Рецензия на роман «Помреж. Страсти за кулисами»

Девочка, которая не играет роль

Рецензия на роман Ани Саврасовой «Помреж. Страсти за кулисами»

Театр в романе Ани Саврасовой начинается не с вешалки. Он начинается с потерянных кишок.

Перед зрителями уже лежит труп, убийство совершено, актёры готовы продолжать псевдовикторианский детектив, но важнейшая внутренняя часть покойника куда-то исчезла. Режиссёр предрекает собственную смерть, звукорежиссёр запаздывает с выстрелами, рабочие выносят не те стулья, а помощница режиссёра Илга обнаруживает, что всё это время держала злополучный реквизит в руке.

Таков первый аккорд «Помрежа» — одновременно фарс, производственная комедия и признание в любви к театру, который почти никогда не соответствует собственному парадному образу.

Снаружи театр — колонны, афиши, тяжёлые двери и разговоры о высоком искусстве. Изнутри — пот, дешёвые конфеты, сломанные рации, перепутанные костюмы, актёрское тщеславие и бесконечная необходимость найти человека, который согласится сыграть Осла.

Именно это несовпадение создаёт художественное обаяние книги. Аня Саврасова не разоблачает театр и не смеётся над ним свысока. Она показывает, что театральное чудо состоит не в отсутствии хаоса, а в способности каждый вечер собрать из хаоса спектакль.

Главная героиня — помреж, помощница режиссёра, человек одновременно незаметный и необходимый. Она должна помнить всё, отвечать за всех и оставаться за кулисами, когда остальные выходят на поклон.

Но роман постепенно выводит Илгу из тени. История о подготовке двух новогодних спектаклей превращается в рассказ о профессиональном взрослении, первой любви, утрате матери и поиске собственного места в искусстве.

Причём настоящий вопрос книги звучит не так: получится ли премьера?

Он звучит иначе: кем остаётся человек в мире, где каждый привык играть роль?

Театр как живой и очень нервный организм

Самая убедительная часть романа — изображение театральной повседневности.

Перед нами не отвлечённый храм искусства, а учреждение со своим распорядком, финансовыми проблемами, внутренними кланами и почти феодальной иерархией. Здесь есть директор Никопольский, предпочитающий пресс-конференции и московские банкеты; Зам, видящий мир через кассовые сборы; режиссёр Тётин, пытающийся одновременно служить искусству и не умереть от нервного истощения; примы, ветераны, молодые актёры, костюмеры, реквизиторы, рабочие сцены и технические сотрудники.

Все они зависят друг от друга, хотя далеко не всегда готовы это признавать.

Актёр может считать себя центром вселенной, но без костюма, света, музыки и вовремя поданного реквизита его величие остаётся в гримёрной. Режиссёр способен рассуждать о художественном методе, однако через минуту вынужден искать барабанщика или выяснять, кто уронил ёлку.

Роман особенно хорош там, где высокое и низкое не противопоставляются, а существуют одновременно.

Разговоры о Станиславском соседствуют с жалобами на пустой кулер. Поиск «зерна роли» происходит рядом с подсчётом детских подарков. Творческая концепция зависит от того, удалось ли найти гитариста за смешные деньги. Вдохновение приходит, пока кто-то стирает бороду Деда Мороза.

Подобные детали создают эффект присутствия. Чувствуется, что автор знает театральную кухню не по глянцевым интервью. В книге убедительны и предпремьерная лихорадка, и борьба за роли, и скрытая власть ведущих актёров, и зависимость художественных решений от продажи билетов.

Особенно точен сам выбор героини.

Помреж — идеальная точка зрения для закулисного романа. Илга одновременно принадлежит театру и остаётся немного в стороне. Она знает, как создаётся спектакль, но ещё не обладает властью режиссёра и статусом актрисы. Поэтому способна видеть не только сценический образ, но и человека, который снимает его вместе с париком.

Она — нервная система театра. Если всё работает, её почти никто не замечает. Если происходит ошибка, виновата прежде всего она.

Имя как право на существование

В начале режиссёр постоянно забывает имя Илги.

Она становится Иглой, Ингой и другими приблизительными вариантами. Героиня давно перестала поправлять людей: слишком утомительно каждый раз доказывать право называться собственным именем.

Эта комическая деталь постепенно приобретает серьёзный смысл.

