Рецензия на роман «За решёткой не бывает воров, колдунов и королей»
Привет с "Литературного странствия" №11
Порой книга не столько рассказывает историю, сколько приглашает в неё поселиться, вдохнуть влажный, пряный воздух островной ночи, ощутить под пальцами шершавую ткань чужого платка и услышать, как за стеной шумит прибой и звенят цикады. Роман «За решёткой не бывает воров, колдунов и королей» принадлежит именно к этой редкой породе текстов: он не спешит разворачивать перед читателем карту сюжета, предпочитая медленно, слой за слоем, обнажать души своих героев. И в этой неторопливости кроется его главное очарование.
Начинается всё с горькой, почти чеховской иронии. Стражник Машийру, чья жизнь трещит по швам от зависти к более удачливому товарищу, развлекает сослуживцев байками о неживом, как картинка тушью пленнике. Он сам не ведает, что плетёт узор собственной судьбы,Проза автора пульсирует и переливается. В ней есть та особая вязкость и густота, что свойственна южным ночам, описанным на страницах. Метафоры здесь не украшения, а несущие конструкции смысла: герои сравнивают себя с гаргульями и кривыми подпорками падающих стен, а богиня лжи Назиката, шестирукая и трёхголовая, оказывается едва ли не самым честным персонажем во всей истории. Отдельного восхищения заслуживает линия Тару, этого дикого эльфа, ставшего магом после ритуальной смерти и теперь прислуживающего загадочным партнёрам с изломанными телами и великими амбициями. Его взгляд на мир — это взгляд существа, лишённого иллюзий, но не утратившего способности к состраданию. Сцена, где он пытается спасти созданных в лаборатории человечков от неведомого энергетического колодца, это одна из самых пронзительных в тексте. Она напоминает о том, что истинное колдовство это не сила, а милосердие.
Однако, закрывая последнюю на данный момент страницу, испытываешь не столько чувство завершённости, сколько ощущение приоткрытой двери в комнату, где ещё не зажгли свет. Роман, как честно предупреждает автор, находится в процессе, и в этой незавершённости кроется своя магия ожидания. Мы расстаёмся с героями на перепутье, когда узлы интриг только начали затягиваться, а главные тайны в происхождение партнёров, истинные мотивы графа Отойи и исход мучительного диалога Роланда с собственным прошлым, ещё только зреют в тени. Остаётся лишь надеяться, что у истории хватит импульса, чтобы дорасти до финала, достойного её замысла.
И поскольку любое яркое полотно, даже самое искусное, допускает возможность ещё одного, самого лёгкого мазка кисти, позволю себе несколько деликатных наблюдений. Не упрёков, нет... скорее, мыслей заинтересованного читателя, которому небезразлична судьба этого мира.
Первое, что бросается в глаза - это избыточная, почти барочная многоголосица. Переключение между линиями Рона, Тару, Эши и Риваля происходит столь стремительно, а их внутренние монологи порой столь густо замешаны на рефлексии, что читатель рискует на мгновение потерять нить внешнего действия. Возможно, автору стоило бы чуть явственнее расставлять хронологические и эмоциональные маяки в этих переходах и давать крошечную передышку, чтобы перевести дух и настроиться на новую волну. Ткань повествования от этого стала бы только прочнее, сохранив при этом свою завораживающую многослойность.
Второе касается самого мира. Он прописан щедро и вкусно - от иерархии богов до анатомии эльфийского хвоста, но порой детали лора всплывают в тексте подобно подводным камням, о которые спотыкаешься в самый неподходящий момент. Читатель, увлечённый витиеватой интригой в резиденции Айсади, может на минуту запнуться, пытаясь вспомнить, чем же отличается порождение Великой Равнины от порождения тумана. Чуть более равномерное, словно невзначай, распределение этих крупиц знания внутри диалогов и действия помогло бы миру стать ещё объёмнее, не перегружая при этом сам рассказ.
И наконец, самое тонкое - это ритм. Авторский голос уже обладает и силой, и красотой, но местами метафорическая густота переходит в вязкость. Когда образ нанизывается на образ, а сложносочинённое предложение стремится объять необъятное, смысл начинает слегка ускользать, словно вода сквозь пальцы. Порой самая простая, почти рубленая фраза, брошенная в нужный момент, может сработать сильнее самого изысканного оборота. Возможно, стоит лишь чуть чаще позволять этой прозе звучать в полной тишине, без оркестрового сопровождения, и тогда её музыка станет поистине неотразимой.
Всё это, впрочем лишь пожелания ювелиру, который уже держит в руках драгоценный, хоть и не до конца огранённый камень. Остаётся только с нетерпением ждать, когда он повернёт его к свету всеми гранями, чтобы мы наконец увидели полную картину - яркую, глубокую и завершённую.