Рецензия на роман «Играя с Судьбой том 4»

«Вступление „Фантазии“ должно быть мрачным, тускло освещенным, статичным, как будто вы входите в готический храм: высокие своды, деревянные скульптуры, иконы, цветные витражи, плохо пропускающие свет, создают мистическое трепетное состояние».

М. В. Юдина

«Завершается оно на доминантовом звуке, подготавливая начало следующего раздела — Adagio. Во время паузы слушатель особенно напряжённо ждёт начала темы — и „ответом“ становится проникновенная мелодия в духе „Мелодии“ К. Глюка из оперы „Орфей“. Та же светлая, холодная печаль, одиночество, секундные интонации мольбы и скорби. Вторгающийся новый мотив звучит как погребальный звон колокола, как голос неумолимой судьбы. Вдруг размеренное движение прерывается мятущейся, состоящей из мотивов-вздохов, мелодией. Темы повторяются снова, но происходит внутреннеее развитие — меняются тональности, интонации становятся более острыми, экспрессивными. Вопросы, моления, восклицания…»

А. В. Павловская

Можно ли услышать книгу?

«Конечно же! — ответит любой современный читатель. — В читалке. Или в виде озвученной профессиональным чтецом или любителем аудиокниги».

Казалось бы, ответ верный и в то же время ошибочный, потому что вопрос немного о другом — о композиции книги, ее строе, темпе, тональности — одним словом, о том, как звучит та или иная книга. Редкая книга может похвастать тем, что у нее есть музыкальный брат-близнец, еще реже можно встретить читателя, который заметит это сходство. Мне посчастливилось найти и книгу, которая оставляет многоуровневое послевкусие на долгое время, и ее композиционную копию среди шедевров классики.

Я уже писал рецензию на первые две книги тетралогии «Играя с Судьбой», но теперь она мне кажется неточной и поверхностной, потому что тогда еще я не видел всей картины полностью и многие моменты от меня банально ускользнули. Не могу сказать, что был невнимательным — наоборот, читал я медленно и вдумчиво, отмечая все параллели, что встречал в ткани повествования, но все равно сознание выхватывало только те детали, которые тогда казались мне актуальными, обходя вниманием прочие. Потому и заключения мои больше отражали верхний, событийный слой, а не совокупность штрихов и линий, которыми написано цельное полотно. После того, как последняя страница была закрыта, книга еще долгое время звучала во мне словами и смыслами, пока, наконец, я не понял, какую именно музыку она мне напоминает.

«Фантазия» ре-минор (d-moll, KV 397) для фортепиано В. А. Моцарта.

Проанализировав обе вещи, я с удивлением отметил, что композиция книги невероятно точно перекликается с композицией «Фантазии», создавая ощущение внутренней гармонии, словно их создатели были настроены на одну волну, принимающую исключительно «музыку сфер».

Опустим дискуссии по поводу того, можно ли настолько тесно соотносить произведение литературное и музыкальное, я лишь хочу рассказать о найденных параллелях и совпадениях в построении музыкальных фраз и структуры повествования, которые меня поразили и заставили книгу зазвучать. В любом случае, это лишь моя интерпретация, не более.

Думаю, уже из предисловия понятно, что я не случайно использовал в качестве эпиграфа к своей рецензии выдержки из работ музыковедов. Как говорит сам Автор в аннотации:

Это не история мальчика, желающего узнать свое прошлое, не история торговца, чувствующего себя как рыба в воде в мире, полном интриг, и не история женщины, которая всеми силами стремится попасть домой, чтобы оказаться рядом с семьей. Это совсем другая история… Это история Певца и Поэта. История вдохновения, свободолюбия и человеческого духа, меняющих все вокруг.

Возможно, сам Поэт и Певец Ареттар, кумир, вдохновитель, едва ли не небожитель для множества звездных миров тетралогии, подсказал, что именно эта музыка поможет услышать сердце книги. И начну я, как полагается, с биения этого сердца, которое то замирает, то разгоняется, то трепещет в пароксизме — со структуры и композиции романа.

Карты уже перетасованы Судьбой, и первым на стол перед читателем ложится карта курсанта летной академии Рокше. Сразу с места в карьер — экшен с пытками, затем бегство и чудесное спасение, и, наконец, тревожное ожидание и перемирие. Привыкший к однофокальному повествованию, читатель сразу же может посчитать харизматично-сдержанного рыжего юношу главным героем, а книгу — космооперой с приключениями, погонями и перестрелками, — и ошибется. Рокше всего лишь первым нарушит тишину читательского неведения, рассказывая историю своей памяти — вернее, того, что от нее осталось. Мадам Арима, чей голос сменит фокал Рокше, поведает историю своей трагедии, торговец Эль-Эмрана, подхвативший мелодию вслед за ней — историю своей надежды. Голос каждого важен, но все они, по отдельности и в совокупности — только прелюдия к основной теме, даже несмотря на подробное описание внутренних переживаний персонажей, пролог, предшествующий появлению главного героя. Это плавное чередование фокалов, перекликающихся, но звучащих соло, абсолютно идентично вступлению «Фантазии», где левая рука передает правой ломаные на верхних нотах арпеджио, потом принимает эстафету обратно, чтобы, спустившись к басам, вновь устремиться ввысь, а потом замереть на несколько секунд, предваряя основную тему. Поочередно раскрыв перед читателем трех отважных героев, судьбы которых в итоге будут тесно переплетены, повествование книги тоже застывает — леденеет на самом дне крепости-тюрьмы, чтобы, наконец, явить нам его — Да-Дегана Раттера, с которого и начнет сжиматься пружина истории.