В театре имя необходимо заслужить. Пока человек остаётся случайным помощником или неопытным новичком, режиссёр не видит причины запоминать его. Имя появляется вместе с профессиональным весом.

То же происходит с Артёмом. Сначала Тётин путает его с каким-то Антоном Рысаковым. После удачной репетиции и получения роли Трубадура внезапно запоминает правильно.

Внешне это очередная шутка о рассеянном режиссёре. Внутренне — небольшой обряд посвящения. Театр признаёт человека своим.

Не случайно роман завершается предложением Илге и Артёму получить профессиональное образование. Они перестают быть девочкой на побегушках и случайным гитаристом. Перед ними впервые возникает не временная работа, а возможная судьба.

Илга уже не просто выполняет распоряжения Тётина. Она предлагает постановочные решения, защищает актёра, отвечает за спектакль и мечтает поставить «Трамвай „Желание“».

Помреж постепенно превращается в будущего режиссёра.

Белые кроссовки и неизбежная грязь

Сюжет начинает двигаться после того, как Илга надевает в дождливый ноябрьский день белые кроссовки.

Это маленькое и почти анекдотическое нарушение здравого смысла. В городе грязь, слякоть и лужи, но героиня выбирает обувь, которую невозможно сохранить чистой.

Через несколько часов в неё врезается велосипедист Артём. Кроссовки, одежда и тщательно организованный день оказываются испорчены.

Так начинается романтическая линия.

Белые кроссовки можно воспринимать как образ самой Илги. Она любит порядок, тишину, книги, правильную речь и аккуратно расставленные вещи. Её квартира — пространство, где всё находится на своём месте. Театр же построен на постоянном вторжении хаоса.

Чтобы обрести новую жизнь, героине приходится испачкаться.

Не в нравственном смысле — в человеческом. Впустить другого человека, пережить ревность, ошибиться, оказаться смешной, потерять контроль и обнаружить, что существование не обязано быть стерильным.

Артём буквально сбивает её с прежнего маршрута.

Поначалу он кажется самовлюблённым и безответственным. После столкновения торопится на собеседование, не помогает пострадавшей и не дослушивает предложение о работе. Затем возвращается, пытается оправдаться и постепенно становится частью театра.

Романтическая конструкция узнаваема: неприятная встреча, взаимные поддразнивания, недоразумения, ревность и новогодний поцелуй. Но театральная среда придаёт ей живость. Артём входит в жизнь Илги не как абстрактный прекрасный незнакомец, а как человек, которого срочно можно использовать в детском спектакле.

Любовь здесь начинается с кадрового дефицита.

Артём: удачный партнёр, недостаточно трудный человек

Артём обаятелен. Он легко шутит, играет на гитаре, хорошо поёт, не боится выглядеть нелепым и способен поддержать Илгу именно тогда, когда она почти окончательно теряет веру в себя.

Особенно важна сцена после профессионального унижения героини. Артём не произносит большой спасительной речи. Он слушает, ругает Пряникова, предлагает взять вину на себя и напоминает, что один неудачный день ещё не равен разрушенной жизни.

Позднее он находит запись с камеры наблюдения, которая доказывает невиновность Илги. Это не просто красивый жест влюблённого. Артём восстанавливает её профессиональное достоинство.

Однако персонаж получился слишком удобным.

Его бедность и поиски работы обозначены, но почт

и не влияют на дальнейшее поведение. Театральная карьера развивается стремительно. Он легко осваивается среди актёров, получает значительную роль и мгновенно покоряет публику. Даже возможные недостатки — хвастовство, грубоватость, склонность выпить — остаются преимущественно обаятельными чертами.

Артём почти всегда оказывается прав и вовремя совершает необходимый поступок.

Поэтому романтическая линия обладает приятной лёгкостью, но не достигает большой психологической глубины. Илга меняется благодаря отношениям сильнее, чем Артём. Он входит в историю почти готовым героем.

Персонажу пошла бы на пользу собственная зона уязвимости, не связанная исключительно с отсутствием денег. Страх сцены, семейный конфликт, профессиональная зависть или желание бросить театр после первого унижения сделали бы его путь равноправным пути Илги, по мнению рецензента.

Пряников: злодей, которого театр не отпускает

Сергей Пряников сначала выглядит удобной карикатурой на провинциальную звезду.

Он тщеславен, язвителен, привык получать главные роли и уверен, что театр не сможет без него существовать. Появление молодого Трубадура воспринимает как личное оскорбление.

