Рецензия на роман «Рождение экзекутора»

Когда не знаешь, с чего начать, представь, что ты говоришь с другом. Что я сказала бы другу про эту книгу? «Осторожнее, дружище, – сказала бы я. – Эта история не для слабонервных». 

Нет, это не хоррор в прямом смысле. Но если бы роман «Рождение экзекутора» был бы хоррором, то на моей полке он стоял бы рядом с Баркером, а не с Кингом. Но «Рождение экзекутора» – это фантастика, а не хоррор. 

Правда, я до конца не уверена в фантастичности в том смысле, что ничто не мешает существовать описанному в романе миру прямо здесь и сейчас. В одной далекой-далекой галактике – что-то типа этого… Более того, Земля тоже вполне может быть на роли мира-колонии, которую Империя аккуратненько пытается присоединить ради притока свежей крови и свежих идей. 

Но все остальное – бессмертие, крилоды, регенерация и обратная регенерация, морфирование, порталы, сканы, телепатия, эмпатия и обратная эмпатия – для читателя с Земли, безусловно, научная фантастика. Тем более, что эти вещи и явления очень важны для сюжета, а не вписаны в текст как красивая мишура для создания атмосферности. Без них не было бы истории. 

Кстати, об истории. Если вкратце, то сюжет такой. Могущественный, а, возможно, даже всемогущий император Джи выращивает себе идеального слугу. Такого же могущественного, но полностью подчиняющегося императору. Сюжет движется по спирали. На каждом из витков у Крошки император отнимает что-то дорогое Крошке (детские привязанности, право на проявление собственной злости, друга), пока у нее не остается ни одной ценности в жизни кроме императора и его благосклонности. Но Крошка при этом остается личностью, не становится безвольной куклой, вполне способна принимать решения, проводить свободное время по собственному усмотрению. 

Для меня Крошка самый интересный персонаж в этой книге, и я как читатель рада, что автор строит сюжет вокруг нее. Девочка-подросток в начале истории, которая прячется в домик со своими плюшевыми зверюшками, постепенно взрослеет, проходит через испытания, и в каждом из них можно слышать ее мысли, видеть ее чувства. И все они – естественны и нормальны (с учетом ее особенностей). Иногда решения и выводы Крошки выглядят немного по дурацки (например, стать Стивом вместо Хакисс), но какие подростки не принимают дурацких решений? К концу книги Крошка уже не та девочка, которая убеждает себя, что спать в одиночестве – это признак взрослости. Она уже взрослая и ей не надо себя в этом убеждать. Взрослая и опасная, хотя, может быть, и сама не до конца осознает свою опасность. 

Да, на протяжении всей книги меня поражал контраст между огромными возможностями Крошки – как физическими, так и ментальными – и ее психологическим возрастом. Возможность менять свое тело по своему усмотрению, считывать чувства окружающих и гасить или усиливать их, иметь несколько источников питания, контролируемую регенерацию… и при этом постоянно считать себя неправильной, недостаточно хорошей, метаться от высокомерного «вы мне в подметки не годитесь» до «я полное ничтожество». Очень яркая иллюстрация того, что возможности не равны умению их использовать и использовать рационально и эффективно. И тому, что психологический возраст – не шутки какие-нибудь, а реальность. И если ребенка учить только полезным умениям, оставляя за бортом общение со сверстниками и познание мира через собственные ошибки и синяки, то он вырастет очень односторонним. Как и получилось с Крошкой. 

Больше всего мне было неловко за неумелые попытки Крошки завязать дружбу с Ронахом. Казалось бы, человек транслирует тебе всеми способами вербальных и невербальных коммуникаций, что ты ему неинтересен, но нет – надо продолжать навязываться, напрашиваться, писать. Эх, Крошка-Крошка… 

Второе, что меня удивляет в Крошке, – это ее любовь к императору. Сначала я ждала, что Крошка вот-вот взбунтуется, пошлет его куда подальше. Но вместо этого она сама ушла куда подальше, жила в теле кварга и вернулась по требованию императора как миленькая. Не возненавидела. Не обиделась. Просто терпеливо ждала, когда можно будет вернуться. Образец покорности? Образец верности? Образец привязанности? Я до сих пор не знаю. Возможно, в конце цикла я получу ответ на этот вопрос. 

Собственно, к императору Джи у меня претензий нет. Тапер играет как может. Сам он прошел через страдания, чтобы стать тем, кто он есть, поэтому он и не знает других путей создания экзекутора, и не ищет их. Что логично: если один способ работает, зачем тратить время на поиски другого? Да, больно, мучительно, невыносимо. Но у средств уже есть индульгенция в виде всемогущества Джи, так что сам Джи даже не терзается по поводу возможных переживаний Крошки. Сломается? Значит, была с дефектом. Опять же, Империя огромна, если с этой Крошкой что-то случится, найдет другую. Не впервой. В том, что касается воспитания Крошки, он рационален, разумен и расчетлив. 

А вот к ажлиссам у меня вопросики. Почему люди, получившие бессмертие, становятся моральными уродами? Власть развращает, а бессмертие разлагает? На всех встреченных ажлисс только один (!) оказался приличным человеком, вызвавшим симпатию. И тот – на эпизодической роли. Те же, кто окружает Императора, не просто моральные уроды, а существа вообще без морали. Или это Джи специально приближает к себе таких – чтобы за ними присматривать? Склоняюсь к тому, что они – тоже его инструменты, чтобы не пачкать руки. Понятно, что вантуз стерильностью и красотой не отличается, но без него никуда. 

Здесь надо сказать, что мир, как и Империя, отнюдь не помойка Вселенной. А наоборот, очень даже упорядоченное и благоустроенное место, местами даже справедливое. Читать про него тоже интересно, потому что автор вписывает информацию о мире естественно и уместно. К счастью, нет лекций или вставок из энциклопедии. Но постепенно становится понятно, как устроено государство, как люди превращаются в ажлисс, и многое другое. 

Вообще, с моей точки зрения, эта история рассказана на редкость хорошо и умело. Где надо держать напряжение – оно держится; где надо дать читателю выдохнуть – дается пауза. Отступления типа сказки про словечко или дочку Натана помещены именно там, где будут читаться и восприниматься максимально интересно. Если говорить образно, то у Марики не дар рассказчика, а дар сказителя. Чтобы рассказать эту историю, рассчитанную не на один вечер, надо уметь очень многое: и вести основную линию, и не забывать о важных крошечных деталях, и вворачивать острые словечки, и держать ритм, чтобы читатель не засыпал. Все это получилось. 

Ни разу на протяжении всей книги мне не было скучно. Ни разу не возникло ощущение, что я знаю, что будет дальше, как поступят герои. Всегда оставалась интрига, загадка, сюжет делал неожиданный поворот… и я вслед за Крошкой отправлялась в перипетии ее рождения как экзекутора. А процесс рождения – он всегда не для слабонервных. 

Собственно, именно поэтому я и предупреждаю: если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь дальше от торфяных болот этой истории. Она не оставит вас такими, как вы были до нее. Если, конечно, у вас хватит сил дочитать до конца. 

А я ухожу читать следующую книгу цикла.