Рецензия на роман «Арфист»

Роман  заявлен как триллер, городское и тёмное фэнтези. Первые два жанра —  однозначно да. Я бы даже сказала, что это эталонное городское фэнтези,  которое вполне можно поставить в один ряд с «Альтистом Даниловым». При чтении я ловила невольные параллели, хотя романы, безусловно, очень разные. А вот для тёмного фэнтези тут не хватает ни мрачного, безнадёжного мироустройства, ни серой морали у всех без исключения персонажей. Мир здесь вполне обычный — не идеальный, но и не доведённый до предела отчаяния и безнадёги. Обычный наш с вами мир со всеми его плюсами и минусами. Но обо всём по порядку.

Картина мира

События романа разворачиваются в Петербурге. Можно смело сказать, что город в этом тексте — одно из главных действующих лиц. Как и положено в классическом городском фэнтези, читатель сталкивается с потайной, изнаночной стороной северной столицы. Места силы — это по большей части прекрасно знакомые каждому точки на туристических маршрутах. И следовать за героями по городу, узнавая улицы, площади, дома, видя их едва ли не вживую, чрезвычайно увлекательно.

Мне вообще повезло прочитать роман вскоре после поездки в Питер, когда впечатления были ещё свежи. Ключевые сцены, разыгравшиеся на Марсовом поле, заставляли приостанавливать чтение и задаваться вопросом: а вдруг и впрямь горит там, на Изнанке, зеленоватый огонь, и Пробуждающая проводит свои ритуалы прямо под носом у ничего не подозревающих туристов?

Марсово поле в романе Дмитрия Лазарева "Арфист"

Если есть места силы, логично присутствуют и те, кто хочет воспользоваться этими силами. В романе представлен ведьминский ковен, соборная душа, эгрегор города (от имени которого даже написана пара глав), спецподразделение ФСБ — что чертовски логично, кому как не власть имущим контролировать потустороннюю силу города, — и многие другие. Расклад сил непростой. У каждого игрока есть свои, порой не очевидные даже ему самому цели.

Картину усложняет существование двоедушников — людей, одержимых демонами с глубоких уровней Изнанки. А также «тихих» — тех, чьи души едва звучат и не позволяют сыграть на своих струнах даже сильным арфистам

Если вы ещё не поняли: у этого мира сложная, продуманная механика, тесно переплетённая с классической музыкой. Можно сказать, у романа есть собственный саундтрек, и мысленно проигрывать его, когда главный герой, арфист, сравнивает звучание людских душ или самого города с той или иной знакомой мелодией, — отдельное удовольствие.

Структура сюжета

Повествование развивается необычно. От лица сразу двух персонажей, в двух временных ветках, сходящихся в итоге в одну точку. Если поначалу сюжет двигает интрига личности одного из главных героев, то уже через несколько глав эта загадка перестает быть загадкой для проницательного читателя, но дьявол, как всегда, кроется в деталях, противостояние группировок к этому моменту уже успевает захватить внимание, и дальше читаешь уже не из любопытства, кто же такой этот арфист, но из желания узнать, как он дошел до жизни такой. Тем более, что герой и сам этого не знает. Одна из основных линий - это расследование арфистом собственного прошлого.

Вторая линия представляет собой дневниковые записи его предшественника: арфиста, может быть, столь же сильного, но гораздо более сдержанного в том, что касается воздействия на окружающих, с гораздо более строгими моральными ориентирами.

Элементов триллера добавляют убийства, совершаемые в местах силы. Подготовка к некоему легендарному ритуалу, они будоражат умы простых питерских обывателей. Эта линия несколько "приземляет" противоборство могущественных паранормов. Поди еще разберись, существуют ли паранормы на самом деле - их схватки на изнанке не видны обычным людям, а вот Питер действительно знаменит своими маньяками. И это та точка, где выдумка пугающе соприкасается с реальностью и за счет этого становится как будто достовернее, обретает жуткую настоящесть.

Характеры

Полнее всего, конечно, раскрываются характеры арфистов-повествователей. Они и похожи, и одновременно очень разные. Про моральный компас одного и почти полное отсутствие сдерживающих ориентиров у второго уже было сказано выше. Первый к тому же гораздо наивнее своего преемника, слишком склонен полагаться на своё умение «читать людей» как книги — или, вернее сказать, как нотную грамоту. Второй предпочитает не верить, а играть на струнах чужих душ самостоятельно. И оба попадаются в ловушку собственной самонадеянности.

Несмотря на сверхсилы, которые, казалось бы, должны помочь им разобраться в людях, оба в итоге выносят неверные суждения об окружающих. Сверхсила становится слабостью, заводит в смертельно опасные ловушки.

Но главное — остальные персонажи, поданные через призму восприятия этих двоих, раскрываются неожиданным образом, что делает их несколько утилитарными. Они призваны продемонстрировать идеи, запустить сюжетные ходы, но не оформляются в итоге в глубокие, тщательно прописанные личности. Герои второго плана плосковаты. Особенно заметно это на примере родственницы, приехавшей из Казани. Девушка остаётся чистой функцией.

Впрочем, использовать иной инструмент для раскрытия основного конфликта арфиста было бы затруднительно. 

Конфликты

Как и в любом хорошем романе, конфликты здесь разворачиваются на всех уровнях. Причём они тесно переплетены и перетекают один в другой.

Глобальные

Прежде всего — противостояние городских группировок, включая силы, приходящие с Изнанки. Как и положено по канонам жанра, на кону стоит спасение мира. Угроза ощущается очень реальной — не в последнюю очередь потому, что материализуется и в форме маньяка, и в форме чудовища, пытающегося прорваться с Изнанки в нашу реальность.

Здесь намешано много политики и борьбы за власть. Стремление направить события наиболее выгодным для себя образом порождает конфликты...

Межличностные

С одного из таких конфликтов начинается роман. Торжествующие ноты в душе человека, пришедшего на похороны отца главного героя, не только пробуждают в герое его силы арфиста, но и рождают желание мести — неутолённую жажду, которая за долгие годы уводит его далеко от всего, чему учила владевшая тем же даром бабушка.

Пожалуй, в романе нет второго столь же сильного противостояния. Более зрелый и циничный герой, пришедший на смену наивному арфисту, не имеет прошлого, а следовательно — и глубоких привязанностей. Даже страх потери случайно обретённой родственницы не вызывает в нём тех эмоций, которые испытывал его предшественник, думая о людях, убивших его отца.

Внутренние

На первый взгляд интереснее внутренние конфликты первого, более молодого и наивного арфиста. Он проходит большой путь, расставаясь с иллюзиями, ломая установки, сформировавшиеся под влиянием наставницы-бабушки. Следить за его взрослением и одновременно моральной деградацией действительно интересно.

Но если задуматься, его более зрелый и циничный преемник теряет намного больше, и его жертва в финале выглядит настоящим поступком. Поступком человека далеко не прекраснодушного, не питающего иллюзий, вполне осознающего, что почём в этом мире, и, вопреки этому, сознательно решившего принести себя в жертву.