Эйта

Ужас! Землетрясение! У судьи рухнуло здание суда, у купчихи простаивает аукционный зал... Взаимовыгодная сделка вместо чуда.

Потому что чудеса обманчивы, а за сделку хотя бы можно поручиться.

Чарли Макинрой, крокодилий батя, бабушкин любимка и просто симпатяга и его приключения на крокодильей ферме посреди токсичных болот Луизианы.

Брекон поразмыслила, стоит ли ей подождать собственного цветения ради возможности получить место постельной грелки, из которых, она слышала, иногда повышают до служаночки; и решила, что лучше попытает счастья в пути.
Она мечтала о собственном доме, и не видела себя в доме чужом.

Три года живет Лэйли во дворце — то ли заложница, то ли любимая фрейлина принцессы. Истекает время, данное Императором своим детям на решение, кто же из них унаследует трон.
И Лэйли уже не так глупа, чтобы думать, что сможет остаться в этой истории простым наблюдателем.

И было Лэйли видение, и поняла она, чем все это кончится. Но в тринадцать лет как-то больше думаешь о вечернем бале, а не о долгосрочной перспективе.
А принц такой славный парень. Вроде как... подружились? Надо бы помочь, да?
Хорошему-то человеку...

Жил-был на свете юный волшебник Бедин, ученик придворного мага: никого не трогал, обеспечивал красивые фейерверки, безответно влюблялся в придворных дам, расколдовывал слуг короны, подвернувшихся случайно под руку разозленным ведьмам...
А потом Учитель решил, что Бедину слишком легко живется, и вообще, надо бы закалить ученичку характер, и отправил его инспектировать Высшую Школу Колдовства, надеясь, что у колдунов Бедин чему-нибудь, да научится.
А чему можно у колдунов научиться?
Только плохому!

Стражница и шахтер, герцогиня и гувернер, ученица плотника и начинающий санитар — городок Либен у подножия вулкана Архахибдык всем и каждому поможет найти любовь.

Даже тем, кто, в общем-то, и не искал.

И с тех пор друзья Янга всегда шли к ней, когда с Янгом что-нибудь случалось. Или когда с ними что-то случалось. Или когда у Янга появлялась какая-нибудь безумная идея, за которую он цеплялся, чтобы развеять скуку. Чаще Има отговаривала, но иногда нет.
Последний учебный год — никакого Име покоя.

Я оказался в магическом мире, кривом отражении нашего. Здесь живет древняя магия, питаясь судьбами людей и ёкаев. Родителей Тэуна убили, когда он был ребенком. Я всего лишь попал в его тело. Так какого черта я должен за них мстить?

Я оказался в магическом мире. Теперь это мой мир. Здесь живет древняя магия, но я не позволю ей сожрать и мою судьбу. Родителей Тэуна убили, и теперь я знаю, почему я должен за них мстить.
Но...
А кому?

Я — обычная купеческая дочка, разве что чуть побогаче прочих, и бабка по папенькиной линии у меня ведьма.
Думала, моя жизнь расписана на годы вперед: замужество, рождение детей, и далее по списку.
И я хотела такой жизни.
Но когда нашла жениха, тетенька взбеленилась и устроила так, чтобы я поехала в Академию Ведовства и Чародейства. А это ее мечта, а не моя!
Ну ладно, отучилась бы четыре года спокойно и вернулась бы домой к папеньке. Но меня потянуло на добрые дела, так что теперь у меня в фамильярах очень противный и жутко неблагодарный горбун, (я его, между прочим, от вечного рабства спасла!) а с ним в комплекте - уйма проблем.
Хотела спокойной жизни? Ага, разбежалась! Сплошные приключения!

Юлга приехала в Тьен поступать в институт. Поступить-то поступила, да не в тот. Она думала, что здесь, в столице, ее ждут верные друзья, приключения и обязательно красивая любовь, но что-то пока не везет. Вокруг - сплошные психи, всем что-то от нее надо... сможет ли Юлга хоть как-то справиться с событиями прошлого и настоящего, распутать узел чужих судеб и разобраться со своей?

Рамка на выходе оплакивала ее горько, больно ударив децибелами по чутким ушам. Служивый махнул рукой: иди, черт с тобой.

Мужик и правда отличался необъятностью. Он один занимал четверть грузового лифта.
Сашка с тоской подумала, что ей стоило всё-таки выйти с тем работягой, когда машина заверещала о перевесе. Вряд ли бы этого хватило, зато не пришлось бы слушать про эволюцию.

Кто в здравом уме наймет рыжего рыцаря, продавшего турнирный доспех, и магичку, с трудом контролирующую свою силу и темперамент? Ни один нормальный человек не решится.
А нелюдь?
ЧЕРНОВИК

Танька взяла с собой Рой, или Рой взял с собой Таньку. Рой ищет себе новый дом, Танька ищет себе новый дом. Цели совпадают — что еще нужно для крепкой дружбы?
Лишь бы в новом доме крыша не протекала.

