Рецензия на роман «А кругом космическая тьма»
Корабль поколений «Циолковский» летит сквозь подпространство уже четвертый век. Звучит как завязка для классической научной фантастики, но Денис Кащеев в романе «А кругом космическая тьма» уводит историю немного в другую сторону. Это скорее социальная фантастика с налетом замкнутого постапокалипсиса. Здесь нет бравых исследователей космоса, смотрящих в иллюминаторы с надеждой. Поколения сменяются, цель полета давно превратилась в абстракцию, а технологии медленно, но верно деградируют. Как в старой доброй фантастике 1960-х.
Трехмерные принтеры стали основой выживания, но лимиты на печать жесткие, а старые пищевые пайки вековой давности ценятся выше свежих — просто потому, что вкуснее. Общество ожидаемо расслоилось по палубам: наверху живет элита и экипаж, посередине и внизу — пассажиры, для которых переход на уровень выше зависит от жесткой системы социального рейтинга.
Самая интересная деталь местного мироустройства — Пустая палуба. Это не просто заброшенные отсеки, куда когда-то скидывали мусор. Место превратилось во что-то вроде Зоны: с аномалиями гравитации, где приходится ходить по стенам, вымороженными залами и непонятными излучениями, от которых люди слепнут. Описание вылазки героев в этот сектор вышло на удивление достоверным.
Читаешь и прямо ощущаешь, что один неверный шаг на куче металлолома тут легко может стоить сломанной шеи. Сюда же органично вплетаются бытовые подробности вроде кустарных чехлов на ботинки и сектантов-отрицателей, которые в принципе не верят, что корабль куда-то летит, считая происходящее затянувшимся социальным экспериментом. Для замкнутого социума — очень логичное развитие мысли. Опять-таки, сектантское мышление интересно.
На фоне этих декораций разворачивается история двух подростков-пассажиров, Игоря и Витька. Мотивация у них самая приземленная: один из-за инобортной стажерки запарывает зачет, сжигает дефицитные конденсаторы в учебной модели, и теперь обоим грозит суровый штраф к рейтингу. Чтобы не вылететь на нижнюю палубу, они лезут на Пустую в поисках деталей.
Их невольным проводником становится Зойка — четырнадцатилетняя девчонка с нижних ярусов. Она тащит на себе ослепшего отца, знает тайные тропы и хладнокровно торгуется со старшими парнями. Персонаж получился живым, со своим кодексом чести и цинизмом, за которым прячется попытка защитить слабую подругу. Без надрыва и лишней драмы, просто ребенок, которому пришлось рано повзрослеть.
Пока пассажиры пытаются выжить и сдать зачеты, на командирской палубе идет своя скрытая возня. Капитан при смерти, власть делят амбициозные офицеры, и все это маскируется под несчастные случаи. Случайный выброс энергии (местная «сечка»), из-за которого Витек спалил модель, на самом деле погубил наследника капитана. Эта связка событий прописана толково: макро-события элиты напрямую бьют по микро-миру обычных людей.
Основная интрига вырисовывается, когда парни находят в скрытой нише на Пустой палубе капсулу с девушкой по имени Рада. Она ничего не помнит, но при этом обладает нечеловеческой реакцией и знает устройство древних механизмов. Учитывая фоновые упоминания о случившемся сто лет назад бунте андроидов (репликантов-ботов, которые ели, пили и почти не отличались от людей), появление Рады собирает элементы романа воедино.
Текст, впрочем, не без шероховатостей. Писатель периодически увлекается экспозицией, вкладывая длинные лекции об устройстве корабля, истории бунтов или свойствах Внешнего Эфира прямо в уста персонажей. Это интересно, но выглядит так, словно герои работают гидами для читателя. Специфический сленг («зелень», «пассы», «жиры») поначалу непривычен, хотя главе к десятой к нему привыкаешь и начинаешь воспринимать как часть местного колорита. Второстепенные антагонисты со средней палубы вышли слегка стереотипными гопниками, которым не хватает разве что кепки и семечек, но общую динамику сюжета это не тормозит.
Это крепкая история про людей, запертых в огромной ржавеющей консервной банке. Здесь нет ощущения скорого спасения или предвкушения нового мира на неизвестной планете — колонисты-демонтажники, кажется, и сами не особо хотят прилетать к цели, привыкнув жить в бесконечном транзите.
И именно эта обыденность жизни на фоне медленно распадающегося технологического чуда трогает в романе сильнее всего. Тьма за бортом уже давно стала естественной средой обитания, и персонажам остается лишь перебирать старые схемы, надеясь, что очередной перегоревший предохранитель не станет для корабля последним. Вот, где-то примерно так.