утомился летать вдали от родной стихии и лег на землю, спрятав чудовищную морду под крутые отроги крыла.

Вот это очень хорошо, как мне кажется. Я люблю легенды, они прекрасно открывают мир, этим приемом пользуются многие - и не просто так, он работает. Есть, конечно, риск, что искушенные заметят и поворчат, но очень сильно искушенные будут ворчать всегда, начинающим писателям лучше на них не ориентироваться никак и молиться Небу, чтобы они мимо прошли :) Больше шансов, что не собьют с толку. В этом смысле можно завидовать тем, кто начинает и учится там, где искушенные принципиально не ходят. 

С тех пор сон его был чуток и неспокоен: он ворочался по весне, стряхивая залежавшийся снег и заваливая перевалы камнями с острых вершин хребта, в разгар летнего зноя все норовил пустить слюнку-лаву из жерла вулкана Вици, поддымливал ноздрями. 

А вот это предложение не столь удачно, как первое, однако я не буду ничего говорить о выборе слов; слова - это всего лишь материал, и их можно сложить иначе, а смысл в отзыве потеряется совсем весь. Что тут хорошо: одним предложением автор пронзает времена от легендарного, которое, вероятно, воспринимается реальным в этой местности, хоть и очень-очень далеким, к актуальному через привязку к знакомым читателю явлениям природы. Сезон сменял сезон, как бы говорит нам автор, и... сформировал традиции, о которых будет очень много сказано дальше:

Сегодняшний подземный толчок открывал сезон зимней икоты: серии мелких землетрясений, которые разбирали предгорья как раз к концу осени и завершались к первым снегам.

Три предложения - и готов мир. Мы мало что знаем о времени действия и ничего не знаем о том, чего ждать от сюжета, но мы уже знаем всё необходимое о том, в каких условиях здесь живут люди, и потом это знание ляжет в основу их характеров и станет служит обоснованием легкого отношения к потерям вещей во время землетрясения, готовности к благотворительности, восхищения отвагой чужака, который просто не в курсе, куда смотреть, поэтому рискует. В общем, это я к тому говорю, чтобы вы обязательно присмотрелись, как в этой повести-рассказе автор создает фундаментальные правила мира. 

И на этом фундаменте можно будет строить не только маленький домик на двоих... тут даже беседка скорее. Но очень уютная и точно не разваливается, с большим количеством деталей, которые не противоречат друг другу и не производят впечатление, будто рассказ написан для конкурса. Думаю, что он прекрасен как самостоятельная история. Квартирный вопрос... то есть лимит на знаки только слегка испортил его. 

Люции Ми пришлось нырнуть под стол, чтобы не попасть под дождь из несомненно, подтверждено экспертами, ну очень антикварных ваз с полок лавки ее тетушки.

Опять же не слишком удачное предложение - из-за того, что нужно экономить слова. Мне сложновато в начале читать в том числе поэтому. Чехов говорил, что словам должно быть тесно, а мыслям просторно, но тут редкий случай, когда словам ну очень тесно. Сколько здесь на самом деле информации.  

Люция нырнула под стол.

Она не хотела попасть под дождь из ваз. 

Вазы антикварные, что подтверждено экспертами, 

Вазы стояли на полках. 

События происходят в лавке тетушки Люции. 

И еще сверху полирнуть иронией, чтобы "несомненно ну очень" понимать правильно – с точностью до наоборот. 

Нельзя сказать, что это невозможно понять или что это совсем плохо и неправильно. Это немного усложняет восприятие, вот что я на самом деле хочу сказать. Так-то я предпочитаю именно отшлифованный текст без лишних слов. 

Когда икота успокоилась, она осторожно отставила чашечку к осколкам братьев и сестер из сервиза, перекинула подол амазонки через локоть, чтобы не подметать с пола глиняную крошку, и вылезла из-под стола. 

Не совсем понятно, почему крошка глиняная, если ваза или сервиз - это либо фарфор, либо керамика. 

Не совсем понятно, как Люция различает половую принадлежность чашек в сервизе, тут уже лишние слова, которые вызывают лишние вопросы. Перекидывание подола амазонки через локоть под столом тоже не слишком понятно, как реализовано. Амазонка прекрасно встанет чуть позже, под столом она не особо важна и уместна, как мне кажется. Слишком много всего и сразу. 

Ну и в целом, ладно. Думаю, что мои проблемы с текстом понятны. 

Возвращаемся к тому, что получилось хорошо. 

А лучше всего получился Дарий, разумеется. 

Мороженщик давно уже укатил свою тележку дальше. Дарий остался без мороженого. Мороженое отняла у него злая судьба. Хотя Дарий поднял палец и указал на другого виновника. И открыл рот, чтобы завопить.

За свою ошибку он получил от отца увесистый подзатыльник.

«Не осуждай невинного за собственное ротозейство», — сказал отец, — «не сахарный, переживешь, не реви, не девчонка».

В тот день отец был удивительно многословен. Как будто бы чувствовал, что уже вечером прилетит гонец, чтобы вручить ему срочную депешу. Что через месяц уже другой гонец вручит вдове грамоту, посмертную медаль и обязательство короля начать выплачивать ей почетную вдовью пенсию, как только в казне появятся средства.

«Не сахарный, переживешь, не реви, не девчонка», — повторял себе Дарий. Когда хоронили пустой гроб повторял. Когда в дом пришли люди клеить бумажки на мебель повторял. Когда понял, что больше никакие учителя не придут в дом, который у них отобрали, готовить его к экзаменам в офицерскую академию — повторял тоже.

Мать у него была сахарная, она таяла от горя. Брат у него был маленький, он ничем не мог помочь. Отца отняла злая судьба.

Через аналогии и противопоставления в одном маленьком случайном эпизоде формируется сильный мужской характер. Ну понятно, что сильный женский тоже может так сформироваться, но Дарий мужчина. 

Здесь хорошо и красиво протянуты через повторы годы, наполненные потерями и лишениями. 

У Люции ничего подобного нет, она мелковата рядом с таким характером, как Дарий. Однако ну штош, она печалится, что на нее не смотрят как на женщину, на округлости, и запрещает себе влюбляться, потому что все равно все закончится разочарованием. Причем разочарование по вине Люции, нет в тексте каких-то объективных проблем у тех, в ком она разочаровалась. 

В то время как у Дария эти причины избегать отношений есть. Он потерял трех невест из-за командировок. А на командировки он соглашается, чтобы вернуть матери тот образ жизни, который у нее был с отцом. Чтобы на воды ее свозить. Тут есть некоторая проблема с тем, что Дарий, став взрослым, забыл сепарироваться от матери и серийно ломает жизни невест и свою заодно без особых на то причин, не делая никаких выводов об ошибочности такой стратегии, но на таких масштабах и с такой детализацией тут легко ошибиться, подменяя реальность своим отношением к видимости. Критики довольно часто совершают такую ошибку, разбирая рассказы и не только рассказы. Мне ли не знать, что любую ситуацию можно увидеть так, будто герои представляют собой образцы инфантильности, если не глупости. 

Так что у нас есть два героя с серией неудачных отношений в прошлом, которые боятся, но при этом делают осторожные шаги друг другу навстречу. 

И это очень тонко и изящно сделано: и тут цитировать придется слишком много. По сути, весь рассказ - это как раз осторожные шаги навстречу друг другу двух не слишком юных, но все еще готовых влюбиться людей. Без вящей циничности, но с налетом прагматичности. Такая романтическая сказка для людей 25+ 

С открытым финалом. 

Точнее, это только начало. 

Но, может, это и есть самое сложное - правильно начать? 

Ответ можете дать только вы сами.