Та же светлая, холодная печаль, одиночество, секундные интонации мольбы и скорби. Вторгающийся новый мотив звучит как погребальный звон колокола, как голос неумолимой судьбы.

Пока еще не ясно, жизнь победит или смерть, но щемящая главная тема, идеально передающая и нерв самой книги, и метания главного героя, уже коснулась сердца читателя.

Мучительно долгие часы ожидания на грани — и смерть отступает. Но не до конца: холод и печаль, идущие с героем рука об руку — это метафора одиночества, погребенных заживо чувств, желаний и собственного будущего, и прямая отсылка к его визуальному образу. 

Белы волосы Да-Дегана, бела как снег его кожа, даже одежды он будет носить того же цвета — девственно-чистые и безлико-холодные.

Хрупкая основная тема книги (Adagio «Фантазии») не бьет в лоб. Она теряется за линиями-пассажами других персонажей — и тех троих, которые встретили нас на пути знакомства с миром, и второстепенных, вроде Гайдуни Элхаса, Анамгимара Эльяны или Таганги Ордо, — но всегда возвращается, всплывает, врывается в самый неожиданный момент. Эта тема — и объективная реальность книги, и внутренний диалог героя с самим собою. Увы, робкие вопросы остаются без ответа, потому что нет ответа у того, кто потерял себя — лишь горестные вздохи, вспышки ярости и отчаяния, да растерянность перед неотвратимым. Никогда не повторяясь буквально, раз за разом открывает она перед читателем новые грани героя в бесконечности их вариаций, абсолютно созвучная его попыткам разглядеть, вернуть и утвердить свое «Я». И чем чаще мы слышим этот повтор, тем сложнее Да-Дегану встретиться с истинным собой, ибо искушение властью и местью велико.

На момент первой рецензии, я еще не видел героя целиком, и, конечно же, был полностью на его стороне. Но в том и правда жизни, что идеальных людей не существует: стоило познакомиться с Да-Деганом поближе, как безоговорочные симпатии к нему пошли трещинами. Он далеко не положительный герой, который борется со злом и восстанавливает справедливость и мир во всем мире, как мерещится вначале. Он такой же человек, как все мы, со своими слабостями, заблуждениями и недостатками. Но именно тогда, когда мы почти разуверяемся в нем, происходит удивительное: герой, трижды обманувший смерть и в то же время почти мертвый внутри, прямо на наших глазах возрождается. Возвращая читательскую веру в себя, он подтверждает факт, что выученная долгими пытками (Автор не побоялся проявить особо изощренную фантазию в пытках над мужчинами, хотя и женщинам досталось) — как физическими, так и моральными — слабость тела не есть слабость духа, если в итоге человек способен преодолеть себя, признать ошибки и всеми доступными средствами исправить их. Стряхнуть оковы страха. Некогда обернувшись бледным призраком, вновь стать любимчиком Судьбы. Тогда и только тогда исполнится пророчество, предрекающее гибель многовековой тирании тайных повелителей мира.

И вот тут Автор удивляет нас вновь, я же вновь не могу удержаться от параллели с «Фантазией». Трагичная в основе, завершается она истинно по-моцартовски — светлыми, легкими и воздушными мажорными нотами. Парадокс в том, что композитор не поставил в ней точку, оборвав на аккорде, требующем разрешения. Мелодия замирает, слушатель, уже привыкший к паузам-остановкам, ждет продолжения, но ничего не происходит — звуки растворяются в тишине, заставляя задуматься. Лично я воспринимаю это как закольцовку, невидимую, но сердцем ощущаемую репризу после финального вопроса, как в «Буре» Бетховена (соната № 17, d-moll). Спустя пятьдесят лет после смерти композитора к «Фантазии» была дописана кода — десять финальных тактов — якобы, для благозвучия и завершения, но увы, она звучит фальшиво и чужеродно из-за напыщенно-радостных аккордов финала. А что если авторский замысел австрийского гения подразумевал иное — возможно, такой же поворот, какой ожидает нас в конце тетралогии «Играя с Судьбой»? Удивительно, но факт: тональность ре-минор для Моцарта — и не только для него — всегда являлась трагичной тональностью Судьбы, а Судьба никогда не стучится в дверь единожды.

