Рецензия на роман «Лето: Redux - Книга первая»
Открывал «Лето: Redux» с обычной для себя установкой: ну, ещё один заход на тему «Семён попадает в Совёнок», формула, которую я как читатель этой вселенной знаю уже почти наизусть. Первые страницы, признаться, эту установку подтверждали — автобус, безымянный герой без памяти, Славя с ключами встречает новичка у ворот. Знакомая завязка. Но чем дальше, тем яснее становилось, что автор берёт эту формулу не для того, чтобы просто её повторить, а чтобы столкнуть с чем-то совсем другим по тону — и вот это столкновение и есть, на мой взгляд, главная удача книги.
О чём вообще книга. Пролог сразу задаёт неожиданно высокую планку — сцена в подземном бункере Виолы, где персонал теряет рассудок из-за какой-то давней катастрофы, написана скупо и очень дисциплинированно: никакого нагнетания, только короткие команды, коды, лампочки индикатора и постепенный распад речи людей, которые ещё пытаются держаться протокола. Это, пожалуй, один из сильнейших кусков текста — жутко именно потому, что автор не позволяет себе ни одного лишнего слова. А дальше книга резко меняет регистр: тот же герой, без памяти, просыпается в теле пионера Семёна в лагере «Совёнок» — и дальше уже тёплая, неторопливая, очень «летняя» история про лагерь, девушек и попытки понять, кто ты вообще такой.
Про воду — и почему это не только минус. Да, текста здесь правда много, и он неторопливый. Но если присмотреться, эта неторопливость почти всегда работает на атмосферу, а не просто разбавляет объём. Именно благодаря ей лагерь ощущается настоящим: скрип половиц, пыль в умывальнике, то, как по-разному пахнет воздух в разное время суток. Для вселенной, где очень многие тексты галопом бегут от сцены к сцене, это редкое качество, и я его ценю. Проблема в другом — плотность этих деталей не всегда меняется вместе с сюжетом. Ближе к середине книги узнаваемые приёмы (герой засматривается — деталь тела или одежды — сам себя одёргивает саркастичной репликой) начинают повторяться настолько буквально, что иногда откровенно предугадываешь, чем закончится абзац, ещё не дочитав его до середины. То есть тот же самый инструмент, что в начале работает как погружение, к финалу первой книги местами превращается в лишний вес — не потому что плохо написан, а потому что его слишком много подряд.
Персонажи — сильная сторона. Славя, Ольга Дмитриевна, Алиса, Ульяна, Мику, Лена — у каждой узнаваемый голос, и это чувствуется даже без подписи имени перед репликой: Мику тараторит и теряет мысль на середине фразы, Лена роняет слова по одному и тут же уходит в тень, Алиса огрызается раньше, чем успевает подумать. Для текста с таким количеством одновременных романтических линий это совсем не мелочь — обычно на пяти героинях сразу авторы начинают путаться в голосах, здесь же путаницы не было ни разу. Другое дело, что из-за общего объёма книги часть героинь (в первую очередь Мику) получает заметно меньше времени, чем остальные, и их арки пока ощущаются скорее заявкой на будущее, чем завершённой историей.
Детективная линия — то, ради чего стоит терпеть медленные главы. Поход в Старый лагерь — один из лучших эпизодов книги: расплывшиеся до неузнаваемости лица на доске почёта, свежий, ещё не высохший штамп «ОДОБРЕНО» на слое многолетней пыли, детские следы в пыли, повторяющие шаг Ульяны след в след. Ни одной прямой подсказки, только детали, которые сами складываются в тревожную картину и аккуратно связывают лагерь с прологом про Виолу. Именно такие моменты держат интерес к общей тайне даже в главах, где сюжет почти не двигается.
Финал. Книга заканчивается почти без ответов — вместо развязки читатель получает новый, ещё более прямой вопрос: существо из снов буквально ощупывает героя, читая его память через прикосновение. Для первой части цикла это нормальная, ожидаемая стратегия, но идти к этому моменту приходится долго, и это стоит знать заранее, а не воспринимать как недостаток самого финала.
Итог.8/10 Это крепкая, атмосферная книга с удачно найденным контрастом двух совсем разных жанров внутри одной истории и по-настоящему живыми персонажами — редкое сочетание для этой вселенной. Растянутость — не столько ошибка, сколько цена, которую платишь за эту самую атмосферу; ужать текст было бы можно, но это далеко не тот случай, когда объём существует ради объёма. За вторую книгу я бы взялся с интересом и без особых сомнений.