Рецензия на роман «Великий и Ужасный»
Очередной раз убеждаюсь: море шлака мешает находить годных авторов.
Евгений Капба публикуется на АТ с 2022 года и весьма популярен. На данный момент - 49 место по динамическому рейтингу. Я впервые увидела эту фамилию лишь нынешним летом. Почему? Потому что не читаю ТОПов. Правда, иногда обнаруживаю, что нравящиеся мне авторы выходят в ТОПы.
В данном случае получила «наводку» от Яны Каляевой. Она вежливо поблагодарила меня за рецензию на ее роман «Русская борзая», но попросила добавить, что описываемый в нем мир Тверди создан Евгением Капбой, и что сейчас в нем, оказавшемся весьма удачным и превратившемся в межавторский проект, сочиняет еще почти десяток АТшников.
Я решила посмотреть и залипла. Прочитала все три цикла Капбы по миру Тверди – «Великий и ужасный», «Как приручить дракона» и «На золотом крыльце». Сделал вывод: годно. Попыталась проанализировать, что меня зацепило.
Пожалуй, стоит выделить две грани: техническую и идеологическую.
По поводу техники.
Тут нужно сделать небольшое отступление о том, почему я не читаю ТОПов. Большинство авторов на АТ – не профессионалы. Был довольно короткий период, когда «выстреливали», интуитивно попав в целевую аудиторию, авторы, не имеющие серьезной литературной базы. Грамотность – от пресловутого «кровь из глаз» до более или менее приличной орфографии, которую обеспечивали наемные (или добровольные) корректоры. Язык, стиль – хорошо, если усредненный разговорный. Как говорится, как слышит – так и пишет. Хорошо, если в тексте не попадается сплошь и рядом «ложить» вместо «класть» и «весить» вместо «вешать», то есть автор вращается в более или менее культурной языковой среде. Чаще всего это какой-нибудь менеджер низшего звена, не имеющий ни гуманитарного образования, ни начитанности, ни желания учиться.
Когда читатели пытаются что-то подсказать таким авторам, то ответ обычно довольно резкий. Дескать, моей ЦА норм, а ты, лох педальный, спервадобейся, чтобы я на твое мнение внимание обращал. Дескать, я рассказываю интересные истории, пипл хавает, деньги капают, а на остальное насрать. Все эти боллитровские заморочи не нужны. Если и учиться, то у тех, кто действительно крут, у кого рейтинги и продажи. Их, может, и послушаю, и за вебинар заплачу. А вы, типа-грамотные, сидите и не вякайте.
В итоге ТОП заполонили тексты, от которых меня тошнило. Тупые.
Так вот, ко второй-третьей главе «Великого и ужасного» я обнаружила, что Капба знает, что такое речевая характеристика. И что такое отбор деталей. И что такое темпоритм. И какие сюжетные каноны используются в тех или иных видах приключенческой литературы.
И чем дальше, тем сильнее я убеждалась: за разухабистостью и подчеркнутым отсутствием «рафинированности» текста прячется мощная гуманитарная база.
Еще сильнее это видно во втором цикле «Как приручить дракона». Там ГГ вообще – не мелкий коммерс в сфере индустрии развлечений (проще говоря, массовик-затейник), а школьный учитель, причем учитель по призванию.
Огромное удовольствие доставили мне многочисленные «пасхалки» на реальные события в нашем мире. Вообще-то цикл «Великий и ужасный» писался в период СВО. И параллели с той же ЧВК «Вагнер» и многими новостийными темами просто на поверхности. А стеб над гоблином-стримером мне, как профессиональному журналисту и маме первого в Омске добившегося известности стримера, вообще доставил непередаваемое наслаждение.
Вторую особенность можно увидеть, только прочитав все три цикла. На первый взгляд, везде фабула строится по стандартным канонам попаданческой «боярки». То есть хаотичные события, выстроенные в линейное повествование, имеют лишь один смысл: постепенный рост ТТХ героя. Каждый эпизод прост: герой получает вызов, затем момент противостояния, победа, герой получает какой-то бонус. Тупо, как прохождение компьютерной «бродилки», которую почему-то называют РПГ. Шел-увидел-дал в морду-собрал лут. На самом деле все гораздо сложнее. Каждый эпизод имеет значение для развития глобального сюжета и для реализации общей идеи. То есть писалось все это не «от фонаря», а с четким пониманием, зачем герой совершает те или иные телодвижения.
