Рецензия на роман «Тайна лавовой долины»

Книгу прочитал запоем. Когда приступал к чтению, ожидал увидеть очередную историю о «попаданцах», а обнаружил тщательно сконструированный, искрящийся юмором и эмоциями мир, в котором захотелось поселиться. Представьте, что вы смешали в пробирке кипяток эмоций из «Служебного романа», абсурдный юмор братьев Коэн, щепотку «Людей в черном». Результат превзойдет все ожидания. Это история о предательстве, любви, свободе и о том, как трудно оставаться принцем, когда твой главный враг — бюрократия, а союзник — песец, ворующий пиццу.

Авторам удалось грандиозное: они написали книгу, которая одновременно является и острой социальной сатирой, и трогательной мелодрамой, и динамичным боевиком.

Сюжет и атмосфера

В центре сюжета — два мира и две линии, которые стремительно сближаются. В Реальности 1517 Великий Принц Игнатий (Три Миллиона Сто Шестьдесят Четвёртый, если быть точными) празднует день рождения, который родная матушка планирует превратить в его же похороны. В Реальности 0 (наша Москва) медсестра Ангелина по пути на работу натыкается на этого самого «убитого» принца, который, не долетев до лавы, каким-то чудом (и благодаря злому умыслу) оказался на проезжей части.

Авторы мастерски закручивают интригу: изначально кажущаяся спасательной операция Ангелины оборачивается знакомством с секретным Бюро Межпространственной Стабильности (БМС). А там — классика: пропавшее оборудование, прорыв диких отарийцев (похожих на очень невезучих гопников из другого мира), погони на метро и противостояние двух эмпатов.

Атмосфера в книге скачет с карусельной скоростью, и это её главный плюс. Только что мы страдали от пафосных интриг в золотом дворце, а через страницу уже хохочем над тем, как принц пытается заговорить зубы депутату Пушкину в столовой для бездомных, чтобы выбить миску с мясом. Это очень живой и динамичный текст, который не даёт заскучать ни на минуту.

Персонажи

Игнатий («Принц») — главное открытие романа. Авторы создали удивительный портрет человека, которого с детства не любили, травили и пытались убить, но который при этом не озлобился окончательно, а просто научился носить маску циничного пофигиста. Его внутренний монолог — чистый восторг.

Вспомните его размышления, когда он, замёрзший и голодный, получает от девочки во дворе старые ботинки для сноуборда:

«Я водрузил сандалии на макушку заснеженного куста. Их можно было бы выгодно продать, но я же принц, а не торгаш. А в карманы сандалии не лезли. Пусть украшают это чудесное снежное дерево!»

Или его «деловые» переговоры с Пушкиным:

«Мясо — это репутационный момент. Вы же претендуете на должность? Это способ выставить себя лучше конкурентов».

Игнатий эволюционирует от избалованного (хоть и травмированного) аристократа, который теряется без свиты, до мужчины, способного принять сложное решение и даже (спойлер!) согласиться работать «за зарплату». Его путь трогает именно своей нелепостью и искренностью.

Ангелина («Лина», «мать Тереза») — наш проводник в мире Бюро и «совесть» этой истории. Она не супергерой, а обычная медсестра, которая вдруг обнаруживает в себе уникальные способности. Её мотивация проста и понятна: она спасла «психа» и чувствует за него ответственность. Даже когда все вокруг (особенно вредный очкарик Павел) пытаются от неё отмахнуться, она продолжает копать. Её эмпатия — не просто сухая способность из фантастического романа, а источник боли и одновременно силы. Сцена, где она на пару с Борей удерживает контакт с антимиром, выложившись до предела, показывает, как из обычной девчонки вырастает настоящий профайлер.

Герман Владленович Движин — идеальный «папа-командир». Суровый, с фингалом под глазом, который ему поставил принц, он при этом готов рискнуть собой, чтобы вытащить даже предавшего его Павла. Его фраза «Бюро своих не бросает» звучит не пафосно, а как данность. А момент, где он, истекая кровью, торгуется с царьком Аскольдом за судьбу миров, попутно выбивая памятник Павлу — это чистая харизма.

«На могиле нашего профайлера Павла Наумова через месяц должен стоять ростовой памятник. Каменный. И чтобы почётный караул, возложение цветов и клятва каждого царька!»

Павел («очкарик», «тварь», «предатель») — самый сложный и трагический персонаж. Его не назовёшь однозначным злодеем. Четырнадцать операций на мозге, предательство любимой женщины, которое он носил в себе годами, и отчаяние сделать его рабом своей мечты. Даже умирая, он закрывает собой Германа. Его смерть — один из самых сильных моментов книги, который заставляет переосмыслить всё его поведение. Он — жертва обстоятельств и собственной доверчивости.