Жила-была королева, и было у нее три дочери: старшая - умная, младшая - красивая... а средняя ни то ни се.
Ни искренности, ни внешности, ни смелости, ничего, натуральное пустое место. Ни рыба ни мясо. Как вообще ухитрилась пролезть в главные героини?
Как-то оно само получилось: у старшенькой муж подгульнул, у младшенькой способности проснулись, а средняя так, случайно мимо проходила и тут ее и втянул в свои мутные делишки друг, почти брат, верный пес на государственной службе. А она и не сильно сопротивлялась. Все равно замужество на носу, нужно как-то искать свою лягушку, не ждать же, пока карета с банками сама приедет?
И кто бы знал, кому именно здесь не повезет и повезет ли хоть кому-то.

«Ага», — подумал Тхак, рассматривая перламутровую пуговичку на очень расстегнутом халатике соседки, — «Узнаю эту ситуацию».
Он посмотрел на часы.
Рановато они в этом году.
Он решительно отодвинул девушку с прохода и направился в квартиру.

Ни Сашенька, ни Евгений Алексеевич не следили за галактическими новостями. Да если бы и следили, это бы не помогло. Когда занимаешься изучением дискутабельно полуразумной флоры на планете ММ-2898ХК, ты на такой дальней окраине Галактики, что новости по пути к тебе успевают превратиться в культурообразующий миф на корабле поколений.

Тетка кашляет этак надрывно. Ковид, думаю я. Или туберкулез. У меня недавно ученик пробник завалил, я нынче пессимист и большой знаток ноотропов. Тетка сплевывает мокроту и затягивается, дымом накрывает и меня, и киргизку, и анархиста, но только не мужичка, севшего, как я вдруг понимаю, на опыте, с наветренной стороны.
Я решаю, что ХОБЛ.
Сто пачка лет.

Взять деньги, оставленные им на крайний случай. Выйти из этой вонючей норы. Доложить по таксофону о брошенном в опасности ребенке.
И…
Раствориться.
Точно так же, как растворился когда-то отец.
И многие другие его опекуны.

Для того, чтобы попасть в столичную Школу магии, необходимо желание, деньги, родовой дар и голубая кровь. Для того, чтобы попасть в одну из многочисленных Академий - желание и дар. Для того, чтобы попасть в Обитель, достаточно дара. О желаниях никто не спрашивал даже местного настоятеля, что уж говорить про студентов? Кто вообще придумал растить детей с даром под крылышком у самого нетерпимого бога, и как долго проживет такое учреждение? Маленькая Тас не задается такими сложными вопросами. Она просто надеется, что когда-нибудь доучится и сможет вернуться домой. Но... Сможет ли?

Лицо у старухи было непроницаемое, иссеченное морщинами, как лик древнего рассохшегося идолища давно позабытой богини. Строгий взгляд водянистых серых глаз проткнул черепушку Феичина насквозь и надежно пригвоздил беднягу к стулу. Прошла, казалось, целая вечность, когда она, пожевав губами, все-таки выплюнула:
— И с чего ты взял, что подойдешь для этой работы?

Быт разлагает романтику служения на плесень и липовый мед (для блинов).
(И это возмутительно).

Балли рада: ни единого слова правды не сказал старик. А ему было достаточно сказать одно: «оборотень». Тогда руки, осторожно разбирающие на холке колтуны, исчезли бы и больше не вернулись.

Девочки не повелевают вурдалаками.
Этот вон будто сам поверить не мог, что повинуется.

Две сестры пошли гулять на семейное кладбище и... не без последствий.

Я не отвечаю. Рассматриваю постер на стене. На постере — тян и две ее сиськи. И копье. «Школа Мертвяков» написано — халтурный перевод, неудачный шрифт, да и сам постер если и печатал профи, то он явно забыл почистить головки домашнего принтера.

Вот она, Марта Фокси, крутит хвостом-шлейфом у Джона Уайта под носом. Алые туфли, шпильки вгрызаются в пол, алый маникюр, алое платье, алые губы, щеки раскраснелись от гнева, а больше и не разглядишь ничего за этими яркими пятнами отпугивающей окраски. Разве что зеленые глаза – те хищные, прищуренные, ресницы-копья направлены оппоненту в сердце. Разве что скалятся в улыбке белые зубы (Марте палец в рот не клади, откусит по локоть).
Вот он, Джон Уайт – красавчик Джонни, недотепа Джонни, глупый мальчик Джонни. Попал в оборот (в передрягу, в переделку, в отношения). Его почти не разглядеть за дорогим костюмом в модную клетку (простым копьем такой щит не пробить, но и у Марты это не первый бой) и начищенными ботинками, за его напряженной позой (он замер перед Мартой как кролик перед удавом, он ссутулился, он пытается показаться меньше чем он есть, еще меньше, еще, будто его и нет вовсе).