Рецензия на роман «Несгибаемый граф»

«Несгибаемый граф, или Как я перестал мыть руки и полюбил интриги»

Сразу скажу осилил только первую книгу. Дальше мозг читать отказался.

Где-то в анналах альтернативной истории, там, где Екатерина II ещё не знает, что зря не привилась от оливье, живёт-поживает один попаданец. Зовут его Николай Шереметев. Он молод, красив, богат (шестьсот тысяч рабов — тьфу, крепостных) и ужасно, просто до зубного скрежета неудобен для придворного серпентария.

Автор Александр Яманов, видимо, взял старую добрую схему «богатенький наследник + попаданец, или попуданец впрочем это неважно, из XXI века = профит», добавил туда щепотку майонеза, пригоршню горошка и... эм... докторской колбасы. И получил рабоче-крестьянский аналог салату Оливье. И знаете что? Местами это даже работает.

Краткое содержание (для тех, кто думал, что Гиппократ тоже изобрёл конку)

1773 год. Умирает граф Шереметев-старший. Сынок, будучи в Голландии, лезет в портовую драку, получает кирпичом по голове, и тут в него вселяется наш современник. Два сознания сливаются в одно — не без помощи бульона и брезгливого отношения к медицине. Герой начинает менять Россию к лучшему, попутно отшивая Екатерину II (да, да, она реально хотела его в любовники), дерется на дуэли с каким-то перепившим гвардейцем и изобретает салат оливье на 100 лет раньше срока.

А теперь — скепсис, замешанный на сомнительной гигиене

Дорогой автор, ваш граф напоминает мне одного персонажа из книг про Плоский мир: он слишком правильный, чтобы быть настоящим.

— Где драма внутренних метаний двух сознаний? Где «ой, я чужой в этом теле, ой, я хочу домой в свой век с интернетом»? Ничего. Герой, похоже, единственное, что унаследовал от себя прежнего — это умение мыть руки и воротить нос от дам с несвежим дыханием. Остальное — чистый, незамутнённый успех.

— Историчность. Мария Волконская, которая умерла в 1765 году, здесь жива и здорова, и её вовсю сватают, потому что «это альтернативная история, а я так вижу». Это не смелый замысел, друзья. Это скорее как напялить корсет на бочку с солёными огурцами — держится? Держится. Но выглядит... э... нелепо.

— Глобальная доброжелательность. Да, ГГ унижают, дуэли случаются, враги шипят. Но по сути — весь мир вокруг него либо тупой, либо злой, либо и то и другое. А наш граф — один такой белый и пушистый (но с саблей наперевес). Это скучно. Даже антагонистам не хватает изюма. Потёмкин могуч, но показан как ревнивый интриган — и всё. Брюс — злобная шлюха. А императрица... ну, императрица у нас внезапно захотела мальчика. Вот так. Просто захотела. И публично посватала через подружку. XVIII век, великая Екатерина — ахтунг, пацаны, романтика!

Терри Пратчетт нашептал мне этот абзац

Если бы сэр Терри дожил до этой книги, он бы сказал примерно следующее:

«Знаете, в Анк-Морпорке тоже есть свой граф. Но он хотя бы не лезет в чужие портовые драки, потому что у него для этого есть наёмники. И он не изобретает салаты за сто лет до их появления — на то есть Гильдия Поваров. А ещё у нас водятся драконы. А у вас — гипсовые повязки. При всём уважении, господа, выбор не в пользу читателя».

Вердикт с ухмылкой

«Несгибаемый граф» — это не литература. Это реабилитационный центр для уставшего читателя попаданцев. Заходишь, садишься, закрываешь глаза и думаешь: «Ну, хотя бы гигиену герой соблюдает. И рессоры изобрёл. И оливье. И гипс...».

Читать можно. Но если вы пропустите — не расстраивайтесь. Это как съесть тазик того самого оливье в мае: вроде и вкусно, и сытно, но где-то внутри уже шевелится сомнение: «А не зря ли я...?».

Автору — удачи, вдохновения и более жёсткого редактора. А читателям — крепких нервов и бульона с четырьмя кусочками мяса.

P.S. Ах да, оценки. Вот вам табличка. 

Оценочный лист (с юмором и без сантиментов)

Критерий   Оценка (0–10)     

Оригинальность сюжета        4/10  

Попаданец в историю — это классика. Как овсянка на завтрак. Но здесь хотя бы есть гипс. Свежо? Нет. Но знакомо до боли, как фото в паспорте.

Слог 6/10  

Живой, как весенний ручей в Подмосковье. Иногда в ручье плавают странные вещи. Но в целом — не утонешь.

Логичность 5/10   

Как третий том «Мёртвых душ»: вроде и есть, а вроде его не существует. Если не думать — то сойдёт.

Историчность     5/10  

С натяжкой, будто корсет на пугачёвского бунтаря. Факты есть. Но они — как пудра на лице Брюса: скрывают изъяны, но не лечат.

Читабельность    7/10  

Первая половина — как прошлогодний квас: бодрит, но ждёшь подвоха. Вторая половина — как его же, но уже тёплого.

Глубина персонажей    4/10  

ГГ — картонная кукла с надписью «Идеальный попаданец». Второстепенные — картонные куклы с табличками «Злодей», «Учёный», «Слуга». Милота.

Диалоги     6/10   

Иногда острые, как хорошо наточенная шпага. Иногда — как та же шпага, но которой полгода открывали консервы.

Реализм     4/10   

Фантастика есть фантастика. Но даже по меркам альтернативки — многовато утопии. И салатов.

Ирония / юмор    7/10  

Ермолай и фон Шик — это два перца, которые тянут на себе половину комедийной нагрузки. Уважение.

Общее впечатление      5/10  

Твёрдый середняк. Как увидеть в супе муху: с одной стороны — белок, с другой — настроение уже не то.

И напоследок — жалобы из зала

«НИКОГДА купец не будет ровней аристократу!» — И правильно. Не будет. А у Яманова — будет. Эх, знать бы ещё зачем.

«Зачем ГГ грубит статс-даме, а потом молчит?» — А это, батенька, секретная техника "порулить-и-сбежать". Автору нужна была завязка.

«ГГ пьёт бульон, ест мясо, сомлевает — и не хочет спать» — Это не сон, это задумчивость. Очень глубокая. С закрытыми глазами.

«Два сознания — одно не хочет вспоминать прошлую жизнь, но постоянно вспоминает» — Амнезия по расписанию. Тоже, видимо, новое изобретение героя.

«Почему он метается без стряпчего?»** — Затем, чтобы потом тётушка о нём напомнила. Сюжет, понимаете ли.

Вот так, дорогие друзья. Книга «Несгибаемый граф» оказалась ровно настолько же прочной, насколько прочна вера среднестатистического читателя в то, что однажды ему попадётся годный попаданец без перечисления салатов и сносок про "я знаю, что это анахронизм, но мне так хочется".

Автору — не сгибаться и писать дальше. А нам — читать и иногда приятно удивляться, когда вместо очередного «а вот у нас был вакуумный насос» вы увидите действительно живую сцену.

P.P.S. Если Екатерина II в следующей книге начнёт макать блины в майонез — я с вами, автор, судиться не пойду. Но буду осуждать. Молча. И с табличкой.