Рецензия на роман «Жестокие всходы»
Дисклеймер
Лично я считаю, что автору пользы от рецензий никакой. Лучшее, что может сделать рецензент – это показать себя вдумчивым читателем, потому что именно они автору и нужны. А вылавливать блошек текста или логические ошибки – задача ненужная и неблагодарная. В лучшем случае автору становится неудобно, если дырка заметная, в худшем – он остаётся разочарован тем, что его замысел не до конца поняли. И, хотя корень латинского слова re-cencio подразумевает оценку (точнее, переоценку) – сама попытка оценить результат творческого процесса неудачна по задумке. На то он и творческий процесс, чтобы действовать вне зависимости от внешних суждений.
Поэтому, единственное, о чём я прошу автора при ознакомлении с данной рецензией – не принимать её всерьёз. Вспомнить о рассказе Карела Чапека «Человек, который умел летать» и узнать рецензента в каждом из профессоров, мешавших Томшику делать то, что он умеет.
Ключевые выводы
Я рекомендую эту книгу к прочтению тем, кому нравятся Лем и Хайнлайн, и не рекомендую любителям боярок и фанфиков. Это завлекательный и глубокий памфлет о взрослении в сложных условиях, которые приводят человека в нравственный тупик даже при возвеличивании.
Собственно рецензия
в принятом на сайте стиле.
Общее впечатление от книги – эпичность. Когда начинал читать, подумал, что меня ждёт что-то похожее на камерную историю в антураже большого мира, и был приятно обескуражен уже на первых главах.
«Увидев просвет между людскими спинами, Луций сунулся в него. Двое мужиков, здоровых как битюги, топтались там, Луций юркнул было мимо них, но один из мужиков не вовремя повернулся — то ли собираясь оттолкнуть кого, то ли, потеряв терпение, бросал монеты прямо через людские головы… и его локоть, твёрдый, как полено даже под многократно подвёрнутым сукном рукава, саданул Луция в самый лоб…»
Это монументальное полотно, ведущее взвешенный диалог с антиутопиями мастеров, от Оруэлла до Бредбери, с глубоко и детально проработанным фентази-миром, вкупе с присущими этому миру допущениями.
Сюжет многоплановый. В центре – история взросления, и подана она мастерски, через сочные детали и узнаваемые образы детства, от чего мгновенно ощущаешь причастность к истории, но за линейным развитием прячется сложный и продуманный метафизический механизм
«Грошовая монета была припрятана заранее — выходить без неё из дому по воскресеньям остерегались даже совсем дурные. Мамки, и те учили: «А ну — Позовёт, а у тебя карманы пустые… Что тогда, портки последние отдавать Колодцу?»
на стыке религии, экономики и социологии – даже затрудняюсь отнести к единой характеристике. Здесь и загадка Зоны от Стругацких, и мрачная эстетика колодца от По, и даже диковатое понимание религии от Кыси Толстой. Тема глины и её вздохов, а также их влияния на город, вкупе с домыслом «последней монетки» - глубокий парафраз на всё сразу из нашей жизни и оставляет большой простор для размышлений.
Повествование одновременно динамичное и неспешное, как бы это парадоксально ни звучало.
«Набухал калёный жар — даже камень в высокой стене потрескивал и сходил с места. Потом — повсеместно дохнуло огнём! Дерево, с которого Луций смотрел за стену — само собой почернело, скорчилось и упало плашмя, хлестнув мостовую плетями веток.»
Те, кто хотят чёткости и резких событий, не будут разочарованы, те, кому больше заходит последовательное разматывание клубка событий – тоже останутся довольны.
Герои ярки, и описаны более чем глубоко. Удачно найдена линия авторского контроля, от чего герой вызывает симпатию даже в моменты падения. Учитывая то, что персонаж – подросток, погружение в антураж сложных метафизических концепции изложено очень тонко и точно. Читатель проходит все стадии: от сопереживания до отвращения.
Язык и стилистика – выше всяких похвал. Язык богатый и глубокий, наполненный метафорами и отсылками текст, напоминает на вкус очень насыщенный коктейль. Стилистика выдержана на протяжении всей книги в однотипной манере, что есть очень непростая задача, учитывая неоднократную смену описываемых условий. Все персонажи живые, со своей речью. Очень много народных диалоговых вставок, с отдельными жемчужинами речевых идиом.