Итак, пророчество, держащее всю вселенную в напряжении, исполнилось. Тирания свержена, справедливость восторжествовала, герои выполнили свое предназначение…, но это не конец. Это начало, потому что именно сейчас звездный флот должен отправиться в глубины прошлого, чтобы начать новый виток истории. Парадокс времени и межзвездных перелетов, раздвигающий границы книги до космических величин, уже готов отбросить их через кротовые норы Вселенной к истоку — к тому, с чего все началось. Однако, теперь мы уже не идем вслед за героями — мы провожаем их в путь, навстречу полным страданий и боли испытаниям, которые они уже проходили. И они вновь пройдут их, теперь уже осознанно, потому что колесо истории должно вращаться несмотря ни на что. И, потому что только так возможно будущее.

И пусть это не бросается в глаза, но пружины Судьбы уже пришли в движение, побуждая скрытые фигуры выйти из тени. Ведь время пришло, маятник качнулся и великий змей Уроборос готовится укусить себя за хвост, а поиск себя оказывается ключом к судьбе Галактики.

А ведь действительно, где подтверждение, что история не представляет собой замкнутый цикл, склеенный кем-то неизвестным в момент, где будущее становится прошлым, прошлое — будущим, а предмет, или человек, или цивилизация исчезает, став лишь энергией, частью чего-то, что не имеет названия? Это невероятно смелая и интересная находка, композиционно логичная и обоснованная. Маленькие подсказки об этом разбросаны по всем четырем книгам: некоторые неявные — видны только намеки, некоторые вопиюще бросаются в глаза, если присмотреться. С уверенностью могу сказать, что это особое удовольствие — найти и разгадать их до того, как Автор раскроет секреты устами героев.

Впрочем, самую главную тайну мира Автор приберег напоследок. Не буду раскрывать ее, я и так позволил себе слишком много спойлеров, намекну лишь, что для нас, жителей четырехмерной реальности, само осознание этой идеи может оказаться сложной задачей, хотя она, вкупе ко всему остальному, создает невероятный простор для мысли. Равно как завершенная на доминантном аккорде «Фантазия» замирает в воздухе вопросом и надеждой, точно так и роман «Играя с Судьбой», разложив перед читателем всю картину полностью, до последнего фрагмента, вызывает желание перечесть его заново, чтобы проникнуть во все те смыслы, которые при первом прочтении ускользнули от внимания.

Отдав дань композиции и — вкратце, чтобы не раскрывать карт полностью — героям, я хочу уделить внимание динамике — темпу и ритму книги.

И здесь я вновь обязан провести параллель с Моцартом, мятущимся и ищущим. Внезапные и резкие смены настроения музыкальных фраз и их развитие невольно вовлекают слушателя в сопереживание, отзываясь где-то глубоко внутри, на уровне ощущений и чувствований.

Подобная же смена темпов и настроения присуща и роману. Неспешное повествование может стремительно сорваться в галоп, бросая героям очередной вызов, и уже от них зависит, низвергнутся ли они, подобно хроматической гамме, на самое дно, запятнав себя бесчестьем, или вознесутся, замерев в нижней точке всего лишь на мгновение, чтобы дать читателю время осмыслить произошедшее и задуматься над выбором. Такими ритмами пронизан весь роман, что поначалу создает иллюзию приключенческого жанра. Но первое впечатление обманчиво, потому как все самое важное происходит здесь не через действия, а через внутренние переживания героев. И преследования, и бегства, и ожесточенные бои, и сцены жестокого насилия — всего лишь внешние проявления внутренней борьбы и поиска самих себя, через которые пройдут абсолютно все герои романа, потому как психологизм Автор намеренно ставит гораздо выше боевки.

Дзен-фантастика — пожалуй, максимально точное определение для романа «Играя с Судьбой», найденное самим Автором. И рефрены здесь, как я уже отмечал в своей первой рецензии — это не только философия выбора, но и поэзия авторского языка. А еще — это протянутая сквозь ось колеса бытия нить Судьбы. Да и не бытия вовсе — цикличного бега по кругу, потому что время постепенно становится не просто относительным — оно буквально диктует правила игры, а играть приходится людям. Каждый герой по очереди рассказывает свою историю, плавно и неспешно раскрывая себя, даже если это гонка с перестрелкой, ведь любой экшен здесь — только форма. Суть же в том, что как бы ни был наш путь предопределен, только от нас зависит, как мы по нему пройдем.

В заключение я хочу сказать, что «Играя с Судьбой» — это великолепный роман-загадка о человеческих ценностях, об ответственности за свой выбор и о надежде, способной разорвать самые крепкие цепи. И, конечно же, это книга о Певце и Поэте, который дарит эту надежду людям. Прислушайтесь к книге, пусть она зазвучит в вас. Не важно чем, красотой ли и атмосферой авторского слога, драмой ли человеческих взаимоотношений или глубиной и масштабом идеи, главное — позволить этой музыке проникнуть внутрь, ибо звучать одна будет ради единственной бесценной истины: надежда, свободолюбие и сила человеческого духа способны преодолеть любые удары Судьбы.

А как же с вопросом, который я задал в самом начале? Можно ли услышать книгу?

Мой ответ — да, теперь я абсолютно уверен в этом.

Благодарю Автора за эту сложную, чистую и живую музыку книги! "Роман "Играя с Судьбой" навсегда останется в моей копилке "Лучшее"!