Рецензия на повесть «Аид»

Новый идёт человек,
Пням отдаёт честь,
Пользует одеколон,
Сбрил за ушами шерсть.
Будущее ждёт нас -
В тысячу букв алфавит,
Ближе становится Марс,
Первый дракон убит.

Только не плачь, палач,
Не затупи топор,
Мир любит злую кровь,
Мир на расправу скор.

(с)

Здравствуйте, дорогие мои мальчики и девочки, леди и джентельмены, серы и серихи, серуны и серуняки, живые мертвые и ненародж... так, это не туда. 

Есть книги, которые берёшь в руки и понимаешь: щас будет хорошо. Есть книги, которые берёшь и понимаешь: щас будет больно и обидно. А есть такие, где с первого абзаца ясно — щас будет больно, грязно, смердеть будет изо всех щелей, а ты всё равно не отложишь, того шо автор знает, что делает и делает это с удовольствием.

Рецензируемое произведение из третьей категории. Прочитав, возрадовался. Походил пару дней, понял, шо оно достойно рецензии. 

Жанрово это зомби-апокалипсис. Советский. Ні корови ні свині тільки Сталін на стіні с майором из НКВД по имени Леонид-Аид, который по совместительству является богом мёртвых в буквальном смысле — и это, если шо, не метафора, это сюжет. Или метафора, которая стала сюжетом. Или сюжет, который стал метафорой. В какой-то момент перестаёшь разбираться, и это, собственно, и есть высший комплимент. Но за это позже и отдельно.

Многие увидят в этом рассказе зомби-апокалипсис классический. Но если вглядеться в эти «залитые внутренностями» страницы, становится ясно: это не фантастика. Это едкое до сих пор кровоточащее чувство исторической несправедливости. Первая часть рассказа страшнее второй. Почему? Потому что «живые мертвецы» из подвала лагерной конторы — это всего лишь логическое завершение. Живые мертвецы, рвущие плоть, пугают меньше, чем безупречные, честные и правильные советские граждане, которые с методичностью станков отправляют врагов народа в «анатомичку» и докладывают о выполнении плана. Автор мастерски использует физиологию: смрад портянок, запах гнили, «металлический» привкус смерти, смешанный с запахом пломбира. Это тошнотворный, липкий хоррор. 

Леонид — «Аид» — здесь не просто персонаж, а метафора государства, которое пожирает собственных детей (как в мифе о Кроносе). Его превращение в огромную, рокочущую массу мышц и боли — это финальный акт распада тоталитарной машины, которая, исчерпав ресурс живых, начинает перемалывать саму себя. Почему это важно читать? Текст заставляет каждого, кому пытаются навязать ностальгию по «советскому человеку» просто по факту даты рождения, вспомнить, что за «великим прошлым» часто скрывается кладбище. Это произведение — акт деконструкции. Оно показывает, что ад — это не место, куда попадают после смерти. Ад — это место, где палач искренне считает, что он «строит мир», а его жертвы, даже став нежитью, лишь повторяют тот же цикл насилия, в котором их когда-то раздавили. Рассказ не предлагает утешения. Он оставляет после себя лишь гул — тот самый «рокот богов мертвых», который перекрывает любую идеологию. Помним. Ненавидим. Добиваем остатки. Потому что, как гласит эпиграф этой рецензии, палачи всё еще не понимают, что декорации упадут, и в этой постановке конец будет единственно возможным.

«Я другой страны такой не знаю, где так вольно дышит человек». Эта строчка звучит как злая, саркастичная насмешка над декорациями, в которых разворачивается действие рассказа. Советский Союз здесь — это не величественный монолит, а гниющая изнутри общага с «несмываемыми абрисами менструальной крови» на простынях, где под портретами «мудрых вождей» вызревает нечто куда более жуткое, чем обычная нищета.

Соня

"Моя хата с краю, если шо, первая загорится", возведённое в абсолют и немедленно наказанное судьбой за самонадеянность.

Маленькая, преданная, искренняя женщина, которая любит своего мужчину того шо так надо, верит в его правое дело, поддерживает, когда он приходит и говорит «я палач» — и называет его героем. Таких Сонь, знаете ли, не убыло. Они живут рядом, рожают борщи, варят детей, пишут в интернете что «мой муж хороший человек, просто работа такая» — и искренне удивляются, когда во дворе начинает что-то рокотать. Мы ещё долго будем выгребать это рокотание лопатой.Руби под углом, как говорил дед Исаакий."?  

Что понравилось

1. Человек умеет писать через образы, текстуры и запахи и это страшно эффективно.

Не всё то золото, что блестит, а если ещё и говном воняет, то это точно не золото. Здесь пахнет. Постоянно и по-разному. Самогон, папиросы, одеколон поверх трёх суток поезда, металлический привкус смерти рядом с запахом пломбира. Советский уют и советский ужас у автора пахнут почти одинаково и это не может не радовать. 

Густая физиологичность текста, которая в других руках стала бы чернухой ради чернухи работает на построение атмосферы: читатель не просто видит Соцгород — он в нём стоит босыми ногами по колено в чём-то холодном и влажно хлюпающем. И не сразу понимает, шо це.

2. Метафора, которая не объясняет себя вслух.

Палач становится чудовищем — буквально. Аид всю жизнь перемалывал людей в пыль по долгу службы, а потом превратился в нечто, которое перемалывает людей челюстями. Автор не останавливается, чтобы объяснить аллегорию. Он просто даёт её читателю в зубы — в прямом и переносном смысле. За это отдельное уважение: текст доверяет читателю.С амое страшное и самое честное в тексте — это не поворот сюжета. Это логичное продолжение биографии. «Та это оно и было» — как сказал бы любой здравомыслящий читатель, добравшийся до середины.

3. Дед Исаакий.

Появляется ненадолго, уходит в никуда — и при этом самый живой персонаж во всём апокалипсисе. «Кость, как дерево — топор может и застрять. Руби под углом» — вот так выглядит мудрость в конце света. Никакой патетики, никакого символизма вслух. Просто крепкий дед с двумя топорами и гусарскими усами даёт молодой женщине фуфайку и практический совет по рубке костей. Это лучше любого монолога о смысле бытия.

Мелкие академические пожелания

Текст местами перегружен причастными оборотами до состояния, когда предложение становится похоже на гусеницу танка КВ-1 — длинное, гремящее и с трудом вписывается в поворот. Духота и липкость — это авторский выбор и он работает, но иногда чуть меньше было бы чуть больше.

Масштаб катастрофы разворачивается очень быстро: только что был один мертвец в детской — и вот уже весь Соцгород залит. Несколько тревожных звоночков раньше сделали бы обвал более неотвратимым, а не внезапным.

И финальный рокот «ещё одного бога» — интригует. Продолжение не надо, нехай висит, все всё поняли. 

Сюжет и идея — 9/10. Если отойти от сухого языка рецензии (если шо, это он был, я пытался) продрало до жопы. 

Авторский мир — 10/10. Захотелось помыться после прочтения. 

Герои и их поведение — 8/10. Дед Исаакий тянет на все десять, Соня и Аид закономерны. Вкусновато, но маловато, крч.

Язык и слог — 9/10. Густо, липко, физиологично — именно так и должен выглядеть конец советского рая изнутри.

Вердикт: Читать. Обязательно. Особенно тем, кому шьют образ «советского человека» по году рождения — как прививка, только действеннее и с запахом.

Всех обнял, приподнял.