Рецензия на роман «Печать Мары: Кольцо. Книга II»

Спасение одержимой дочери

Вторая книга цикла, как минимум, не хуже первой. Хотя недостатки её остаются теми же самыми. Собственно говоря, на деле два романа представляют собой один, располовиненный, по всей видимости, в технических целях. Однако цельность им придают непосредственные продолжения всех сюжетных линий, историй персонажей и особенно красивая закольцовка: финал второго романа, раскрывающий прошлое Василя, отсылает прямо к началу первого.

При этом между книгами имеет место несколько ставящий читателя в тупик сюжетный провал. В конце «Печать Мары: Пламя» мы расстались с главными героями — Николкой Силиным и Василем — на том, что они упокоили упырицу, в которую обратилась жена Силина Анна. В начале же «Печать Мары: Кольцо» мы встречаем Василя уже в роли подъячего Разбойного приказа, а Силина — страдающим от потери дочери, пьющим и оказывающимся в конце концов в роли послушника в лесном скиту. То есть, друзья как бы меняются социальным положением, но каким образом они достигли такого состояния, нам не показано.

Особенно это касается головокружительной карьеры Василя — перешедшего в православие пленного литвина. Ведь в конце романа он уже предстаёт в роли сокольничего самого царя Алексея.

В начале же романа он получает поручение от начальства пресечь замыслы колдунов найти кольцо Мары (артефакт, явно отсылающий к Кольцу Всевластия Толкиена), с его помощью призвать из адских пределов князя Рюрика, извести законного государя и сделать Русь вновь языческой. Как видим, повествование всё больше уклоняется от историзма в сторону чистого фэнтези. Хотя и исторические черты тоже не теряет, и они даже довольно точно соответствуют эпохе. Например, описывается действительно широко распространившееся тогда поветрие кликушества. А в конце романа появляется сам государь Алексей Михайлович, играя роль «бога из машины», разрешающего проблемы героев.

Поднята и самая жгучая тема того времени — предпринятое патриархом Никоном исправление богослужебных книг, спровоцировавшее церковный раскол и репрессии против староверов. Под эти жернова подпадает и Николка, уверенный, что его дочь Настя мертва, и намеренный принять схиму в лесной глуши. Однако судьба, которая преследует его в образе жуткой богини Мары и охраняющей его берегини, не даёт ему это сделать.

Здесь надо отметить одну сильную повествовательную черту произведения. А именно, достоверность злоключений героя. Я уже отмечал в рецензии на первый роман, что победы даются ему с огромным трудом и потерями. И во второй книге это ещё усугубляется.

Более того — выйдя благополучно из одной беды, он тотчас попадает в другую. Иногда это начинает утомлять даже читателя, а уж каково приходится герою…

И друзей у него нет: царские и патриаршие стрельцы, боевые монахи — все стремятся схватить его за какие-то настоящие или выдуманные преступления, пытать, предать на расправу.

Единственный, кто всегда поддерживает ГГ и спасает его от самых страшных опасностей — чудесная ласка,

Хотя стоит заметить, что резоны и мотивации сверхъестественных существ в романе не всегда ясны. Например, зачем завладевшая Настей кикимора Беляна спасает монахиню Марфу, которая должна быть ей совершенно безразлична? Или вот ставшая в первой книге упырицей, но обезглавленная Силиным Анна, вновь активно действует во второй, во вполне физическом, плотском виде.

Самый впечатляющий персонаж из Нави, конечно, богиня зимы и смерти Мара — несмотря на то, что наличие её культа в славянском язычестве всего лишь научная гипотеза. Но в романе она роскошна: прекрасна, ужасна и очень опасна. Она отсылает к другим мистическим «холодным владычицам» из литературы: Снежной королеве Андерсена и Белой колдунье Льюиса. Но авторы разбираемого романа сумели создать свой яркий образ. Вот, например, как видит её главгер:

«Он поднял взгляд и сразу нырнул в обжигающую ледяную глубину. Его тянуло, затягивало в бьющий холодом водоворот, все дальше и глубже. Все вокруг засветилось нежным призрачным светом. Он уже не чувствовал себя. Весь растворился в манящем и затягивающем взгляде».

Величаво-ужасна и иная нечисть. Вот авторы описывают то, что не описал сам Гоголь: чувства человека, глядящего в глаз Вийя:

«Серебристое сияние резало глаза так, что из них градом полились слезы. Черная клокочущая бездна была все ближе и ближе. Он уже различал змеящиеся, похожие на тонкие струи дыма, выбросы тьмы, готовящиеся поглотить его душу».

