Рецензия на роман «Умереть на рассвете»
Читать книги Евгения Шалашова для меня всегда искреннее удовольствие - всегда приятно иметь дело с творчеством профессионала, отлично разбирающегося в своем деле. Тем более, если это ученый-историк, и книги его написаны хорошим слогом, так что читаешь их с интересом и с неотрывным вниманием (что не каждому автору удается, даже если он пишет на интересные темы).
Всякая книга, кроме разве что прочитанных для мимолетного развлечения, оставляет в душе свой отпечаток. "Умереть на рассвете" читать было легко, интересно и увлекательно. Не как криминальный роман. Как историю человеческой жизни. И ощущения от него потом были тяжелые, мрачные и тоскливые. Это не в упрек автору, книга отличная, это - то, что врезается в память после прочтения. (Примерно так же, как после фильма "Иди и смотри"). Схожие ощущения вызывают и произведения авторов начала 1920-х годов - те же "Донские рассказы" Михаила Шолохова или некоторые повести Бориса Лавренева. Это то, что читашь, и понимаешь - так было, и это надо помнить. Еще более подчеркивает эту реалистичность стиль книги, с вставками из газетных статей того времени и оперативных документов в конце каждой главы.
В "Умереть на рассвете" показана история реального человека - Ивана Афиногеновича Николаеаа. Ветерана двух войн: Первой Мировой - старшего унтер-офицера лейб-гвардии Финляндского полка, участника Брусиловского прорыва, георгиевского кавалера, воевавшего потом за красных в гражданской войне командиром взвода, и даже некоторое время работавшего в трансчека. А потом - бандита. Закончилась война, пришел боец в родную деревню. Жена у него вроде бы есть, а вроде бы и нет - замотанная тяжелой жизнью и забывшая его за прошедшие годы практически чужая баба. И раньше-то любви не было, а сейчас... Детей нет. Родители? Отец - выпивоха и снохач. Мать - конечно, он для нее всегда сын, но есть и другой, любимый - брат Яков. Работать на земле, конечно, можно. Только вот какими силами и с каким инвентарём. Да еще и слышать в свой адрес, что ты не герой, а дурак - мы то, де, умные - не воевали, а живем лучше тебя.
Нет, это не приговор. Много людей попадало в такую ситуацию, и люди выживали, жили, работали. Но это если ты видишь смысл в жизни (или хотя бы приспособился жить одним днем). А если нет? Если ты видел впереди перемены, бился за мечту, за лучшее будущее, а будущее сворачивает куда-то назад? Когда перспектива - работать батраком на кулака. И что получается, сменились только люди наверху, а всё возвращается на прежнюю дорогу? Пробовавший сладкое захочет ли горького?
Вспоминается здесь ещё эпизод из 1920-х, из книги Бориса Горбатова - когда молодой паренек, романтик революции, после гражданской, в начале НЭПа ищет работу. Обращается к нэпману, унижаясь: "Я математику знаю. И физику", а малограмотный нэпман отвечает с удовольствием: "Физику? И астрономию? Слышь ты, математик! Беру! Тарелки мыть!". И регулярно потом издевается над ним - "вот, ты ученый, а я над тобой хозяин!". То же ощущение тяжести и безнадеги. Терпел парень, пока мог. А Иван Николаев был гордый.
Да, тяжелейшее было время: бедность, разруха, голод (местами вплоть до людоедства). Оружия на руках много, а жизнь человеческая после Мировой и Гражданской стоила немного. Но, если вы читаете эти строки, это значит, что ваши предки - выжили, как бы тяжело им ни было тогда!
Поворотным моментом для Ивана Николаева могла стать встреча с другом и бывшим сослуживцем по Первой Мировой Алексеем Курмановым, ныне работником губисполкома. (Отдельное спасибо за его описание Евгению Шалашову, интереснейший и честный человек был). Не рядовым человеком был Иван Николаев, да и не становятся рядовые сподвижниками Леньки Пантелеева и главарями банд. Мог он немало полезного стране принести, согласись он на какое-либо из предложений мечтателя и строителя будущего Алексея Курманова. Но точкой развилки дорог для Николаева, приведшей его на другую сторону, стала встреча на улице с чекистами, попытавшимися ограбить его (а может, заодно, и "срубить палку"). Не все сотрудники силовых структур (в любое время, а тогда - тем более) были идеальными людьми. И вариантов у Николаева после побега стало немного.
Здесь возникает еще одна тема - соотношения закона и справедливости в народном понятии. Иван Николаев старается действовать в рамках своих понятий о справедливости, грабя нэпманов с Ленькой Пантелееаым, убивая бандитов-конкурентов, но избегая сторонних жертв. Потом, будучи уже главарем собственной банды, он опускается ниже, но старается оставаться в относительно человеческих рамках. Вообще, у всех народов типаж разбойника, выступающего за справедливость, грабящего богатых и помогающего бедным пользовался уважением и сочувствием, оставаясь в народных преданиях. Можно здесь вспомнить и Робин Гуда, и вожаков Крестьянской войны в Германии, и Разина, и Пугачёва, и Кармелюка, и Котовского, и главных героев китайского классического романа "Речные заводи" - "удальцов с горы Ляншаньбо". (В то время как о шерифе Ноттингема, или о сэре Гае Гизборне, или о генерале Михельсоне, или о неправедном вельможе Гао Цю хвалебных народных песен не складывали. Это позже, в протестантской этике бедный стал виновным, а богатый - праведным и избранным по определению (точнее даже - по предопределению). Другое дело - те люди, кто преступил закон не ради борьбы с несправедливостью, и не заботясь о других, а только о себе, и о своем благополучии. Таких во все времена было много, и в памяти народной они не оставались (разве что в легендах о разбойничьих кладах). Вот в их число и попал в итоге Иван Николаев. Жалко человека. Будь у него цель в жизни, как у Алексея Курманова, будь желание учиться и развиваться ("да зачем мне это надо"), будь хотя бы любовь (Фроська его любила. А он её? Вряд ли, скорее это было для него приятно и удобно, не мог же он не понимать, что и она неизбежно попадет под удар при борьбе власти с ним. Поступают так с любимыми?). Можно было создать семью, уехать в Сибирь или на Дальний Восток, где никто тебя не знает, а рабочие руки нужны. Но нет.
И вот, Иван по сути в жизни остаётся один: родни, считай, нет. Друзья? Друзья лежат "на галицийских на полях", а бандиты - совсем не друзья. Будущее? Неизвестно, как шла бы дальше его судьба, но продлиться долго она не могла. И сам он это понимал, не цепляясь за жизнь до конца, а встав под пулю достойно, чтобы не навредить родне Ефросиньи.
"Умереть на рассвете" - красивое название. Мне здесь вспомнилась легенда о смерти Джамухи - друга детства и побратима, а потом, до конца жизни, врага и соперника Чингисхана. После поражения в решающем сражении он был предан группой своих воинов, связавших и передавших его Чингисхану. Предателям тут же отрубили головы, а Джамухе Чингисхан предложил присоединиться к нему, но тот отказался и попросил только об одном - быть казненным на восходе солнца, что и было сделано.
Когда у тебя нет того, ради чего ты стал бы жить, то остается, как писал Николай Гумилев: "несравненное право - самому выбирать свою смерть".