Рецензия на роман «Часы судного дня»

Будущее. Не такое уж и далекое, лет шестьдесят вперед всего лишь, но альтернативное.
Молодой соискатель должности помощника в крупную компанию Алан Грейсон, дабы отвлечься и скоротать время в дороге, решает посмотреть нашумевшую киноновинку. Внимание как персонажа, так и читателя перемещается на фильм, событиям которого по сути посвящена почти вся первая глава. И выполнено это так качественно, что когда лента завершается, с удивлением вспоминаешь — «ах, да, точно, это же фильм сейчас был». Настолько плавны переходы от одного эпизода к другому и обратно. И настолько гармонично фрагмент вплетен в общее повествование.

Раз уж мы заговорили о гармоничности и кино, начнем, пожалуй, с них.

Текст «Часа судного дня» читается крайне легко и по картинке, что образуется в голове, напоминает высокобюджетный фильм-катастрофу. Как нетрудно догадаться по названию, о ядерном апокалипсисе. Застает он героев внезапно, что лишь усиливает эффект. Но внезапность эта здоровая — не рояль, не деус экс машина. С самого начала книги читатель может подметить детали атмосферы, которые подсказывают — скоро привычному миру придет конец. Новостные сводки, демонстрации на улицах, неоднозначные действия и меры правительства, общая политическая напряженность и невидимый нерв среди общества, что ощущается в каждом втором встречном. Все вроде бы живут привычной жизнью, улыбаются вам в метро и на улицах… но улыбки натянутые, как и сами люди. А некоторые не выдерживают и срываются. Еще не истерия, но нечто близкое к этому.
Автор прекрасно дает прочувствовать момент, подготовить к основному действию, которое не заставит себя ждать. И пусть основные события романа ограничиваются Нью-Йорком, почувствовать масштаб происходящего удается на протяжении всего повествования. Атмосфера напоминает Fallout и фильмы-катастрофы, что акцентируют внимание не на разрушениях, а последствиях — деталях. Устрашающих. Пугающих. И не только тем, во что превращается мир после ядерных ударов. А во что превращаются люди. Не все способны сохранить лицо перед концом света. Далеко не все. И это один из многих смыслов, заложенных автором в произведение.

Наличие посылов, что не подаются прям уж в лоб и не навязываются, не позволяет ставить «Час судного дня» в один ряд с попсово-развлекательными историями. Роман в первую очередь о людях, а не об эпичной картине разрушений. Но при этом исполнен так, чтобы вам было максимально комфортно проникнуться происходящим. Даже несмотря на обилие сносок, которые многие не любят.
Высокая динамика сохраняется благодаря чередованию спокойных эпизодов с моментами экшена, эпика и сцен, шокирующих своей атмосферой и пугающей реалистичностью. Вспышка/взрыв — последствия — рефлексия. Вспышка/взрыв — последствия — рефлексия. Последняя не ограничивается чувствами героев. В такие моменты автор через размышления и действия персонажей подбрасывает читателю вопросы и намеки, что с происходящим вокруг не все так просто. Ну и дает пищу для размышлений, конечно же.

Взглянул на опору рекламного щита, на повешенных задержался. Двое мужчин и одна женщина…

Рядом пустая петля — упущенная возможность демократии.

— Поверьте, я пытался.

— Побереги силы, — тяжело вздохнул Майк и добавил: — Власть народа, мать их за ногу.

— Что говорите?

— Да так, мысли вслух.

Или:

— Твою мать! Неужто эти кретины из правительства не видели ничего дальше своего носа? Вот не поверю! Я был в разных уголках мира, типичному Джону, Ивану, Жаку, Чену и даже сраному Хулио только одно и нужно — жить в мире, кормить семью, проводить время с родными. Всем только одно и нужно, всем нужен мир, но только не этим кретинам из правительства. Им лишь бы хапнуть, взять контракт, не пропустить очередной конфликт, расширить свое влияние, а на людей им плевать. Вот их непомерная жадность нас всех и сгубила.

Мест, где подумать и поразмышлять здесь много, однако даже если вы не любитель поиска смыслов, структура романа не позволит вам заскучать, ибо повествование щедро разбавляется яркими эпизодами экшена или юмором. Да, даже в моменты апокалипсиса ему нашлось место, что вполне логически оправданно. Если забыть возможность шутить, то быстро сойдешь с ума. А еще в тексте очень много отсылок на другие произведения искусства, в основном к фильмам. И нередко они подаются в юмористическом ключе.

— У меня часы, — ответил Коган несколько растерянно, — ну, знаешь, старые часы, золотые.

— Как в фильмах Скьюзека?

Джим попытался вспомнить фильмы Скьюзека, вспомнил лишь, что что-то слышал, но так до них и не добрался, поэтому сразу ответил:

— Нет, — а покрутив сигарету в пальцах, уточнил: — Просто старые часы, механические. Как у Бутча из «Чтива», только вот в заднице их никто не носил.