«Бабка Фрида ползла с подоконника задом и, повиснув в каком-то вершке от мостовой — медленно, мучительно медленно тянулась к ней заячьими ушами спадающих чулок…»
К достоверности придираться можно, но не хочется. Мир самосозданный и, хотя в нём можно отследить отсылки на раннее средневековье, содержит явные техногенные допущения, вроде одновременного управления материей магическим и физическим образом. Да и вообще это не историческая реконструкция, поэтому законы мира выстроены по внутренней логике. Ну, можно отметить, что в тексте упоминается обработка металла и сплавов, но при этом персонажи не понимают, как выкована львиная голова из цельного ядра.
«— Как же он это сделал, всё-таки? — тоскливо спросил он, кивнув на львиную голову, что понуро щурилась на него с мостовой... — Своими бы глазами не видел — так и не поверил бы.»
«— Может, наплёл нам дед? Может, это не мастерство и не колдовство, а просто фокусы такие? Может, в самом горне ужу подменил ядро на шар из простого железа, делов-то...»
Полагаю, автор хотел передать такими деталями пришедший в упадок мир, но на занудный взгляд это выглядит противоречием. То же и с винтовками, которые стреляют одиночными залпами. Это скорее, мушкеты или штуцеры. Винтовка, всё-таки, предназначена скоростной стрельбе. Хотя, повторюсь, эти детали совершенно не принципиальны для динамики событий.
Фантдопущение – это мягко сказано. Это фантмир. В нём не просто существует дополнительная сила (глина, всходы, колодец, металл), но и есть сила антагониста (лес, жуки, семена), и эти силы находятся в открытом столкновении, и читатель вместе с персонажем оказывается вовлечён в эти миропорядческие разборки. И это дорогого стоит, потому что это продуманные концептуальные порядки, входящие в противоречие. За проработку этой онтологии автору глубочайший респект – этой частью он выводит книгу из ранга фантастики на космологический уровень.
Психологии отношений здесь внимания уделено немного, потому что сюжет предполагает их линейность. Однако изменение психологии собственно героя передано дотошно.
Основная мысль – о цене выбора. О растворении личности при полной самоотдаче. Книга не учит, она описывает и оставляет в сознании вопросы. Она безусловно оригинальна, особенно в метафоре «всходов», и этична, поскольку без прикрас показывает последствия жестоких решений.
Отображение, имхо, автору удалось лучше всего. Мир живой, дышащий, и пугающе достоверный.
Я не увидел здесь конкретных парафразов с известными произведениями, хотя безусловно автор ведёт диалог со многими антиутопиями. Сама идея деградировавшего под влиянием идеологии мира не нова, но представление его через подобную цепочку символов (вздохи колодца, заговоры глины, прорастающее в плоть железо) я встречаю впервые. Безусловный плюс за оригинальность.
Ошибки и значимые ляпы не обнаружены. Опечатки не считаю, а упомянутые ранее анахронизмы лично мне кажутся вполне логичной частью авторского мира. Художник видит, как хочет.
Общественное значение оценить трудно. Книга не направлена в конкретную профессию или эпоху, поэтому привязать её к действительности не получается, но она поднимает очень важные социальные темы: личной ответственности и внутренней свободы. Обсуждает подлинную цену компромиссов, риски сопротивления системе. В предпосылке о том, что догма уродует, а свобода включает в себя возможность не делать выбор – лично я вижу заявку на развитие критического мышления читателя. Уделено также внимание тому, как работает идеология и как она даёт всходы (!) в душах. Я бы назвал её не источником информации (такой заявки автор и не делает), но безусловно одной из книг, которые помогут лучшему анализу этой самой информации.
Тема взросления актуальна и востребована. Книга рассчитана на взрослую аудиторию, которая уже прошла этот период, но и они могут увидеть немало точек для наблюдения. Как текст, она нацелена на читателя, ценящего глубокую, психологичную и мрачную прозу, который не боится чернушности в тексте (её насыпано изрядно) и готов к сложным вопросам. Это не развлекательная литература, прочтение требует работы интеллекта и траты эмоций.
Книга вызвала смешанные чувства: глубина мира и язык восхищают, мрачность и её эстетика слегка утомляют. Горький осадок от финала – послевкусие скорее неприятное, но яркое. Книга пробуждает, заставляет, и нервирует.
Моя рекомендация: читать тем, кто хочет получить работу для души и ума!