Злодеи (Вита, Аскольд, Олаф) хороши своей карикатурной мерзостью. Вита — та ещё «блондинка с голубыми глазами», готовая использовать любого. Но и в ней авторы оставляют лазейку для сочувствия: два года в гареме могли сломать кого угодно.

Сильные стороны

 1. Язык, стиль и «слоёный пирог» интонаций

Текст радует своим стилистическим разнообразием. Авторы виртуозно переключаются между тремя совершенно разными регистрами, и это создаёт главную магию повествования.

• Высокий (почти) трагический пафос: Сцены в Лавовой долине, написанные с налётом средневекового эпоса, но с самоиронией. Вспомните монолог Игнатия после падения:

  «Я летел спиной вниз, раскинув руки в стороны. Смотрел на удаляющуюся террасу. «Птенец и выпал из гнезда», — пришла в голову неуместная мысль».
  Или его размышления о самоубийстве в московской реке, которые тут же оборачиваются комедией:
  «Если погибну в воде — это будет наполнено огромным символическим смыслом. Люди спросят: «Что случилось с Принцем Лавовой долины?» «Он утонул! — ответят им. — Но не в лаве! Его могила — огромная живая река!»
  Пафос мгновенно сбивается бытовухой (не может перебежать дорогу из-за машин и орущего бородача), и это создаёт неповторимый комический эффект.

• Бюрократический/Офисный юмор: Сцены в Бюро прописаны с любовью к деталям корпоративной культуры. Чего стоит только перекличка «техносвятых» с пустыми рамочками для будущих гениев, куда инженеры вставляют портреты из нейросетей. Или диалог про похищенный деформатор:

  «— Мультимодальный деформатор квантовой пены, — не дрогнувшим голосом отчитался парнишка.
  — Деформатор, значит… — пробормотал Герман Владленович. — И где он?»
  Атмосфера «войны» с ведомостью и сломанными стульями в кабинете Павла после обыска — это чистая сатира на любую контору, где творят гении, а разбирают за ними «простые парни в бронежилетах».

• Бытовая фантастика (или фантастическая бытовуха): Самый сильный приём. Это столкновение миров, показанное через мелочи. Игнатий и метро:

  «Я замер — такого чуда мне видеть ещё не приходилось. — Не тупи, а? — О-Ктор пнул меня в спину... Меня сковал самый настоящий ужас! Это было гораздо страшнее, чем несущиеся по улицам повозки!»
  Или его попытка заказать еду, тыкая пальцем в меню. Весь квест принца по поиску тёплой одежды и пропитания — это блестящая роуд-комедия, вписанная в канву серьёзного детектива.

2. Глубина второстепенных персонажей (даже у злодеев)

Авторы не жалеют красок даже на эпизодических героев, делая их объёмными и запоминающимися.

• Отарийцы: На первый взгляд — банда тупых дикарей. Но при ближайшем рассмотрении — это существа со сложной социальной структурой (иерархия, бои за лидерство, понятие стаи), со своими слабостями. О-Ктор, проигравший бой брату и ставший «Тором», мечтает не о золоте, а о том, чтобы выкупить О-Си и завести с ней гнездо и шесть детишек. Это трогательно и делает его не просто функцией, а живым существом. А их страсть к поеданию карандашей, которая поначалу кажется абсурдной, позже обретает смысл (лекарство).
• Депутат Пушкин: Карикатурный образ «слуги народа», который открывает столовую для бездомных перед выборами. Но даже он, столкнувшись с напором и «аристократической харизмой» Игнатия, раскрывается с неожиданной стороны, становясь почти комическим союзником. Сцена, где они вместе пьют и жалуются на жизнь («Понимаю. На меня тоже накатывает. Всё бы бросил, особенно эту стерву. И зачем я женился?»), великолепна.
• Настя: «Костлявая герцогиня» из сна Ангелины, которая приютила Игнатия. Её образ — это гимн обычной девушке, которая находит в себе силы принять чужого, странного, голого мужика с улицы, а потом, обидевшись на слово «рабыня», выгнать его. Её логика понятна и близка, что делает её очень живой

 3. Детали, создающие мир

Мир Бюро и сопредельных реальностей прописан через мелкие, но очень яркие детали.