Его месть Илге построена почти безупречно.

Пряников устно обещает выйти на сцену, убеждает девушку отменить вызов Артёма, а затем делает вид, что никакого разговора не было. Забирает рекламные флаеры и выбрасывает их. Угощает Илгу конфетами из украденных детских подарков, превращая её в глазах коллег одновременно лгуньей и воровкой.

Это уже не актёрская обидчивость, а продуманное психологическое уничтожение.

Сцены профессионального падения Илги — наиболее напряжённые в романе. Автор хорошо показывает не только страх увольнения, но и ужас утраты репутации. Для героини театр стал единственным настоящим домом. Быть изгнанной отсюда значит снова остаться без семьи.

Пряников в этой части действует почти как мелодраматический злодей. Но в финале маска спадает.

Жена уходит к Никопольскому, роль Трубадура провалена, публика предпочитает молодого соперника. Актёр исчезает и оказывается в баре брата — пьяный, небритый, уверенный, что провалил не только роль, но и всю жизнь.

Здесь роман совершает гуманный поворот. Илга не прощает подлость и не объявляет Пряникова хорошим человеком. Но отказывается называть его бездарностью.

Она отделяет нравственную оценку от профессиональной. Пряников действительно мерзко поступил — и действительно остаётся талантливым актёром.

Это один из самых зрелых моментов книги.

Театр Комедии, куда он позднее переходит, выпускает его в «Красавце мужчине». Название звучит как последняя насмешка и одновременно как обещание новой роли. Театр не исправляет человека, но позволяет ему выйти на другую сцену.

Настоящий спектакль разыгрывается за кулисами

Постепенно становится понятно: сценические пьесы в романе существуют как уменьшенные отражения закулисной жизни.

В театре ставят истории об изменах, семейных конфликтах и соперничестве, но гораздо более драматические события происходят в гримёрках и кабинетах.

Пряников играет Трубадура, пока его жена собирается уйти к директору.

Никопольский рассказывает о любви, но десятилетиями предпочитает замужних женщин именно потому, что тайная связь не требует ответственности.

Маргарита изображает романтическую Принцессу и одновременно использует собственную привлекательность как инструмент театральной власти.

Илга считает себя человеком, не склонным к игре, но скрывает ревность, притворяется равнодушной и боится прямо признаться Артёму в чувствах.

На сцене актёры играют роли сознательно. За кулисами люди часто не замечают, что продолжают это делать.

Поэтому финальная фраза Артёма — он любит Илгу за то, что она «настоящая» и не играет роль, — становится смысловым ключом произведения.

Хотя это утверждение не вполне точно. Илга тоже играет. Она изображает независимость, неуязвимость и любовь к одиночеству. Но в отличие от многих окружающих постепенно учится прекращать спектакль.

Настоящей её делает не отсутствие масок, а готовность их снимать.

Мать и скрытая генеалогия театральной страсти

Самая литературно значимая линия появляется почти в финале.

Илга попала в театр не совсем случайно. Директор Никопольский много лет был любовником её матери. Именно он, увидев знакомую фамилию, рекомендовал принять девушку на работу.

Открытие меняет значение всей истории.

Любовь Илги к театру прежде казалась светлым наследием матери: совместные поездки на спектакли, обсуждение постановок, привитая любовь к литературе и хорошему языку. Теперь оказывается, что театр был также местом тайной материнской жизни.

Последний спектакль, после которого мать плакала в электричке, был связан с решением уйти из семьи к Никопольскому. Осуществить его она не успела — вскоре умерла.

Так театр становится для Илги одновременно наследством и раной.

Она приходит туда, где мать была счастлива, несчастна, влюблена и раздвоена между двумя жизнями. Даже её трудоустройство оказывается продолжением незавершённой истории предыдущего поколения.

Это сильный драматургический поворот, способный перевести романтическую комедию в семейный роман о наследовании страсти.

Но линия вводится слишком поздно и почти сразу закрывается.(странный ход)

Илга успевает удивиться, проверить, не является ли Никопольский её биологическим отцом, испытать неприятное чувство из-за возможного блата — и отправляется дальше искать Пряникова.

Открытие, способное полностью изменить память о матери, не получает необходимой тишины.

Здесь книге не хватает ещё одной главы. Не объяснения, а внутренней паузы: возвращения Илги домой, взгляда на старые фотографии, попытки заново вспомнить последний спектакль и плач в электричке.

