Рецензия на повесть «4. Город Радости (Первой и единственной)»

नमस्ते!

Четвёртая часть цикла о девушке из Alecto, Inc. — вещь, которую хочется разбирать не на предмет сюжетных поворотов, а на ощущение, которое она оставляет после себя. И сразу могу сказать, что это по-хорошему странный, колючий и чарующий текст, балансирующий на грани между женским боевиком, антиутопией и почти готической мелодрамой. 

Автор берёт две совершенно разные временные линии: ностальгический, "выцветший" 1938 год и стерильный 2068-й — и складывает их, как два зеркала друг к другу, создавая бесконечный коридор отражений. И в этом коридоре мечется главная героиня, сжимая в руках «Хеллкэт Про» и пытаясь вырвать любимого из симуляции.

Пожалуй, сильнейшая сторона повести — её отличная пластичность. Текст дышит, меняет ритм и переключает регистры с той же лёгкостью, с какой Маша штурмует фасад небоскрёба. Цепкая, почти кинестетическая проза в сценах перестрелки сменяется вязким и чувственным маревом, когда Константин плывёт по Калькутте в «Роллс-Ройсе», а город открывается ему, как галлюцинация. 

Автору прекрасно удаётся передать физику. Пули, разрывающие воздух и бетон, запах крови и угольной гари, эмалированный бок ванны, в которую героиня падает, — всё это осязаемо. Очень точно подмечено, как меняется восприятие скорости, высоты, боли, когда героиня перестаёт быть "просто человеком" и становится почти что стихией: «Моё тело летало над пустотой, как маятник и словно текло вверх по стене». Здесь нет пафоса, есть только сконцентрированная воля и ярость — и это подкупает.

Структурно же повесть играет с приёмами двойной экспозиции. Мы видим один и тот же топос, а точнее Калькутту, Город Радости, — но поданный через две разные оптики. Романтизированную, почти киплинговскую, с пароходами и храмами, и техногенную, хищную, где люди становятся батарейками для «Марвари». 

Интересно, кстати, что вторая линия, пусть и описана как «крайне паршивая тема», раскрыта автором с изобретательной иронией и даже страшной красотой. Взять хотя бы образ «Жнеца», который взбивает кондоминиум с жильцами в однородную массу, как блендер. 

Представленный выше контраст работает на главную мысль, что любовь есть последний иррациональный жест в мире, где всё подчинено расчёту, коду и биржевым сводкам. Мне близка эта мысль! И когда Маша влетает в ячейку Кости и выдаёт свою корявую «Кей. Мой», это настоящий прорыв сквозь стекло — буквально и метафорически.

Персонажи здесь интересны не столько проработкой, хотя и это тоже, сколько своими функциями в этом калейдоскопе. Главная героиня — отличный образчик «плохой девочки» с комплексом жертвы и шкафом скелетов в прошлом. Она цинична, груба, манипулятивна, но за этим фасадом угадывается бездна боли и отчаяния. Её отношения с Алекто — отдельное наслаждение; тут интригующе гротескная семейная иерархия. Тётя Аля — великолепный архетип, она древняя, опасная, но при этом заботливая в своей "звериной" манере. Константин же, наоборот, показан через рассеянное и созерцательное восприятие. Он как будто не совсем настоящий, что, учитывая концовку, оказывается не ошибкой автора, а сознательным приёмом. (Прям по-буддистски: Он и есть сон, иллюзия, которую пытаются разбудить). И в этом смысле любовная линия работает скорее как двигатель сюжета, чем как психологическая драма. Думаю, героиня любит не столько человека, сколько саму идею прорыва, встречи, преодоления.

Но, конечно, есть и моменты, где текст спотыкается. Первая часть, «Разминка», немного перегружена экспозицией. Автор словно спешит разложить все карты на стол. Задание от Гектора, перестрелка в офисе, отделение головы, возвращение домой и отмывание крови в ванне. Всё это важно, чтобы понять правила игры, но местами  — мелькает слишком быстро, не давая образу как следует задержаться перед глазами. Плюс, технические вставки с кодом в тексте — смелый, но спорный ход. Они создают нужный эффект механического взгляда системы на живого человека, и в этой функции они безупречны. Однако, вчитываясь в них, сложно не заметить, что они смотрятся скорее как стилизация, чем как полноценная часть мира, — эдакое украшение в духе «киберпанка для начинающих». Будь этих логов меньше или будь они интегрированы органичнее, общее дыхание текста только выиграло бы. Но, если допустить, что это сознательная игра с форматом...  то это скорее прикольная причуда, чем провал.

Зато второстепенные персонажи в индийской линии — настоящая удача, это да! Тётя Джейн с её мятным платьем и запахом жасмина, загадочный Гуру Гопал, — они живут всего несколько страниц, но успевают создать тот самый объёмный, уютно-жуткий воздух старой Бенгалии. 

Сцена обеда, где Харгроув, этот «прилизанный» чиновник, пытается играть первую скрипку, а Шьяма смотрит на Костю с «видом человека, готового прыснуть со смеху», — это эталонная «драма за столом», которая держит напряжение лучше иного экшена. Жаль, кстати, что Шьяма, которая сначала кажется ключевой фигурой, с нарастанием темпа превращается в одно из чудовищ, выскакивающих из тени. Её метаморфоза, конечно, впечатляет визуально, но она обедняет тот прекрасный образ «ангела с колдовскими глазами», который автор так кропотливо выстраивал в начале. Конфликт между её женским обаянием и механической сущностью мог бы звучать сложнее, если бы ему дали чуть больше пространства.

Что касается финала... он намеренно почти комиксный. Взрыв, прыжок, крылья, стилет в груди, взлёт над городом — всё мелькает, как кадры в нарезке трейлера. И это работает! Повесть умела в создании ощущений — головокружение, падение, боль и надежда, слитые в одну точку... И последние строки, где Костя, уже почти мёртвый, видит проплывающий город, оставляют странное и красивое послевкусие: мы не знаем, что будет дальше, но мы буквально кожей чувствуем этот воздух и этот момент. Финал шикарный.

«Город Радости» не стыдится своей избыточности, своих скачков или надрывов. И в этом её главная прелесть и, пожалуй, главный недостаток одновременно. Если читатель готов нырнуть в её вязкую, визуальную и местами эмоционально перегруженную ткань — она подарит ему редкое удовольствие от текста, который не боится быть слишком ярким. А если же ищет идеально выверенного нарратива, то он, скорее всего, споткнётся о шероховатости. 

Но, как мне кажется, такие вещи как раз и остаются в памяти дольше, чем отглаженные и выверенные бестселлеры. Потому что в них есть что-то от живого, бьющегося сердца — даже если оно разбито, даже если оно виртуально, даже если оно тянет за собой в бездну...

Спасибо. Однозначно рекомендую к прочтению, очень колоритно.

नमस्ते