Рецензия на повесть «Называйте меня Кузнецом»

Где ты, родной?

Какой дорогой

идёшь в ночи,

в какой дали?

Самое страшное в жизни — неизвестность, невозможность узнать хоть что-нибудь о судьбе близкого человека. Это страшно. Это невыносимо больно. 

Повесть Елены Станиславовой "Называйте меня Кузнецом" с её реальными прототипами и посвящением после прочтения вызывает как раз такую же щемящую боль. Ибо 

Бой не кончается, хоть реквием звучит.

И льется кровь на трáвы, скрытые снегами.

И думы тяжкие безумствуют в ночи...

Добро должно быть сильным — с кулаками.

Чем привлекло меня это произведение? Многим. 

 Прежде всего, жизненностью. Я думаю, многие в Надежде (уверена, имя главной героини не случайно) узнают себя или в Егоре — своего непутёвого младшего брата. Часто бывает, что старшие постоянно несут груз проблем своих близких. 

Весьма удачным приёмом считаю то, что начало всех пяти глав открывают стихотворения-эпиграфы. Строки Елены -  глубокие, философичные. Они как раз задают тон каждой главе, метафорически отражая её содержание. Удивительный рисунок Ани Гончаровой ещё больше усиливает впечатление от прочитанного. 

Герои повести - живые, узнаваемые. Это те, которых можно встретить в каждой семье. Егор предстает как "вечный ребенок", добрый, но безответственный, а Надежда — уставшая, загруженная проблемами женщина, которая вынуждена быть опорой для всех. Таким образом, мы убеждаемся, что персонажи, описанные Еленой, вполне реалистичны, а их диалоги звучат знакомо и естественно.

Что-то опять случилось?

– Надюха, выручай, – в голосе брата звучала привычная надежда, поздороваться он забыл или не счёл нужным.

– Егор, что опять?

Надя уже поняла, что братец позвонил не просто так. На неё навалилось привычное раздражение.

Но не всё так просто. Сложная смесь любви, раздражения и усталости в отношениях брата и сестры однажды превращаются в судьбоносное событие. Брошенная в сердцах фраза Надежды "Сгинь с моих глаз" становится роковой, добавляя в повествование драматизма. 

Сюжет этой небольшой повести динамичный, история развивается быстро: от звонка Егора до его неожиданного решения уйти добровольцем. Это подтверждение того, как автор умело выстраивает интригу. 

Насколько обдуманное или спонтанное решение принимает герой?  Возможно, именно его история переплетается с названием повести.  Егор — кузнец не только в прямом, но и переносном смысле. Эта метафора подчёркивает, что каждый из нас — кузнец своей жизни. Не так ли? 

С точки зрения композиции интересна глава 4 — "Смид". На ней хочу остановиться отдельно. В этой главе чувствуется влияние северного эпоса (а как же без него?!), что очень органично вплетается в повествование и отражается на названии повести. 

Кто я? Где? В черепе — мгла.

Память моя сгорела дотла.

Имя? Не знаю.

Боль — как игла. 

Ты подошла, спасла, сберегла...

Руки запели: молот и мех.

Я — Кузнец! Сильнее всех.

И сердце открылось для нежных утех.

Только враг растоптал наш смех.

Это стихотворное вступление задает тон — трагичный и загадочный — всей главе, что вновь создаёт определённую интригу. Здесь отлично выписаны сильные, яркие герои: Смид (Smiðr — древнескандинавское имя или прозвище, означающее "кузнец") и Хелла. 

Этот "рассказ в рассказе" чётко выстроен: падение (рана, беспамятство) — медленное восстановление — обретение дара (кузнечное дело) — взлёт (любовь, семья) — катастрофа (набег). Такой своеобразной структуре подчинён язык главы: от обрывистых фраз вначале к более плавным и тёплым описаниям в середине и снова к лаконичности в финале.

Таким образом, мы видим, что глава "Смид" идеально вписывается в композицию всей повести. Она дает глубокую предысторию Кузнеца, который является ключевой фигурой. А думающему читателю остаётся только понять, как судьба Смида переплетется с судьбой Егора. 

Мастерски выписана  Глава 5 — "Надежда", которая, на мой взгляд, является эмоциональным центром повести. Здесь Елена блестяще показала, как чувство вины и тревога перемалывают Надежду изнутри. Именно в этой главе автор используется приём "сна", который подсознательно готовит и героиню, и нас к тому, что вот-вот произойдет нечто важное. И оно произошло! 

Рыжик, привет! Я живой...

    "Я живой" — самая главная, долгожданная весть не только для Надежды, но и для тех, кого сейчас измучила неизвестность. Эта фраза — катарсис и для героини, и для нас, читателей. Таким образом, кольцевая композиция с первой главы с её жестокой фразой "сгинь с моих глаз", обернувшись долгими месяцами мучительного ожидания, возвращается голосом "сгинувшего". Так замыкается круг вины и надежды. 

Мне нравится язык произведения. Он лаконичный,  образный. В нём нет ничего лишнего. 

Вечерняя прохлада ... несла с собой запахи моря и трав... 

... Ночь была долгой и полной открытий. Каждое касание было откровением, каждый вздох – признанием. 

... если всё идёт уж слишком хорошо, значит, за углом притаилось что-то тёмное. 

... на крыше дома уже пляшет пламя. 

... с трудом разлепил веки, каменно-тяжелые.

Дни текли медленно, как река подо льдом. 

Но память пуста. Память чиста, словно только что выпавший снег, скрывший все следы...

Её глаза цвета штормового моря полны тревоги.

Повесть прочитана. Лично у меня она оставила неоднозначные чувства: с одной стороны — тревоги за тех, кто дорог; с другой —  надежды, что всё у нас будет хорошо. Потому что рядом те, кто 

должен защитить свой очаг, свою семью, свой новый род – то, что ... дороже всего на свете.