• Обувь как лейтмотив: Золотые сандалии принца проходят через всю книгу. Они — символ его статуса, его связи с домом, улика и, в конце концов, вещдок, который Герман Владленович отправляет в архив. Девочка с ботинками — это луч света в тёмном царстве, символ человечности, который спасает принца от гибели. Обувь которую Игнатий получает от неё, становится его «входным билетом» в мир людей.
• Карандаши и графит: Гениальная деталь, превращающая обычный канцелярский предмет в вожделенный ресурс для инопланетных существ. Сцена, где связанный О-Ктор заставляет мелкого отарийца принести ему карандаш, а потом они с хрустом жуют грифель, закатывая глаза от удовольствия — это одновременно смешно, странно и логично в рамках их мира.
• «Берлога»: Оранжевый фургон, который отарийцы угоняют для перевозки принца и раненых, — это отдельный персонаж. Описание того, как О-Кантор на него пялится («На огромных колёсах, которых было целых шесть штук, крепилась не просто кабина, а что-то вроде жилого дома с кучей окошек»), а Павел мечтает утащить его в другой мир, добавляет истории неповторимого шарма.
• Технологии и магия: Чипы, вживляемые в мозг, нейролептики, ментальное воздействие — всё это работает как единая система. При этом «магия» эмпатии (способность Ангелины чувствовать эмоции, сны Игнатия) подана не как абстрактная сила, а как следствие тех же квантовых процессов, что делает мир целостным.

4. Эмоциональный интеллект и горькая правда о любви

История Павла и Виты — это, пожалуй, самый зрелый и сильный элемент романа. Это не просто история про то, как злая тётенька обманула хорошего парня.

• Многослойность предательства: Вита спасла раненого Павла, вытащила его. Была ли она искренна в тот момент? Авторы оставляют повод для сомнения. Она провела два года в гареме, играя роль рабыни. Такое не проходит бесследно.
• Слепота эмпата: Павел, сильнейший профайлер, читающий людей как открытые книги, оказался слеп к Вите. Почему? Ответ даёт Ангелина в разговоре с Борей: «Трамадол из аптечки, притупивший не только боль, но и общую чувствительность! Он был под действием лекарства и ничего не соображал. И влюбился намертво, через боль и раны». Это невероятно сильный и психологически точный ход. Первое впечатление, подкреплённое гормонами и болью, оказалось сильнее любых способностей.
• Жертва: Финал Павла, закрывающего собой Германа, — это не просто искупление. Это поступок человека, у которого отняли всё: мечту, любовь, дом. Он выбирает смерть, но смерть со смыслом. И горькая усмешка в том, что мир, который он нашёл для счастливой жизни с Витой, в итоге носит его имя.

В итоге сильные стороны романа — в его многослойности. Это и комедия положений, и трогательная драма одиночества, и производственный роман о «своих», и история о том, что даже в мире квантовой пены и перемещений между реальностями главными остаются самые простые человеческие чувства: доверие, предательство, любовь и надежда на то, что даже после падения в лаву можно приземлиться в сугроб и найти свой путь.

️ Тонкие места и зоны роста

Роман получился мощным, но, как и в любом хорошем деле, есть пара моментов, которые можно было бы докрутить.

️ 1. Риск перенасыщения культурными отсылками.

В романе используется интересный приём: авторы распределяют культурные отсылки между персонажами в соответствии с их характерами. Ангелина узнаёт в стихах Павла мотивы Гарри Поттера (глава 11), что органично для обычной московской девушки. Павел, принимая психотропный препарат, иронично сравнивает себя с Полом Атрейдесом из «Дюны» (глава 12) — это уместно для начитанного учёного с высоким интеллектом. А инженеры Бюро создают корпоративный фольклор про «техносвятых» (глава 12), что делает мир живым и объёмным.

Однако ближе к середине книги (особенно в сцене допроса О-Ктора в главе 12) начинает казаться, что авторы немного перебарщивают с плотностью этих отсылок. Каждая из них по отдельности работает, но когда они накладываются друг на друга — «техносвятые», «Пол Атрейдес», «Поклонник Гарри Поттера» от Ангелины, — возникает лёгкое ощущение «культурного коллажа». Мир рискует стать похожим на мозаику из цитат, а не на самостоятельную вселенную, живущую по своим законам.

Предложение: Чтобы снизить этот эффект, можно было бы часть отсылок сделать более фоновыми или «развести» их по тексту чуть дальше друг от друга. Например, момент с «Полом Атрейдесом» в главе 12 идёт почти сразу после сцены с «техносвятыми» в той же главе. Если бы они были разделены хотя бы парой страниц чисто сюжетного действия, каждая отсылка воспринималась бы как яркая деталь, а не как часть общего «парада культурных референций».

