Рецензия на роман «Адепты Формы»

Мефистофель как алгоритм

1. Вступление

Доброго дня, дорогие читатели! Я пришел к вам с отличной новостью — я нашел на АТ еще один роман (спойлер — их мало), который можно читать в удовольствие. Почему так?

Представьте себе концерт самодеятельности. Много часов тебе поют на сцене бодрые бабушки, и не смоешься. И тут — выходит на сцену Артист. Берет микрофон. И все, ты остался наедине с музыкой. Потому что она, настоящая, серьезная, профессиональная музыка — не свербит в ушах, она словно вливается напрямую куда-то в душу, и расставляет там все с головы на ноги.

Так и правильная книга. Она не оцарапает глаза. Ты вообще не понимаешь, как, но мозг сделал «Ууп!» — и книга уже в тебе. Таков роман «АДЕПТЫ ФОРМЫ». Вот именно таков. Возьмете в руки, и вы его не выпустите из рук, пока он не закончится. А закончится он, пожалуй, даже быстрее, чем хотелось бы — это классическое «уходить из-за стола чуть голодным».

2. Сюжет и повествование
Предупреждение: хороший тон требует от рецензента не спойлерить, раскрывая сюжет раньше времени. И в то же время рассказать о нем, дать ему характеристику  - убедительно и доказательно. Как это совместить, для меня пока загадка. Но я постараюсь. 

Итак, о чем он.
Основной постулат — существование в мире некой Формы — силы, по типу закона природы. Есть некая книга, составленная много веков назад, с описанием ритуала, как обратиться за помощью к этой силе, называемой Формой. Обращение к ней решает человеку какую-то колоссальную проблему, но по условиям обращения эта Форма спрашивает — а кто будет потом платить по долгу? И человек сам перекладывает расплату на потомков.

И нашлась некая организация, которая знает, что есть целый ряд весьма влиятельных и состоятельных людей, чьи роды целые столетия обращались к Форме, платили потом судьбами потомков — вот это всё. И организация придумала способ, как это использовать. Устраивает рукотворные кризисы, а когда человек будет на грани — подталкивает его обратиться за чудесным спасением. И плевать она хотела на ту ответственность, что он будет нести. Ее интересы другие — нагреть на этом всем руки. Всего-то.

Это — предыстория. История перед вами, и пересказывать ее я не буду. Не маленькие, прочтете сами, я у вас эту вкусняшку не украду.

3. Фантдопущение и сеттинг

Первое, вспоминается — джинн из лампы. Но это не то. А второе, что идет на ум — Фауст и его контрагент на букву М. Пришла эпоха кибернетики, и пришло понимание мироздания как машины, работающей по встроенным в нее алгоритмам. И замысел романа «АДЕПТЫ ФОРМЫ» — это, по сути, развитие прежней идеи Мефистофеля, в которую вложили жесткий алгоритмический скелет. Форма — автоматизирована. Я не зря подчеркнул в самом начале: книга с инструкцией — не активатор, в нем магии — ни на мышиный чих. Это инструкция к тому, что уже есть в мире, и с чем можно считаться, но лучше не обращаться.

Все это действие, всё проявление этой силы и ее последствия разворачиваются не за тридевять земель и царств, под ногами у героев земля сегодняшней Европы, которая ничем не отличается от реальной, кроме наличия в мире этой самой Формы. География обширна, но не перегружает сознание. Обычная жизнь. Уверенное и спокойное изображение реальности присутствует. Мир глазами героев выглядит не как у зевак, глазеющих налево-направо, с чем частенько перебарщивают писатели, он отмечается в сознании героев — и нашем — в точности как у личностей, живущих активной жизнью и занятых делом.

4. Герои и психология отношений

Герои книги — все как на ладони: яркие личности, запоминающиеся и убедительные. Герои — не картонные сценические декорации уже потому, что всю книгу они проживают свою внутреннюю эволюцию: так, как это и в реальной жизни бывает, исподволь. Когда сравниваешь персонажа в начале книги с тем, кем он стал к концу, видишь, что он прошел вместе с тобой и на твоих глазах целую эволюцию. Так что герои — никак не функции зла или добра. Это — живые люди, каждый из которых определился со своей позицией и готов нести за нее ответственность.

Главный герой, Антон, очень созвучен любому читателю со своим стремлением к рыцарству, к тому, чтоб мир стал безопасен для нас и тем паче для наших детей. Разумеется, мир подобному сопротивляется. Но и в основных мотивах произведения авторы не позволяют себе упрощенчества и примитива.

Это не завуалированная сказка, это убедительная модель мира, где добро побеждает не потому, что оно обязано, а потому, что его больше в мире, и правота — за ним.