И постепенно становится понятна забавная мысль. Герой приключается, действие крутится вокруг него, такого крутого, но он – не пуп земли. И не главная жаба на болоте. Точнее, на конкретном маленьком болоте, может, и главная, но кроме данного болота имеются всевозможные леса, поля и реки, где жаба вообще не в авторитете. Где-то фоном происходят какие-то события, которые краем касаются героя, и он даже в них принимает участие, но он там – не единственный актор.
Это, кстати, стало залогом того, что мир Тверди превратился в мультипроект. Большинство авторских миров создаются под главного героя и без него не имеют смысла. В мире Тверди главный герой каждой книги – лишь одна из деталей масштабной мозаики. Их, героев, может быть бесконечное число, они могут быть знакомы друг с другом или не иметь друг о друге никакого представления. Мир под влиянием каждого из героев несколько меняется, но в общем-то живет по своим, не очень зависящим от героев, законам. Герои становятся героями только потому, что умудряются стать выразителями тех изменений, которые происходят с миром. Но они – не единственные акторы, влияющие на события, есть много других, не менее мощных. Хотя в каждом конкретном сюжете они, может быть, и не особо видны – в кочки каждого конкретного жабогероя мало что видно.
В общем, чисто марксистская концепция о роли личности в истории.
Например, тема убийства учителя Бабая Сорхана – старого резчика. Кто-то ни с того, ни с сего пришел и выжег мозг очень крутому орочьему чародею. Самого Сархана (тогда еще не Бабая) тоже, похоже, убил, но освободившееся молодое и не сильно покалеченное тело занял дух землянина Бабаева. Кто убил? Почему? Зачем? Ведь услуги Резчика, живого и здорового, как показывают события, в этот момент были востребованы весьма и весьма влиятельными силами…
Бабай Сархан оказывает необходимую услугу. И у него даже получается достичь нужного результата. Сын крупного военачальника выздоравливает, молодой Резчик получает гонорар и превращает его в первоначальный капитал для выживания. И только к самому концу цикла, когда более или менее выясняется, кто мог быть отцом доставшегося Бабаю Сархану тела, становится понятно, в чем накосячил старый Резчик. Шантаж венценосцев – это так себе. Это – большая политика, в которую черным урукам, даже очень крутым, соваться не стоит.
То есть автор не строит действие вокруг героя, а видит динамику мира, в которую встраивает героя.
Я просто любовалась на то, с каким изяществом автор раскидывает по тексту нужные намеки. Умение так строить текст – это одна из граней профессионализма.
Я не знаю, какими методами Капба освоил эти технологии. Может, занимался на каких-нибудь курсах вроде тех, что ведет Александр Мазин. Может, читал умные книжки. Может, повлияло историческое образование и умение думать и анализировать. И большой багаж прочитанной литературы, причем не столько западной фэнтези, идеалистичной в своей основе, а добротной русской реалистической классики.
Теперь – немного об идеях. Буду писать еще (чувствую, Кавба меня долго не отпустит), но пока – чисто по поверхности.
Первое. В базе львиной доли попаданчества лежит махровая социофобия, помноженная на эскапизм. Главные герои, теряя тапки, бегут в иные миры, так как не находят себе места в нашем. Плохо им в реале. Капба стандартно начинает первый том «Великого и ужасного» с этой же темы. Первая глава так и называется – «Не от мира сего». Но сразу же возникает вопрос: а какие обязательно-номативные ТТХ у этого «сего» мира? Какой мир «сей»? Тот, который комфортен для главного героя – со сплавами по алтайским рекам и работой в свое удовольствие, которая к тому же еще дает доход, достаточный для скромной, но не нищей жизни? Или тот, к которому стремится бывшая девушка Бабаева Вика, с дорогими машинами, ночными клубами и поездками на Бали? Какой из этих миров более «сей»?
В общем, с первой же главы Копба умудряется вывернуть шаблон наизнанку.
Бабаев - вполне себе социализированный и прекрасно чувствующий себя в нашем мире молодой мужчина. Правда, он свободен от клинического потреблядства, делающего многих из наших современников несчастными. Однако в реальной жизни хватает и таких людей. Многих из них я знаю лично и мне с ними комфортно. Они живут, работают, зарабатывают, заводят семьи, растят детей, часто имеют какое-нибудь оригинальное хобби типа исторической реконструкции или экстремального туризма, ходят на концерты рок- фолк- и прочих непопсовых групп и не страдают от того, что их жизнь не похожа на видосики всяких там бьюти- и лакшери-блогеров. И, кстати, очень часто именно такие люди покупают книги на АТ.