Возникают и другие литературные параллели. Например, приключения Насти в лесу явно содержат отсылки к русским сказкам о Бабе-Яге, причём даже не она сажает детей в печь — девочка сама туда лезет. Читая этот эпизод, чётко осознаешь, что на самом деле с детства знакомые волшебные истории — это самый настоящий ядрёный хоррор.

Впрочем, нечисть в романе не всегда предстаёт однозначно жутко, иногда приобретая и юмористический оттенок. Например, в сцене довольно фамильярного общения боевого монаха и русалки.

Могущество Мары, Вийя и других тёмных сил подчёркивается тем, что с ними не всегда справляется и христианское духовное оружие — крест и молитва.

И это логично: христианские методы работают лишь тогда, когда их применяют духовно здоровые люди, а не погрязшие в суевериях, грешные, сомневающиеся, мятущиеся, как герои романа.

Но показано в романе и истинное благочестие русского народа, например, в сцене массового моления на могиле блаженного Иоанна Устюжского:

«Голос священника, глубокий и уверенный, разливался над собравшимися, словно он принадлежал не одному человеку, а исходил от всей толпы, собравшейся на лесной поляне. Он звучал мощно и проникновенно, наполняя пространство благоговением и святостью. Затем к нему присоединился хор, и многоголосое пение поднялось над головами, разливаясь по кругу, как волны, расходящиеся по воде».

Вообще, во второй книге, пожалуй, ещё больше ярких, цепляющих описаний, чем в первой. Вот ощущения ввергнутого в узилище героя, чьё положение кажется безнадёжным:

«Плотная тьма, которая наполняла келью, будто имела вес. Она стискивала грудь узника с каждым его вздохом, выдавливая последние силы. Безнадежность разливалась по телу, как холодный яд».

А вот величавое описание озера Ильмень — Словенского моря:

«Его голубая гладь, ровная и спокойная, уходила далеко, насколько хватало взгляду. Изредка с севера набегал порыв ветра, и на воде тут же появлялась легкая рябь. Но стоило ветру утихнуть, как поверхность озера становилась похожа на огромный бесконечный стол, покрытый голубой скатертью».

Или леса, в котором, как и в первой книге, ощущается толкиеновская древняя магия:

«…Ветви переплетались, цепляясь друг за друга. Ветер качал их, и тени, которые они отбрасывали, казались ожившими. Они то жили своей собственной жизнью, то удлинялись, вытягиваясь в сторону пасеки своими корявыми разлапистыми руками, то сжимались, словно обожженные солнечным светом. Иногда они превращались в причудливые фигуры, которые двигались, словно живые, под мерцающим светом заходящего солнца».

Встречаются и другие аллюзии на мировую фантастику. Так, в странствии Силина и Радослава по зимнему пустынному лесу мне почудились отголоски похода по огромному леднику героев «Левой руки тьмы» Урсулы Ле Гуин.

По-прежнему радуют и персонажи. И, кстати, периодические смещения фокала с главгера Силина на Василя или Настю выглядят органично и не раздражают, как часто бывает в других произведениях. Главные герои развиваются, являя новые грани своих характеров. По-прежнему впечатляют навии — Мара, Анна. Появляется новая интересная фигура из той же категории — Олеся. Как я и предполагал в первой рецензии, развиваются и антагонисты. Впрочем, очень колоритный, хоть и мрачный персонаж — атаман Болдырь, на мой взгляд, сошёл со сцены хоть и драматично, но как-то чересчур быстро, не исчерпав весь свой сюжетный потенциал. Зато волхв Радослав — монах Иона по-прежнему вызывает огромный интерес. Более того, его образ претерпевает поразительную метаморфозу…

Хотя с ним связаны и некоторые недоумения. К примеру, каким образом инок, живущий в монастыре, имел возможность совершать столь длительные путешествия по всей стране и даже в Литву: ведь в начале первой книги мы видим его в замке Богуслава Радзивилла?.. Недостаточная обоснованность встречается и у других персонажей. Скажем, яркий и трагический герой Тихомир, оказывается жив, хоть после встречи с разбойниками и потери жены искалечен физически и духовно. Но совершенно непонятно, как он в таких обстоятельствах мог стать патриаршим стрельцом.

На высоком уровне остаётся и экшен, он, пожалуй, выглядит даже динамичнее, чем в первой книге. Некоторые сцены, как, например, встречи Василя и кликушествующей Насти, просто завораживают своим пронзительным драматизмом.

Что касается недостатков стиля, авторы продолжают слишком, на мой взгляд, увлекаться рваными предложениями.

При всём своём мрачном тоне и жестокости к героям, сравнимой с упомянутым Мартином, роман заканчивается относительно светло:

Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.