Рецензия на роман «Мотыльковое пламя»
Нельзя, нельзя, нельзя…
Трещинка, за трещинкой…
Нельзя перечить родителям…
Нельзя натягивать улыбку, если в глазах слезы…
Нельзя постоянно угождать другим в ущерб себе…
Нельзя бесконечно подавлять свои желания, даже неосознанные…
Нельзя порхать и радоваться, если в глазах равнодушие…
Нельзя стонать от наслаждения, если тебе больно…
Нельзя запереть огонь внутри тела, иначе он взбунтуется, и из тлеющих угольков разгорится пламя.
Каждое нельзя - трещина, расползающаяся по ее миру. Он разлетится, сгорит в пламени, заставит корчиться в агонии…
Что победит - свет или тьма? Какое чудовище возродится из пепла? Но если чудовищ будет двое, может, они смогут понять друг друга?
Лилея Соэл - творческая натура, видящая красоту в мельчайших деталях и переносящая их на холст. Она выросла в большой и на первый взгляд дружной семье. Ее жизнь была легкой и беззаботной, ей ни в чем не отказывали. Но это внешняя оболочка. А если копнуть глубже - авторитарный отец, жестоко наказывающий детей за проступки. В его холодных глазах нет любви. Расчетливая и прагматичная мать, для которой внешний лоск и репутация важнее душевного и физического благополучия членов семьи.
Лилея - солнечная, легкая, воздушная, наивная, мечтательная, чистая. И родители почему-то решили, что она должна отработать свою беззаботную 18-летнюю жизнь. Что ее света и тепла должно хватить, чтобы согреть и зажечь искру в душе того, от кого осталась лишь оболочка. В чем она провинилась? В чем ее вина? Какие любящие родители захотят видеть своего ребенка несчастным? Что, если чернота и горечь просто погасят свет в глазах девушки и превратят сердце в пепел? Равнодушие убивает медленно, но безжалостно.
Джон Кушер посвятил свою жизнь пустоши. Той, которая расползается по миру, той, которую нужно изучать и сдерживать. Той, что оставила на его теле множество шрамов. Той, благодаря которой он обрел счастье. Но оно оказалось столь быстротечно. И теперь он серый, скучный, безучастный. Заводная кукла, подчиняющаяся чужим желаниям. Его искалечила пустошь, при этом подарив крылья. А затем эти крылья сломали, а вместе с ним и его самого. Можно ли вылечить и починить сломанную душу? Вряд ли. А вот сломать другого, чтобы быть с ним наравне или добить - вполне. Джон постоянно расковыривает свои раны, не давая им затянуться. Вокруг него поле боли и вины, которым он заражает окружающих, заставляя страдать или навязывая роль мучителя.
Девушка, которую принесли в жертву. И мужчина, который сам себя назначил жертвой. Их союз обречен? Или цветок, обзаведшийся колючками, изрядно изранившись сам, прорастет через камень и своими шипами сможет пробудить жизнь в иссушенной земле?
«Сильный страх извращает любовь, и тогда хочется причинить любимому человеку такую сильную боль, чтобы он понял, как тебе было плохо.»
Здесь столько экспрессии, страсти, огня и боли, которые увеличиваются с каждой прочитанной страницей, нарастают, закручиваются все туже, вовлекая в разрушительный водоворот. Они поглощают и накрывают с головой. Они во всем. В желаниях, в творении, рисунках, познании интимной стороны жизни, скачке на лошади, в мыслях, чувствах, словах, взглядах и не сдерживаемых эмоциях.
«<…>нет отдельных видов боли. Есть внутреннее вместилище боли, которое наполняется капля за каплей извне и когда-нибудь разорвёт сердце.»
Сюжет несет как бурная, гремучая река, но при этом читать это было тяжело. Мучительно наблюдать, как рушатся воздушные замки, с каким треском сталкиваются мечты и реальность, как тяжелеют крылья, дающие чувство полета, как постепенно, шаг за шагом, день ото дня гаснет яркое, светлое, радостное пламя. Как улыбка из широкой и заразительной становится натянутой и вымученной. Как раз за разом совершаются ошибки и принимаются неверные решения.
Какая-то сокрушительная сила несет Лилею в жадное пылающее пламя, а вместе с ней и читателя. Автор умеет захватить внимание, заставить переживать за таких неоднозначных, поеденных чернотой героев, вывернув их наизнанку (вернее, я переживала за Лилею и злилась на всех остальных). И кажется, что эти поломанные, израненные, задыхающиеся в своем чувстве вины люди обречены.
После того, через что прошли герои, я не видела для них счастливого будущего. Лилея переживет чудовищную трансформацию, мучительно переплавляясь, раскрепощаясь, но при этом удивительно оставаясь собой. И уже удача, что ей удалось достучаться хоть до одного человека, открыть ему глаза, что она тоже личность со своими желаниями и стремлениями, а сердце также кровоточит от обиды, унижения и оскорблений, как у любого другого.
Невозможно починить сломанного человека, осветить и разогнать его тьму, если сам он того не захочет. Но если одна нырнет в черноту и не захлебнется в ней, второй позволит живительному огню пробежать по венам, то кто знает, как соединятся поломанные детали и что из этого выйдет.
«Нужно не только вспоминать время от времени о том, кем ты был и кто ты есть, но и прилагать силы, чтобы поднять голову, чтобы встать, чтобы просто удержаться на ногах.»