Нашему герою просто не повезло встретить понимающую девушку, попалась потреблядь, считающая, что стоит большего. Ну – бывает…
И вот сознание такого вполне себе социализированного мужика переносится в тело метиса человека с черным уруком. И начинаются приключения.
Что интересно: структура «Великого и ужасного» вполне соответствует структуре «боярки». Главный герой, которого теперь зовут Бабай Сархан, потихонечку обзаводится друзьями и компаньонами, побеждает врагов, совершает подвиги, повышает свое материальное благополучие и собирает свой клан. Параллельно на него западает то одна, то другая красотка. Естественно, у героя есть супер-способность. И не одна. Все по классике боярки.
Впрочем, чем дальше, тем чаще канонические сюжетные ходы оказываются завязаны в элегантную фигушку. Чего стоит хотя бы тема происхождения Бабая Сархана. С одной стороны, намеки на родственную связь с правящей семьей – великолепный обоснуй для многих как бы роялей в кустах вроде интуитивного владения базовыми ментальными техниками. С другой стороны, вместо логичных для любой боярки попыток борьбы за престол герой четко проводит границу необходимого ему уровня власти. Собственно говоря, одна из основных идей «Великого и ужасного» в том, что деньги и власть – не самоцель, а лишь инструмент.
Есть необходимое, есть достаточное. И получить титул князя Бабаю Сархану понадобилось лишь для того, чтобы стать в глазах социума ровней своей возлюбленной. А не нужно бы это было – так все титулы нафиг не нужны.
Еще одна грань, которая мне понравилась, это тот самый антиэскапизм.
Мир сервитута, в который попал Бабай Сархан, в концентрированном виде содержит весь негатив классического «русреала». Снага, весьма похожие на алкашей и шпану российских (и, наверное, белорусских) рабочих окраин. Гоблины с их матом-перематом, превратившемся в префиксы. Криминальные «бригады», крышующие мелкий бизнес, и разборки между этими «бригадами». Дома-руины, в которых как-то выживают обыватели, способные более или менее себя защитить. Не способные – не выживают. Полное отсутствие каких-то вменяемых коммунальных служб, не говоря уже об органах охраны правопорядка. Тех нет от слова вообще.
Грязь, мусор, вонь…
В общем, все окружение главного героя – то, что любой эскапист назовет «быдлом». Но Бабай Сархан принимает этот мир как данность и просто начинает убирать мусор. Начинает продавать в ночной кафешке нормальную вкусную еду. Шаурму не из пробежавшей мимо собаки или синтетического белка, а из нормальных мяса и овощей. И хороший кофе. Потому что считает: даже гоблины достойны нормальной еды. Потому что даже они – не быдло, а разумные существа. И потому что именно гоблины первыми помогли Бабаю Сархану освоиться в мире Тверди.
С этого и стартует сюжет.
В общем, очень правильные идеи.
И очень правильный автор. Как мне показалось, написав «Великий и ужасный» сюжетно строго по канону «боярки», которая растет из древней, как говно мамонта, сюжетной схемы «обретение утраченного наследства», автор понял, что перерос каноны.
Логика канона вступила в противоречие с логикой образа героя и идеями автора. И автор забил на канон. Главная тема двух заключительных томов цикла – «как избежать превращение во власть». Пытается «соскочить» с необходимости стать эльфийской владычицей возлюбленная Бабая Сархана. Впрочем, она с переменным успехом занимается этим весь цикл. Не стремится в большую политику и сам Бабай Сархан, хотя после событий во время войны он и его ЧВК «Орда» становятся весьма значимым центром силы. Но ему нафиг не сдались разборки с великим аристократическими родами…
В общем, идеи, заложенные Евгением Капбой в цикл «Великий и ужасный», диаметрально противоположны тому, что привлекает всяких мечтателей о хрусте французской булки. Но, оказывается, не эскапистски настроенных читателей, для которых погружение в мир Тверди – просто отдых и развлечение, достаточно много.
Кто-то мнит себя аристократом, заброшенным злой судьбой в окружение всякого быдла, и из кожи вон лезет, чтобы хоть пальчиком прикоснуться к тем, кто рожден с золотой ложкой в задниц (с), ломится туда, где водятся эти мажоры – в дорогие ночные клубы, а еще лучше – на Бали… А кто-то готов за гораздо меньшие, но тоже деньги, мерзнуть и мокнуть, спать в палатках, срать под кустом – и быть совершенно счастливым, пролетая на катамаране по алтайским порогам…
Мне ближе последние.