Рецензия на роман «Короли без короны»

— Сеня, получается, мы с тобой — полные идиоты. Ты давай сочиняй, как будто мы с тобой два крутых. Как Харли Дэвидсон и ковбой Мальборо!

— Федор Михалыч, а давай ты теперь будешь звать меня по-другому?

— Это как, Сеня?

— Зови меня теперь «Сеня Лютый»!

один очень крепкий и большой дуэт

Я вернулся из небытия,

Да-да, это я!

одна интересная личность

Ко второму тому я приступил сразу по завершению первого, то бишь в ноябре–декабре прошлого года, однако осилил только пару-тройку глав. Не потому, что все плохо. Я переключился на другую серию, которая казалась перспективной, но на третьей книге скатилась в адовый пиздос смеси «Дома-2», «Беременна в шестнадцать» и «Кохана, ми вбиваємо дiтей» в атмосфере раннего средневековья. Потом перешел на хорошие книги, т. е. не Тупейчик продуксьон, наконец-то закончил растянувшуюся на 14 лет одиссею по «Плоскому миру». Потом впал в депрессию, поплавал на дне бутылки, чуть не сдох, занырнул в унитаз работы, а последние месяца два все свободное время залипал в «Баттерлорде». Но в конце июля сложилась благоприятная обстановка и я вернулся хотя бы к чтению. Хотя бы иногда.

Ну и вот.

Осилил.

Смен за пять, а не как в прошлый раз за семь месяцев, что как бы уже слехка намякиват. Хотя определенные выводы сделал еще тогда, в ноябре–декабре. И выводы неутешительные.

Если помните (хотя нах оно кому нужно), я основательно менструировал на тему первого кирпича, разложил его на молекулы, плесень, липовый мед и влез немытыми пальцами во все незащищенные нежные места. Некоторые мои заявления были избыточными, сейчас я бы выразился иначе, но я от них не отказываюсь. В тот раз мой модный приговор был примерно следующим: несмотря на тонну косяков, что-то в первом кирпичике было такое, что я дал ему шанс. Сейчас я пересмотрел свое к нему отношение, и тот кирпич все же был плох. Все то положительное, что я отмечал, — не более чем статистическая погрешность. Он плох сам по себе, написан крайне неуклюже и без четкого понимая, зачем, а главное, нахуя написан. А в связке со второй книгой он не то что плох, он безбожно всрат. Если ты все-таки осмелишься занырнуть в перипетии гачи-капоэйры строго гетеросексуальных мужчин в пидорских колготках, я настоятельно рекомендую всратый кирпич пропустить и начинать сразу со второй книги. Серьезно, ничего важного и нужного, кроме пары моментов, которые я все равно обозначу, ты там не найдешь и только испортишь себе впечатление и даром потратишь время.

К сожалению, сам я не могу выбить из башки знание о всратом кирпиче, а очень хотелось бы, и можете не верить, но оно мне не раз сильно мешало. Когда тетеньки-создательницы снисходили до обращения к первой серии, я долго сидел и не мог понять: а вы точно пересказываете тот всратый кирпич, который я читал, или какую-то другую книжку, которую нагло зажопили? А еще меня не покидало чувство, что тетеньки сами осознают (но вряд ли в этом признаются и до талого будут защищать свое детище) всю врастость и ненужность всратого кирпича и ненавязчиво так, прям по живому без анестезии ржавым топором пытаются отретконить его в режиме онлайн, нахально впихуивая факты, которые тупо рвут пространственно-временной континуум. Или вообще делают вид, что его никогда не существовало, а меня конкретно заглючило.

Исполнение второго тома осталось плюс-минус на том же уровне, и я бы не стал повторяться, если б с отдельными его моментами не творились очень странные дела. Вот, к примеру, язык повествования. С одной стороны, есть явный прогресс. Тетеньки, взяв волю в кулак, совершили акт геноцида против мальчиков и шевалье, сократив их популяцию почти до приемлемых значений. Можем ведь найти заместительные, коли захочим, таки чего кривляться было?.. Но, с другой, свято место пусто не бывает, и нашелся другой способ знатно побесить меня одним-единственным эвфемизмом четвертования — поездкой на четверке лошадей. Видать, тетеньки сочли его дико поэтичным (на самом деле нет). Благо, это лишь очаговый всплеск. А вот на постоянной основе — ебейший пиздос с согласованием. На каждой странице, и я не утрирую, буквально на каждой их минимум по разу, а нередко по 2-3-4 штуки. От этого иногда казалось, что набивался текст то ли с телефона левой пяткой правого копыта, то ли инвалидной обезьянкой с синдромом Дауна из шапинского штата программистов Тупейчика, которая просто не в курсе, как адекватно строить предложения. Вас вроде двое, в четыре глаза дурость друг друга видна куда лучше, чем когда сидишь в одинокого (мои обзоры тому пример). С пунктуацией тоже ахтунг, особенно по части вводных конструкций и оборотов типа «да нет наверное». А еще тетеньки-создательницы часто грешат смысловыми повторами. Тут по классике, мое любимое: персонаж над чем-нибудь упорно порефлексирует, через страницу пару раз повторит, а потом ему кто-нибудь еще и расскажет о том, чего он там нарефлексировал. До кучи одними и теми же словами. Боитесь, не пойму? Похвальная забота, конечно, но вы бы с тем же рвением разжевывали исторические факты, к которым обращаетесь.

