Рецензия на повесть «Хроники Кодумы: Узурпатор»

Оправдывает ли цель средства? Верна ли теория малой жертвы? Нужна ли правителю эмпатия и в какой дозировке? Или нужен лишь холодный рассудок?

Эти и другие вопросы ставит автор в своём рассказе. Ответа не будет и не может быть - каждый отвечает сам, сообразуясь со своим мироощущением и своим внутренним судьёй.

"Узурпатор" это затягивающий, почти как в воронку, рассказ - остановиться возможно, только насилуя себя. Очень выпуклые образы главных героев: Рауд, человек принципа, не прогибающийся ни под чем и ни под кем, готовый идти по трупам, даже собственной матери, ради достижения высоких с его точки зрения целей, следующий стратегии Александра Македонского - кто слишком сильно сопротивляется, подлежит уничтожению. Весик - тоже человек принципа, гуманист, эмпат, поверженный, униженный, но  не потерявший себя и своё достоинство в ситуации, когда многие бы давно это сделали. Диалоги Рауда и Весика выше всяких похвал - чувствуется железный, не перед чем не останавливающийся, зубодробительный характер первого и  животный страх последнего, и в начале повествования оба неприятны, хотя, казалось бы, Весику надо сочувствовать.

Очень точно схвачены эмоции героев во время их диалогов - добродея и злодея.

— У тебя душа бумажная. Правда ее сожжет, если не выпустишь.

— Правду любишь? Я тоже любил, когда больше некого было. 

Заставляет задуматься над тем, имеет ли право один человек решать за всё человечество, если человечество не может ничего решить из-за распрей и взаимной фобии. Впрочем, насколько искренен Рауд, читателю решать самому:

— Я не поверил. Решил, что это розыгрыш. После вахты я не мог заснуть. Думал. А утром запустил таймер на триста пятьдесят оборотов. Не потому, что принял все это за чистую монету, а потому, что господство над миром само по себе достойная цель. Спасение планеты будет приятным бонусом. С того дня я начал наполнять событиями твою книгу, Весик.

— И... Что на таймере сейчас?

— Предсказанное время закончилось полтора оборота назад.

— И ничего не случилось... Уйдите, полковник!

Может ли быть, что за жестокой бесчеловечной бронёй всё же есть человек, который настолько самодостаточен, что не нуждается в понимании и сочувствии? Просто знает, что иначе нельзя, а всё остальное не имеет значения.

Ещё "Узурпатор" о том, как столкнувшись с тотальной бесчеловечностью, большинство людей прогибаются - теряют всё человеческое, прежде всего себя, своё достоинство. Животный страх не оставляет большинству выбора. И всё же, всегда находятся отдельные пассионарии, готовые на безумный риск и отважные поступки.

— Тот, кто писал эту книгу, не думал о себе, а я только и слышу: "я", "меня", "мне". Может, автор не ты? Скажи, я тебя отпущу. Мне не нужен самозванец. 

В рассказе очень много отсылок к нашей реальности или истории. Вот, например, отсылка к нашей золотой молодёжи, отучившейся в США и Европе и всосавшей презрение к собственной стране:

Он ввел обязательную сертификацию школьных учителей, но к сертификации допускались только граждане федерации, а по межгосударственному соглашению законы протектората не могут входить в противоречие с законами метрополии. Каждый ребельский ребенок, достигнув пятилетнего возраста, отправлялся на обучение в одну из школ метрополии. Через двенадцать лет, получив школьный аттестат, он мог продолжить обучение в институте или военном училище, а мог вернуться в Ребель, но, каким бы ни было его решение, он больше не чувствовал себя ребельцем, а к родному городу относился с плохо скрываемым презрением.

Есть мысли, с которыми хочется поспорить:

Он прилетел в Ребель через десяток лет. В моду там вошли какие-то идиотские тряпки, намотанные на голову, глаза у мужчин были подведены по нижнему веку белой краской, усы закручивались в причудливые кольца. Пару оборотов назад, говорят, ребельцы выбеливали себе лица полностью. Рауд был доволен. Для него все эти внешние излишества были свидетельством внутренней пустоты.  
На мой взгляд, далеко не всегда внешняя атрибутика является сигналом внутренней пустоты.

И поразительно то, что мы буквально погружены в неизвестный нам мир, а автор, как будто, в нём живёт, вернее нет, прожил всю свою жизнь - настолько детально он описывает его реалии, что веришь всему.

И конечно невероятно образный язык, который является визитной карточкой автора. Приведу лишь несколько цитат:

• Эмма Рауд, худая и жилистая, как морской конек, с выгнутой для равновесия спиной, мчалась вниз по ступенькам госпитального центра Изборка.
• Он был напуган, и страх его выплескивался трескучими, позерскими фразами, и, пока они еще висели в воздухе, Весик уже жалел, что открыл рот.
• Отца Рауд почти не помнил, а в те мутные стеклышки раннего детского зрения мог попасть и не он, а кто-то из сослуживцев.
• Приговоренные, как огромные гусеницы, крича, рыча, воя, поползли следом — мужчины, женщины, подростки, дети — вся площадь всколыхнулась этим волнообразным движением.
• Я уже несколько часов в этом кабинете, как в клетке с чудовищем! Нет, со змеей, ядовитой змеей. Все жду и жду, когда вы меня укусите. Укусите уже, прошу, умоляю! Ну есть в вас хоть что-то человеческое?! Только оставьте!