Рецензия на роман «Выбор девианта»
По следам романного семинара "Малеевка"
Мир, который нам предстоит увидеть в этой книге — довольно далеко отстоит от того воплощения реальности, что застыла перед нашими глазами прямо сейчас, а потому — будет большой ошибкой подходить к данному тексту со стороны экономики, социологии, и прочих «не вполне естественных наук»: 0) При всем при этом главное, что мир, в романе описанный, литературно непротиворечив, и лично мне этого было достаточно — вместо того, чтоб бесконечно подсчитывать заклёпки или оперировать понятиями «этого не может быть потому что… просто потому», давайте доверимся автору и пойдем за ним, как за провожатым, испуганно озираясь на мир, который он для нас придумал…
Мир этот неуютен и даже страшен, хотя в нем, как большинстве кибер-панк романов, вполне можно довольно сносно жить. В книге Василисы Ветровой базовые потребности человека, наконец, закрыты — человечество худо-бедно накормлено… кое-как, но с некоторыми удобствами расселено, и даже умаслено по культурно-развлекательной части. Как ни крути, а многим жителям этого мира такое кажется… приемлемым. Кто из них вообще вспомнит, что на глобусе не осталось незаасфальтированного клочка земли, что города сомкнулись краями в один нескончаемый мегаполис, что нет больше места ни вековым (ни даже мусорным) лесам, ни сельским пасторалям — пищу куда выгоднее оказалось снимать с гидропонных фабрик, а не с малоэффективных засевных площадей… Люди, как тот же пресловутый борщевик, оказались весьма цепким видом, и согласны прорастать из любой трещины, лишь бы их не слишком часто рвали оттуда с корнем.
Да, если читатель вообще не является поклонником данного жанра, то конечно ощутит чисто физиологическое сопротивление, читая эту книгу. Многие места будут казаться ему надуманными или даже нелогичными. Но я вовсе не говорю сейчас о т. н. «жанровом приговоре» — «Выбор девианта» хоть и имеет явные и неоспоримые признаки жанровой литературы, но всё-таки стоит куда ближе к литературе, чем к жанровому «чтиву». Происходит этого из-за того, что (не устаю это повторять) в хороших книгах фандопы — лишь играют лишь роль метафор, этаких кривых зеркал, в которых отражается современность. А посему — это книга не о новом витке цивилизации, что пустилась в бурный рост после ожидаемой от жанра «ядерки», как молодая трава после весеннего пала. И не о монстрах, которые неуклюже бегают в местной «подземке». Это книга о том, как стремительно наш мир способен променять естественное, на искусственное…
По факту человечество в мире романа неуклонно теряет связь со средой обитания, попутно расставаясь с теми признаками человеческого Я, которые мы, читатели, пока оставляем за собой аксиоматически. Удовольствие от яблока, сорванного с ветки… пусть даже и не лично сорванного — да-да, те условные «семиринки», которыми сейчас до верху засыпаны все прилавки Ашанов и Пятерочек, теперь роскошь, «Премиум», доступный лишь немногим. В отличии от «Оптимума», предназначенного большинству, в отличии от таких вроде и привлекательных по вкусовым качествам батончиков, которые производят из… впрочем, поклонники жанра уже догадались об их биологическом происхождении, а для случайных читателей не будем спойлерить: 0) В общем-то, речь в книге идёт о том, что и сознание человека так же постепенно теряет сцепку с реальностью — живой организм вроде бы тошнит от проглоченного, а вот мозги уже переубеждены… так что, и поедание яблок для основной массы населения вот-вот станет таким же атавизмом, как и способность самостоятельно видеть сны.
Я, кстати, совершенно убежден, что автор не должен следовать совету (мы с автором знаем, чьему…) о переносе премиум-питания куда-то в сферу «гастрономических извращений» для самых богатых. Именно яблоко, как расхожий символ познания добра и зла, наиболее уместен в этом тексте и, к тому же, вполне попадает под категорию этаких крафтовых лакшери-продуктов, где огрызок с семечками является маркером его естественного происхождения.
