Рецензия на повесть «Полосатая жиза (нь)»

Автор явно получает удовольствие, смешивая высокое с бытовым, квантовую физику с мусорными баками, а профессорскую кафедру с попрошайничеством на остановке. 

Начинается всё с Кати Мининой, у которой рухнули мечты о музыкальной карьере, золотая медаль уплыла к дочке спонсора, а парень ушёл к более сговорчивой однокласснице. Вроде бы классическая дамская проза о "терпиле", но уже на первых страницах появляется профессор Бертик: отставной математик, который ходит в калошах и трениках с пузырями и учит людей управлять вселенной через искренний, почти идиотский смех. И тут читатель понимает: перед ним не очередная история о сломанной судьбе, а лихая попытка скрестить «Анну Каренину» с катехизисом по мотивам квантового волшебства.

Главная находка романа не в героях, хотя они милы, а в самом синтезе. Перетащить идею многомировой интерпретации Эверетта (а вы что думали, Бертик просто так говорит про Нобелевских лауреатов?) в российскую жижу разбитых надежд, съёмных квартир и магазинных краж это реально смело. 

Автор не боится выглядеть неряшливым, как сам Бертик. Текст пестрит оговорками, повторами, странными Милкиными поговорками, которые никто не помнит до конца: «держи хвост, или нос, что ли, под ведром». Это не небрежность, а стиль, почти стендап-проза, где рассказчик сам хохочет над тем, что несёт. Диалоги живые, герои не разговаривают как роботы, а перебивают друг друга, скатываются в бытовую ругань и тут же срываются в философию. Сцена в ипотечном водевиле, где Виолетка (*модель с кулаком, как у грузчика) ломает через колено родителей Димы, написана "с мясом", энергией и абсолютным знанием того, как люди шантажируют друг друга.

Но и шероховатостей, которые цепляют глаз, хватает. Первая половина слишком плотно нафарширована Милкиными перевранными пословицами; со временем они перестают быть смешными и начинают раздражать как механический приём. Динамика провисает в главах про птичью любовь: история с электриком Васей и его ревнивой женой Алёной отличный бытовой анекдот, но он растянут на тридцать страниц с таким тщанием, будто автор боялся расстаться с удачной сатирой на офисный планктон. А вот сам планктон, герой Дима Панаев, получился бледнее всех. Его страдания из-за отжатого пентхауса и нелюбимой работы архитектором читаются как калька со статей про выгорание; только когда он надевает вывернутую ветровку и тащит рюкзак на верёвке, персонаж наконец оживает. Это показательно: абсурдная, дурацкая, скоморошья одежда лепит характер куда лучше, чем три страницы внутренних монологов про СНИПы и ЕНИРы.

Сила повести в её ремесленной честности. Автор не пытается переплюнуть Пелевина или свалиться в подростковое фэнтези. Квантовые миры здесь работают как метафора очень простой истины: если тебе хреново, сделай глупость, рассмейся до колик, нарушь привычный ритуал! Сцена, где Катя поёт арию Кармен на остановке с нарисованными на щеках сердечками, пожалуй, лучшая в книге. Она не победила систему, она просто перестала быть её частью, и мир подстроился. Именно здесь, а не в рассуждениях Бертика про волновую функцию, находится главное открытие романа: счастье не выдают по результатам олимпиад и не крадут со счетов завистливые коллеги. Оно приходит в тот момент, когда тебе становится плевать, кто и что подумает о тебе.

Для читателя, уставшего от психологических романов с гарантированным хэппи-эндом, эта книга станет тёплой, немного корявой, но искренней вакциной от серых будней. 

Язык её лёгок, заразителен и иногда скатывается в графоманию, но именно эта графомания родная, знакомая по переписке с лучшим другом, который никогда не мог запомнить правильно поговорку. Концовка с прыжком через костёр втроём и последующим исчезновением героев выглядит очень достойно. Жаль только, что роль Милки, единственного по-настоящему ироничного и живого персонажа, во второй половине сводится к эпизодическим появлениям за чашкой кофе. Хочется верить, что сиквел она протаранит своим кулачком с ещё большей силой... 

А пока это добрая, странная и местами очень нужная сказка для взрослых, которые разучились выходить за рамки и поэтому застряли в своей полосатой чёрно-белой "жизе".