Без этого семейная тайна остаётся эффектным водевильным поворотом, хотя в ней заключена возможность настоящей трагедии.

Никопольский и эротика без ответственности

Никопольский написан как комический стареющий Казанова. Он по-прежнему красив, красноречив и уверен, что любое непостоянство можно объяснить сложностью чувств.

Его признание Илге одновременно смешно и неприятно.

Директор сообщает, что предпочитает романы с замужними женщинами, потому что тайные встречи интереснее семейной жизни. Когда жена Пряникова действительно решает уйти к нему, он дожидается, пока она уснёт, и сбегает из собственной московской квартиры.

Никопольский любит не женщину, а условия романа.

Ему необходимы преграды, тайна, чужой муж и ограниченное время. Любовь существует, пока остаётся спектаклем. Как только возникает возможность совместной повседневной жизни, он покидает сцену.

Именно поэтому его рассказ о матери Илги вызывает двойственное чувство. Возможно, та любовь действительно была единственной настоящей. Но читатель уже знает, насколько искусно Никопольский превращает собственную безответственность в романтический миф.

Он ненадёжный рассказчик собственной жизни.

Это интереснее, чем прямое разоблачение старого ловеласа. Никопольский может искренне верить в великую любовь и одновременно много лет использовать эту веру как оправдание.

Комедия одиночества

За внешней лёгкостью в романе проходит постоянная тема одиночества.

Илга утверждает, что любит жить одна. Её квартира тиха, вещи аккуратно разложены, никто не нарушает личного пространства. Но новогодняя глава показывает цену этой независимости.

Отец отвечает готовым поздравлением. Подруга улетает в Турцию с новым мужчиной и даже забывает предупредить, что совместный праздник отменяется. Коллеги расходятся по семьям.

Героиня остаётся с готовым оливье, ноутбуком, бутылкой вина и случайно унесённой шапкой Снегурочки.

Это одна из самых простых и лучших сцен книги. Здесь юмор перестаёт быть защитной стеной и становится способом пережить печаль. Илга сравнивает себя с ребёнком из «Один дома», но в её квартире нет даже грабителей, которых можно победить.

Новогодняя площадь, где её ждёт Артём, предлагает предсказуемое романтическое спасение. Однако сцена работает благодаря тому, что счастье приходит после убедительно показанного одиночества.

Илга не получает сказочного принца. Она обнаруживает человека, который заметил её грустные глаза раньше, чем она сама признала, что осталась одна.

Голос романа

Повествование от первого лица — главное стилистическое достоинство книги.

Илга наблюдательна, иронична и обладает развитым чувством абсурда. Её сравнения часто точны именно потому, что возникают из конкретного эмоционального состояния. Театр в её восприятии населён не просто людьми, а персонажами бесконечного капустника.

Особенно хорошо звучат описания предпремьерной паники, актёрского тщеславия, провинциальной культурной жизни и странной топонимики Всеволода. У города есть собственный характер: площадь Двух Гриш, «Гнездо глухаря», улица Саши Чёрного, в народе превращённая в улицу Саши Белого.

Автор создаёт уютную полувымышленную географию, в которой провинциальность не означает бесцветность.

Но комическая плотность временами становится чрезмерной.

Почти каждая фраза стремится завершиться шуткой, сравнением или авторским комментарием. Режиссёр регулярно объявляет, что умрёт. Ошибки в именах повторяются. Зам снова и снова демонстрирует финансовую прижимистость. Многие персонажи практически не способны закончить реплику без каламбура.

Первые повторения создают характер. Последующие начинают напоминать заранее заготовленные номера.

Текст выиграл бы от сокращения приблизительно на пятнадцать процентов. Особенно полезно убрать пояснения после уже сработавшей шутки. (Этим страдают 90% авторов и вы тоже) Илга нередко сначала остроумно описывает ситуацию, а затем ещё раз разъясняет, почему она смешна или нелепа.

Юмор становится выразительнее, когда автор доверяет паузе.

Композиция

Роман охватывает приблизительно два месяца — от ноябрьской премьеры до январских спектаклей.

Первая половина развивается как неторопливая производственная комедия. Илга ищет музыкантов, знакомится с Артёмом, наблюдает за репетициями и знакомит читателя с театральным коллективом.

Во второй половине возникает более жёсткая интрига: борьба за роль Трубадура, саботаж Пряникова, профессиональное падение Илги и доказательство её невиновности.