Но, в отличии от «обезьяны внутри», наш разум представляется автору куда более гибким, а значит и настраиваемым инструментом. Ключом к считыванию этого авторского мессенджа является конфликт Лины и Миши… да, собственно и вся линия Миши целиком. В мире, где «большинство людей равны, но некоторые равнее» становится максимально понятно, каким серьёзнейшим стимулом к перепрограммированной мотивации является любой мало-мальски работающий социальный лифт. Миша, молодой волчонок-подранок, не пошёл на шкурки (ибо какому скорняку пригодится столь мелкая шкурка), а был вскормлен преданным сторожевым псом, служащим новым своим хозяевами не за страх, а за совесть. Понятие воинского братства — очень хорошо приживляемая парадигма поведения, об этом кто только из великих не писал. Это хорошо понимают даже вожаки «псовой стаи», гвардии, или как она зовётся в мире романа — молодым патрульным щенкам не зря дают почувствовать «нарядность ошейника»… Все дороги открыты для тебя: хочешь пустить девчонке пыль в глаза и покатать её на патрульном вертолете — пожалуйста. Хочешь с этими же целями получить доступ на крышу небоскрёба, куда закрыт вход прочим смертным — да как за здорово живешь. Не мудрено, что в споре Лины и Михаила не было никакой возможности для достижения компромисса. Слишком уж на разных полюсах они находятся, и никакой симпатией, никакой химией между персонажами такого положения не исправить.
Если уж мы заговорили о персонажах, давайте я сразу гневно отмету обвинения в их картонности… Да, действительно, мало кто из действующих лиц тут на 100% заряжен харизмой (я имею в виду харизму такой непреодолимой силы, что мне хотелось бы следить за их похождениями в дальнейшем, и ещё… и ещё… из тома в том), но они тут прописаны именно такими, как нужно для показа истории. Все они: и Раст, и Джей, и даже серая мышка Мэй, и моя «любимица» придурошная Лина — обладают вполне вменяемыми отличительными чертами, и фокальные для этих персонажей главы читаются вовсе не однообразно. Второстепенные персонажи точно так же обладают индивидуальностью достаточной, чтоб мы их не путали, и порой даже не уступают на этом поприще персонажам первостепенным. В общем, как по мне — претензия к этому довольно странная. Да, на полку «Золотые герои» мировой литературы я эту книгу не поставил бы, ну так она и не для этой полки написана. А как «неформат, содержащий стойкие признаки жанра» — книга написана хорошо.
Теперь к т. н. болевым точкам романа. Сны и борщевик…
Да, я разделяю экологическую повестку, которую продвигает автор, и вполне понимаю, почему в тексте упомянут борщевик Сосновского — растительный модификант, и в наше время подминающий под себя всё новые и новые ареалы обитания, беззащитные перед его сверхустойчивым геномом. Пусть в романе о «200 лет спустя» он, на мой взгляд смотрится несколько…. м-м-м… пошловато… так как слишком уж резко осовременивает происходящее. Но на то уж воля автора — внезапно оживший борщевик хоть и заставил меня улыбнуться, но явного отторжения не вызвал. Кстати, примечательно, что автор до сих пор не читала «День триффидов», и сцену пожирания «лесоуничтожительной бригады» выдумала целиком из головы: 0)) Да, эта сцена выглядит в романе как ещё одна разновидность «бога-из-машины», но общего впечатление от книги, повторюсь, не портит. Бог, как говорится, с ним… тем более, что в романе появляются и другие боги.
И имя им — нейросеть. Точнее Сверхнейро.
Нейросети, увы, целиком захватили воображение пишущих, и сейчас редкая социальная конструкция не нагружается дополнительно этой проблематикой. Но в романе «Выбор девианта» это чучело-пугало, эта притча-во-языцех — нормально укладывается в тот набор смыслов, с которыми работает его автор. Через искусственность еды, через искоренение последнего на планете леса, через вычерпанное до дна подсознание, которое у подавляющего большинства населения становится полностью импотентным по части проецирования своей глубинной работы через сны, через перекликающуюся метафору безжалостного выпалывания корней в стиле «или мы их, или они нас» — автор приводит читателя к сцене воцарения нового цифрового божества… биотехнологической сущности, интересы которой людям уже неподконтрольны, а значит априори губительны. Увы, однажды выпущенного на волю джинна невозможно загнать обратно в бутылку — сотни романов об этом уже написаны еще до эпохи помешательства на нейросетях, и тысячи будут написаны позже. Ну, и пусть сама эта мысль не может претендовать на оригинальность — воплощена она в тексте вполне удачно и ощущения вторичности по прочтении не возникает. Лазарчук в своих «Солдатах Вавилона» дал очень футуристическую для своего времени идею — коллективное бессознательное рано или поздно любыми доступными путями спродуцирует из себя божество, изуродованное скопированным миром, и тут же само создаст мир из своей головы… разумеется, ещё более обезображенный. Мы видим тут реализацию похожей концепции. Конечно, автор «Выбора девианта» не пошел исключительно по пути футур-философии, но созданная им картина и без этого вышла непротиворечивой и интересной.
Что еще сказать автору, куда более успешному на Автор.Тудей, чем рецензент? ; 0) Слушайте свое сердце, когда пишете: 0) А недовольные будут всегда. Роман у вас вышел далеко не эскапистский, и не слишком-то развлекательный… так что стоит ли удивляться, что он не всем заходит? : 0)