Но при этом — нет никакой комедии. Наоборот. Юмор служит контрастом для сцен, что идут следом. И он только усиливает атмосферу ужаса происходящего.

Прошли Седар, были уже на полпути к Либерти, когда со стороны вестибюля банка «Нью-Токио» прозвучал стон о помощи. Джим на секунду замешкался, а оценив все за и против, сделал вид, что ничего не слышал. Лишь дернул на себя сбавившего шаг Грейсона и в ускоренном темпе повел прочь. Вперед — на север.

И так весь путь вдоль едва уловимого — узкого южного Бродвея, что со всех сторон тут был окружен высотными башнями. Прошли мимо одной такой, нечто внутри нее надрывно выло, словно раненый зверь. А с виду и того хуже: на месте ростовых окон пустоты, силуэт кажется рваным, и чувствуешь кожей, что-то недоброе засело внутри. А ветер выл, рвал и бил эту красотку — мига не счесть, как очередной порыв вот-вот сорвет с нее еще одно одеяние.

Таким образом, в книге выверен почти идеальный баланс — сцена, пугающая своей реалистичностью, сменяется периодом отдыха, юмора и рефлексии, чтобы затем смениться на экшен или эпик. И по новой.

Я сказал почти идеальный. потому что в плане стиля и структуры придраться все же есть к чему. Это сущие мелочи, глобально на восприятие не влияющие, но все же.
Некоторые эпизоды могут показаться слегка затянутыми. Например, спуск Джима и Алана по лестнице полуразрушенного небоскреба занимает несколько глав. Да, все логически обосновано — герои ранены, шокированы, Алан вообще лишился зрения после вспышки, их разъедает паника и сомнения, с которыми приходится бороться наравне с усталостью. И все это скрашивает безусловно, но когда эпизод заканчивается, проскакивает мысль, что «можно было и покороче».
В первых главах Алан фигурирует не иначе, как Алан Грейсон. Все время. Полное фамилия-имя. Словно автор переживал, что читатель забудет их и старался напомнить при каждом удобном случае. В дальнейшем эта проблема пропадает, но поначалу слегка раздражала.
Иногда по тексту встречаются повторы. Признаюсь честно, большинство из них я при чтении не увидел из-за отличного слога, однако при поиске цитат для рецензии начал натыкаться.

Однако сам повторюсь — все это мелочи, глобально картину не портящие.

Сюжет романа, как уже отмечал выше — не об апокалипсисе как таковом, а его последствиях, которые отражаются в людях. Наблюдая за происходящим глазами главных героев, мы видим, как сохраняют лицо одни и как превращаются в зверей другие. Поиск виноватых — часть человеческой природы, увы. И страдают от этого всегда невинные.

— Я к тому веду, что природа всегда находит выход, а люди склонны к агрессии, мы хищники. Хищники уникального порядка, одни только мы с удовольствием уничтожаем себе подобных. Вот и думай, сами мы повинны в этом, или это просто наша природа?

Повествование направлено не вовне, а вовнутрь. На людей, которые являются непосредственными участниками и, зачастую, источниками драмы. Возможно, этим и объясняется локальность сюжета произведения. Большего масштаба, чтобы раскрыть все необходимое, ей и не нужно. Но его вполне достаточно для создания убедительной картины. Картины, где не нашлось места проходным сценам. Они все часть прекрасно работающей истории.

А я ведь еще ничего не сказал о героях. Скорее всего, подсознательно оттягивал сей момент, ибо «Час судного дня» — та книга, где совсем не хочется разбирать персонажей в привычном стиле. Этот — такой-то, этот --другой-то. Нет, здесь так не получится. Если рассказывать о каждом, то мы выйдем за лимиты рецензии по количеству знаков, потому что рассказывать придется все и обо всех. Потому что даже самый второстепенный персонаж, будто конный полицейский, переживающий смерть малолетнего преступника, или ведущий программы новостей, сказавший не те слова в прямом эфире, обладают своими прописанной историей, характером и мотивацией. Чего уж говорить о тех, кто исполняет роли первого плана? Персонажи живые не только по этому. Не только потому, что отличаются нравами и поступками. Но и потому, что совершают ошибки, глупости. Кто-то из личных побуждений, кто-то по незнанию, кто-то по велению сердца. И от этого следить за ними одно удовольствие, а привязаться — пара пустяков. Старый ветеран Майк, что наотрез отказался бросать свою собаку, вообще в моем сердечке.

В заключении все же стоит подметить — произведение не претендует на оригинальность или какой-то жанровый прорыв, новаторство. Оно про другое. Когда вам знаком каждый винтик механизма. Но все компоненты отлично работают.

Книгу я рекомендую не только тем, кому интересен жанр апокалипсиса. Я думаю с ней стоит ознакомиться каждому, кто ценит истории со смыслом. Тем более роман сам по себе исполнен на очень высоком уровне.

Вердикт