Рецензия на роман «Безупречная тирания»
Тот или иной фрагмент истории Священной Римской империи не оставался без внимания писателей. Этот величественный союз — колыбель наследия Древнего Рима под эгидой христианства. При этом мы не можем забывать, что исторически Священная Римская империя не только обитель святости, но и порочности. Моральная скверна спокойно соседствовала с праведностью, переодически вступая в битву за трон. Это нестабильное равновесие как раз и стал одним из важных центров «Безупречной тирании» Елены Змеевой.
Исторический контекст соседствует с выдумкой: соединить Средневековье с космическими изобретениями, далекими от понимания человечества XV века. Корабли, на которых драукин попадают на землю, средства связи с названием «arr’creuh». Сам род неземных ставит границу между ними и людьми, что признают их божественными.
Почему? На Земле драукин не разрушают в прямом смысле этого слова, а пытаются сохранять баланс:
Чтобы лучше понять людей, надо мыслить, как они, проживать их эмоции, разделять ценности. Наш план может прогореть, если будем относиться к ним, как к скоту; гораздо эффективнее работать, если подпустим их ближе и научимся вызывать не только страх и преклонение, но и любовь. Это как с религией, дитя: оба чувства идут с верующим рука об руку, смешиваются и перепутываются корнями...
Они понимают, что без людей им не обойтись, не выжить, но используют человека как ресурс: едят их, подвергают своего рода метаморфозам, зачинают им детей. «Цель оправдывает средства» — так можно объяснить это явление. Жестокость у драукин, если сравнивать их «звериную» натуру, — инстинкт самосохранения рода неземных. Этот «рефлекс» толкает их и на ликвидацию друг друга, если вспомнить намерение драукин на императора.
Однако весы неземных — хрупки. В погоне за исполнением своих главнейших желаний находятся мученики. Яркий тому пример — девушка Фрида, пережившая насилие от драукин. В лице своего мучителя она видит истинное проявление Ада (это, пожалуй, один из самых сильных моментов не только в судьбе Фриды, но и в книге в целом). Ее же госпожа Кассандра Кассидиус для нее светла и чиста, хотя, несомненно, несмотря на заботу о девушке, ее таковой назвать нелегко. А уж как относится к ней Кайлестис — сформулировать ещё труднее. Скорее, как к орудию.
Другой человек, оказавшийся в центре внимания сюжета, — Отто фон Кверфурт. Изначально чувствуется противоречивость его внутреннего мира, где сожительствует озлобление с… Любовью. Неожиданно. Автор ярко показывает, как герой запутался, что он чувствует. Знакомая нам крайность — либо любит, либо ненавидит — рушится на глазах и тянет меня, как читателя, магнитом. Как истинный рыцарь, Отто скрывает свои душевные терзания под толстой шкурой. Отчасти, на мой взгляд, если говорить метафорически, он покрывается слоем крепкой чешуи неземных, заражаясь тем от своих господ.
Неудивительно, ведь в мире, наполненном тревогами, искушениями, чумой и бесами, быть мягкосердечным нелегко. Сила в Священной Римской империи «Безупречной тирании» — это либо истинное обличье драукин, либо хороший меч. Казалось бы, все происходящее — кровопролития, Миазмы, смерть — это центр существования. По ходу чтения ты настолько погружаешься в атмосферу темного фэнтези, что забываешь — всё это время на все и вся смотрит Космос:
Где-то там, далеко-далеко, сочинялись судьбы людей и драукин. А здесь, в хитросплетении ивовых ветвей, все было незначительным и скоротечным. Рождались мужчины и женщины, выходили на свет дивные неземные; они страдали и радовались, ели и занимались любовью, воевали и погибали, творили искусство и ковали орудия пыток, год за годом воспроизводя одни и те же муторные действия. Для Млечного Пути, Ориона или Малого Льва проходило лишь нелепое в своей простоте мгновение.
Космос — это не только выход на философский пласт, когда автор пытается подчеркнуть быстротечность или бессмысленность бытия. Вселенная смотрит сверху вниз, так как она тоже герой книги: безмолвный, тихий, невидимый, внимательный.
К космосу тянутся драукин, космос — тянется ко всем. Как эмпатичный наблюдатель. Как Бог.