️ 2. Сцена с императором Аскольдом и «гипнозом» Павла.
Момент, где Павел накачивается препаратами и одним приказом укладывает на пол охрану, императора и главу тайной канцелярии, кажется слишком лёгким. После стольких неудач и предательств, его внезапное могущество выглядит немного роялем в кустах.

Предложение: Чтобы усилить сцену, можно было бы показать, что это даётся Павлу ценой неимоверных усилий. Например, добавить пару строк о том, что у него идёт кровь из носа, или что после приказа он сам едва стоит на ногах, а не просто «вышел и пошёл искать Виту». Это подчеркнуло бы, что накачка психотропами имеет свою цену, и что он буквально сжигает себя, чтобы выжить.

️ 3. Судьба песца и логистика Бюро.
Линия песца, который появился в сугробе, помог принцу, а потом исчез в Бюро (и был найден в коробке из-под пиццы) — это забавно, но немного скомкано. Как он вообще попал в кабинет Германа? Мы видели, что принц его потерял во время драки с отарийцами, но дальше пёс перемещается между мирами словно по собственной воле.

Предложение: Можно было бы добавить короткую вставку от лица песца (как это гениально сделано в сцене после титров про сумку!). Показать, как он, следуя за запахом хозяина или просто в поисках еды, прошмыгнул в открывшийся портал вместе с кем-то из группы захвата. Это сняло бы вопрос и добавило бы ещё один забавный момент от лица животного.

️ 4. Финал для Павла.
Смерть Павла — сильная сцена, но тот факт, что его тело остаётся в антимире и будет там похоронено «дикарями», вызывает лёгкое чувство недосказанности. Учитывая, что мир Павла становится перекрёстком, а Игнатий (Высший) теперь работает в Бюро, не было ли возможности устроить ему достойные проводы?

Предложение: Это, скорее, пожелание на будущее. Поскольку Игнатий теперь сотрудник, а Боря с Ангелиной прокачали навыки работы с антисигнатурой, можно было бы в эпилоге или в одной из сцен после титров намекнуть, что Бюро ищет способ вернуть тело Павла, чтобы похоронить его по-человечески. Это добавило бы надежды и завершённости его арке.

Оригинальность

Главная заслуга авторов — в умении соединить, казалось бы, несовместимые жанры и интонации. Трагедия принца, которого не любят родители, легко перетекает в фарс с его адаптацией в Москве. Серьёзный детектив о предателе в Бюро перемежается с гомерически смешными сценами с отарийцами и карандашами. И всё это работает как единый механизм.

Особого упоминания достойны сцены после титров.

• Первая: Настя, которая после всех приключений находит на своей кухне очередного голого «бога» (отца Игнатия?). Это идеальный комический пинок под зад серьёзности.
• Вторая: «Приключения сумки». Шестиногие существа из болота, нашедшие деформатор Павла и случайно телепортировавшиеся на Мальдивы — это гениальный и очень смелый ход. Он показывает, что история не заканчивается, что мультивселенная огромна и полна сюрпризов, и что у потерянного оборудования могут быть самые невероятные последствия.

Итог и совет авторам

Уважаемые соавторы, вы написали очень добрую, умную и смешную книгу. «Тайна лавовой долины» — это тот случай, когда закрываешь последнюю страницу и чувствуешь лёгкую грусть от расставания с героями, но при этом твёрдую уверенность, что у них всё будет хорошо. Игнатий обязательно найдёт общий язык с Агелиной, Герман Владленович наведёт порядок в Бюро (и, возможно, выбьет таки достойную пенсию), а Тон-Е... тьфу, то есть песец, наконец-то перестанет воровать пиццу.

Что можно посоветовать:

• Продолжать в том же духе. У вас отличная команда, чувство ритма и баланс между юмором и драмой.
• Не бояться тишины. Иногда хочется чуть больше побыть с персонажами в моменты покоя, услышать их мысли, не перегруженные действием.
• Доверять своим сумасшедшим идеям. Шестиногие существа на Мальдивах, отарийцы, жрущие карандаши — это именно то, что делает книгу уникальной. Не останавливайтесь!

«Тайна лавовой долины» — это идеальное чтение для тех, кто устал от серой реальности и хочет окунуться в мир, где есть место и подвигам, и глупостям, и самой разной любви (даже если она заканчивается предательством).

P.S. Отдельное спасибо за сцену, где Игнатий в ванной у Насти лепит ей грудь из пены. Это тот самый случай, когда юмор и трогательность идут рука об руку, заставляя одновременно смеяться и умиляться.