Рецензия на роман «Зеркало для Снежной королевы»

В сказке Андерсена зло начинается с разбитого тролльского зеркала и осколков, попавших Каю в глаз и в сердце. Мир перестаёт быть собой: розы чернеют, люди искажаются, а властная и мирная волна ледяного совершенства уводит Кая прочь от живого тепла. В романе Елены катастрофа куда прозаичнее — и оттого страшнее. Осколок здесь не волшебный, а бытовой, въевшийся под веко так давно, что уже не отличить искажение от реальности. Имя ему — «все так живут».

Сразу скажу, это книга не о браке и не об измене. И даже не о позднесоветской духоте, хотя духота здесь, стоит заметить, полноправный персонаж. «Зеркало для Снежной королевы» — о привычке смотреться в чужие зеркала и принимать их кривизну за собственную внешность. Лара годами сверялась с отражениями, которые ей услужливо подставляли: мама, требующая благодарности за то, что родила; свекровь, чьё недовольное лицо загораживало солнце даже в отпуске; муж, убеждённый, что жена без него — пустое место; сослуживицы, уверенные, что развод — клеймо на всю жизнь. Годами исправно глядясь в кривое зеркало, Лара ни разу не спросила себя: кто эта женщина, и чего она хочет?

Авторский метод здесь — медленное накопление. Не взрыв, а осыпь. Эпизод за эпизодом нарастает ощущение, что ты сидишь в том же душном кабинете и слушаешь Лару, и воздух сгущается, и хочется то ли распахнуть окно, то ли встряхнуть героиню за плечи.

При этом Лара — не жертва, она неосознанная соучастница собственного заточения. Елена отказывает читателю в комфортной позиции «бедная женщина, загрызли обстоятельства». Нет, Лара сама выбирала не слышать, сама зажмуривалась в самые острые моменты, сама годами кормила обиду и ждала, что мир одумается и выдаст ей компенсацию. И в этой неудобной двойственности — главная удача книги.

Три голоса в кабинете — это не просто композиционный приём, а три возраста женской души. Ксюша ещё толком не жила и оттого самоуверенна и бесстрашна; её максимализм раздражает, но именно он режет натянутую паутину «так принято». Светлана Михайловна уже доживает свою-чужую жизнь и теперь рьяно охраняет её устои, потому что признать их ложность — значит признать, что всё было зря. А между ними — Лара, уже переставшая быть Ксюшей и отчаянно не желающая становиться Светланой Михайловной. По сути, она представляет собой сам момент выбора, застывший на целый роман.

И вот что важно — финал не даёт гарантий. Лара не перерождается в богиню осознанности, не пишет бывшему язвительное письмо, не уходит в закат под руку с брутальным красавцем, изящно цокая каблучками. Она просто впервые за долгие годы делает для себя кое-что знаковое. Этого мало для блокбастера, но для жизни — колоссально много. Потому что одно собственное решение весит больше, чем десять лет чужого снисходительного поощрения, маскирующего натянутые вожжи.

Отдельно отмечу работу с бытом. Тараканы, заполонившие съёмную квартиру и не желающие уступать ни пяди, вечно текущий кран, новоиспечённая свекровь, нагло натягивающая на себя свадебное платье невестки — всё это не декорации, а двигатели сюжета. Быт здесь не фон, а антагонист, медленно и неумолимо пожирающий нежность, влечение, доверие, а затем и надежду. И читатель верит этому, потому что видел такое сам — или боится увидеть.

В книги есть мелкие недочёты, но честность, с которой Елена проговаривает неудобную правду о женщинах, взращенных на пустых кашах из крупы «будь скромной» и «не высовывайся», искупает многое. Это не роман-утешение, а роман-зеркало. Хорошо, если, читая, вы не узнаете в нём себя. Но если узнаете — возможно, тоже захотите наконец разбить его к чёртовой матери и увидеть в открывшемся проёме дорогу к себе.

Искренне благодарю Елену за думательную книгу.