После этого роман снова меняет направление. Новогодняя романтика уступает месту исчезновению Пряниковых, семейной тайне Никопольского и разговору о будущем образовании героев.

Каждый отдельный эпизод читается легко, но книга не всегда удерживает единый центр.

Главной сюжетной кульминацией становится подстава Илги. Именно там проверяются её профессиональные качества, отношения с Артёмом и место в коллективе.

Раскрытие связи Никопольского с матерью героини появляется уже после фактического разрешения основного конфликта и претендует на новую кульминацию. В результате сильнейший семейный поворот оказывается частью затянувшегося эпилога.

Композиционно убедительнее было бы раньше посеять следы этой тайны: необычное внимание Никопольского, старую фотографию, знакомое название спектакля или реакцию на фамилию Илги. Тогда признание не выглядело бы внезапным вторжением другого жанра.

Финал

Заключительная сцена построена на обещании будущего.

Пряников покидает театр. Артём закрепляется в роли Трубадура. Тётин предлагает обоим молодым людям готовиться к поступлению: Илге — на режиссёрское отделение, Артёму — на актёрское.

Герои идут по зимнему городу, держась за руки. Артём поёт серенаду, признаётся в любви и говорит, что Илга настоящая.

Финал светлый, немного сказочный и совершенно соответствует интонации книги.

При этом он не закрывает все линии.

Не показано, как Илга будет жить с новым знанием о матери. Неясно, изменятся ли отношения с отцом. Быстро свёрнута судьба дочери Пряникова. Артём и Илга получают почти идеальный профессиональный маршрут именно в тот момент, когда их роман становится взаимным.

Но жанру романтической театральной комедии подобная щедрость позволительна. Главное решение уже принято: герои выбирают театр не как временную работу, а как жизнь.

Редакторское состояние

Рукопись читается легко, но требует внимательной корректуры.

В тексте встречаются опечатки, ошибки согласования и управления, пропущенные слова, формы вроде «отучится» вместо «отучиться», «имея виду» вместо «имея в виду», «гримм» вместо «грим». Есть нарушения в оформлении прямой речи, лишние пробелы и колебания в написании имён. (Ну зайдите на сайт проверьте граматику, уважайте своего читателя.)

Нужна также стилистическая чистка повторов. Часто используются слова «вдруг», «кажется», «вообще», «конечно», многочисленные уточнения в скобках и конструкции, которые повторно объясняют уже понятную эмоцию.

Аннотация выполняет маркетинговую функцию, но её перечень с галочками несколько удешевляет впечатление от произведения. Сам роман интереснее, тоньше и литературнее, чем обещание «юмора на грани сюра» и «романтики в небольших дозах».

Вердикт

«Помреж. Страсти за кулисами» — тёплый, смешной и хорошо населённый роман о провинциальном театре, в котором высокая культура ежедневно собирается из человеческих слабостей, дешёвого реквизита и почти героического труда незаметных людей.

Его главная удача — голос Илги. Она не идеальна, но жива: обидчива, ответственна, ревнива, способна ошибаться и не желает получать успех ценой несправедливости к другому человеку.

Хороши режиссёр Тётин, одновременно деспотичный и трогательный; Пряников, в котором злодейство соседствует с настоящим талантом; Никопольский, превративший любовь в бесконечный личный спектакль; театральный коллектив, существующий как шумная и неблагополучная семья.

Особенно сильны три линии: профессиональное посвящение Илги, подстава с флаерами и конфетами, а также позднее открытие материнской тайны. Последняя требует большего развития, но именно она придаёт лёгкой истории эмоциональную глубину.

Слабые стороны связаны с избытком шуток, чрезмерной удобностью Артёма, резкой жанровой сменой в финале и быстрым разрешением большинства конфликтов.

После умеренного сокращения и профессиональной корректуры роман может занять уверенное место между производственной комедией, театральным капустником и молодёжным ромкомом.

В его лучшей сцене театр существует не на сцене и не в зрительном зале.

Он существует в ту секунду, когда спектакль почти сорван, актёры растеряны, реквизит потерян, режиссёр собирается умереть, а помреж всё равно нажимает кнопку рации и объявляет готовность.

Зритель никогда не узнает, чего стоили эти несколько слов. Но именно из них и возникает чудо. Потому что театр — это место, где все играют роли. А держится он чаще всего на тех, кого публика даже не видит.