Но чувство от книги сильное. Знакомое по тем правильным книгам, что мы читали в детстве: «Божечки, ведь злодеи не имеют тормозов, они же сейчас такое натворят, и кто их остановит? Простой человек? Ой, че будет-то?!»

А потом выясняется — это даже не простой герой обернулся рыцарем. Это мощная волна чистого добра начала рушить твердыню зла — пока в итоге не смыла ее.

А самое достоверное, на мой взгляд — что, потеряв все, зло пытается выиграть разговорами и обманом, оно идет с последнего козыря — хитрыми и подлыми враками. Ведь мы, говорит зло, ничем с тобой не отличаемся. За что ж меня? А ты, мол, так ли свят, если мы одним миром мазаны? Зря, мол, ты себя уважаешь, коли ты такой же как и я.

И мы смотрим, и начинаем волноваться за главного героя, а не увлечет ли его своей болтологией Зло на дно? Спойлер — не увлечет. Потому что зло не понимает, что у доброго человека его добро и есть главная его сила и главное оружие.

Даже Форма по ходу развития сюжета все более, так сказать, очеловечивается — говорит, спорит, наказывает. Становится этакой личностью высшего порядка. С одной стороны, вроде бы противоречит взятому авторами курсу на то, что Форма — некая функция, безликая и равнодушная. И казалось бы, это нелогично, все равно что гравитация и электромагнетизм обретают голос и позицию. Но зато это — художественно. Это делает книгу — книгой. Это заставляет глаза читателя закипать жгучими слезами, при виде справедливости как востановленного равновесия. И это на редкость вдохновляет в нашем паскудном мире.

5. Язык и стилистика.

Язык книги — на отличном уровне. Он авторский, у него есть индивидуальность и лицо.

Он емок, он захватывает, и самое главное — он достойно отражает достойные смыслы.

А еще.

Мой личный лайк авторам — на каждой странице по два-три особо удачных оборота, высказывания, афоризма, замечания — таких, которые хочется себе выписать и высечь в камне.

Особенно вот это:

«Часовню построили в пятнадцатом веке. когда они были еще не банкирами, а менялами, и верили во что-то большее, чем деньги».

(это отличное описание менталитета средневековья! в одной фразе! — то, на что историкам нужны тома и тома)

И список таких емких фраз — длинный. У меня занял не один лист в блокноте. И как по мне, это жирный плюс к стилистике. Когда работают над текстом ТАК — его и читать приятно.

Ведь и поныне не каждый автор понимает, что язык текста — это не только рассказ о событиях. Он сам должен быть красивым. Так же, как одежда — не только мешок из ткани для защиты от погоды.

Но когда это понимают так, на таком уровне, как это понимают авторы этой книги — честное слово, начинаешь уважать себя, так, как уважают тебя они.

6. Про ошибки и неточности — мой эксперимент

Хочу признаться авторам и читателям: я, читая роман, сознательно поставил эксперимент — НЕ выискивал ошибки специально. Я сознательно читал роман чуть расслабившись, зная, что красная лампочка в голове сработала бы на ошибку сама, помимо моего желания что-то выискать. И вот — до конца книги она так и не сработала.

Что-то такое мелькнуло на грани сознания по поводу шапочки и кепочки ребенка, когда его забирали из школы. Впрочем, уже к концу сцены все объяснилось — ребенок категорически не хочет ходить по школе в шапке, и втайне от мамы меняет ее там на кепку, забрасывая шапку в гардероб. Ох, пусть осудит авторов за усложнение тот, кто не одевал ребенка в садик или школу! Как им легко будет осуждать, не доходившим до белого каления по поводу «в этом я не пойду», и «где мое любимое что-то-там…»

Но это — усложение. Это — не ошибка. И оно очень нужно для великой человечности образа ребенка в один из самых страшных моментов книги.

Может, там и найдется какое-то упущение. Но я от этого не перестану уважать эту книгу.

7. Финал и ощущения

Итак, что перед нами? А перед нами сплав всего понемногу:

Мудрая, талантливая и глубокая идея, которая произрастает на мощных корнях человеческой философии этики.

Наивная и очень человеческая попытка придать осмысленность и закономерность полному хаосу реальной вселенной.

Объемный текст, с бьющими в самое сердце сценами, с борьбой добра со злом.

Отличный стиль, делающий чтение не мучительным продиранием сквозь тернии, а доставляющим подлинное удовольствие процессом. Не оторвешься, клянусь.

Это — роман, написанный неравнодушными — для неравнодушных. Ищущими — для ищущих. Мыслящими — для мыслящих.

И этот роман — достоин.
Достоин вас, читатель. А вы достойны его.