А тут все без изменений. Тетеньки по-прежнему убеждены, что пишут не для нормисов, которые на уроках истории в школе хуи пинали, а для сабантуя профессоров с десятком монографий по Франции XVI века. Поэтому достаточно упомянуть некое событие одним словом, и это все объяснит, по их мнению. Между прочим, за 70-е годы во Франции отгремело 4 или 5 гугенотских войн. Как это отражено в романе? А просто идет какая-то гражданская война, от которой всем грустно. Правда, по тексту это совершенно неочевидно, и вдвойне смешно оттого, что часть персонажей, в том числе и главных, героически воюет 5 лет без передыху. Говорится об этом хоть что-то? Нет, потому что «фон жизни». Фон-то фон, кто ж спорит, но я-то живу не в XVI, а в XXI веке, вы не персонажам, вы мне объясните, че у вас там, блядь, происходит. А то знаете, это слегка утомительно на каждый ваш бздык по полчаса лопатить енторнеты.

Усугубляется ситуация и тем, что ко второй половине романа заметно расширяется география. События разворачиваются не только во Франции, но и в Нидерландах, где еще с 60-х гг., для справки, идет Восьмидесятилетняя война, aka Нидерландская революция, которой герои прямо руководят. И это ключевые события, о которых что? Правильно, во всратом кирпиче, где хронологически все это завязывалось и переходило в горячую фазу, не было ни слова. Как и во втором томе, за исключением пары десятков слов. Ведь вместо того, чтобы хотя бы на страницу раскидать расстановку противоборствующих политических сил, за исключением плохой Испании и всех хороших остальных, разумеется, тетеньки предпочитают главу вешать на крышу дома колесо для аистов, которое никому в хуй не впилось и о нем больше ни разу не вспомнят. Ебать у вас приоритеты.

Усугубляется ситуация и безумным количеством бирок с именем. Тети совсем совесть потеряли и теперь просто вбрасывают их вообще без контекста и малейших пояснений. Тратить слова на экспозицию? Зачем? Ты обязан их знать. Даже и особенно если они выдуманные. И особенно если это кто-то из переживших всратый кирпич. Даже если упоминались один раз левым справа в десятом ряду возле двери в сортир. 98% этого паноптикума по-прежнему обладают только именем при титуле и нужны исключительно для обозначения титула при имени. Только вот одна проблема: теперь у этих бирок не только одинаковые титулы, но еще и имена, оттого я быстро бросил попытки понять, кто на ком стоит. Чтоб вы понимали, тут минимум четыре Филиппа: один король, другой придуманный, а двое то ли папа с сыном, то ли один человек, то ли папа с сыном под разными именами, но с одним титулом.

Остальные же 2% являются сугубо сюжетными функциями и выразительны, как консервная банка, полная сырых бычков. Эта проблема тянется еще со всратого кирпича: создательницы наплодили пустых болванчиков хуеву гору, кого-то попытались даже наделить личностными качествами. Вот только наплодить-то наплодили, а что с ними делать — вообще не знают. Оттого все эти «герои» появляются лишь от случая к случаю, на пару абзацев, а большую часть повествования курят «Приму» без фильтра и не отсвечивают. Поэтому не ведитесь. Даже если вам, как и мне, опять начнет казаться, что пул главных героев расширился, то нет. Это ровно тот же капкан, что и во всратом кирпиче: первая половина романа перегружена филлерными сюжетами, которые ведут другие лица, но эти линии быстро сворачиваются, обрываются, не приводя ни к чему значимому, а другие лица уводятся на десятый план и в дальнейшем если в тексте и фигурируют, то на уровне блеклой тени без реплик или же просто упоминаний. Благо, тут без иронии, создательницы хоть раз смогли расставить приоритеты, и эти филлеры короткие, основному сюжету не мешают.

А в полном смысле героев по-прежнему лишь двое — хорошо знакомая сладкая парочка Жора, он же Миша, он же Лошарик, и Саша Бритый. И вас сильно удивит, но эти их версии мне понравились куда больше. Одна бяда: с самими собой из всратого кирпича они не имеют ничего общего, кроме имен. И не потому, что выросли — между книгами прошло всего 4 года. Нет, это совершенно другие персонажи.

Вот, к примеру, Жорик. Он с первых же строк предстает опытным царедворцем, дальновидным и расчетливым политиком, заслуженным военным и просто благоразумным и уравновешенным, целеустремленным человеком, который даже способен что-то распланировать, организовать и решить возникающие проблемы. А еще он, оказывается, теперь толковый врач, натурфилософ и физик-оптик, готовый вот-вот изобрести снайперский прицел и фотокамеру. Еще и настоящий художник! И вот откуда у него внезапно проклюнулись эти таланты, а главное, где он их прокачал? С художествами ладно, об этом действительно говорилось во всратом кирпиче, даже внимание акцентировалось, а остальное? Всю первую половину кирпича Мишка либо бегал за свежими письками, либо из-за свежих писек выгребал. Вторую же половину делил с Нанси санькино сердечко и прочие его окрестности, а потом на 3 года укатил в Польшу. Очевидно, прокачался где-то за кадром; там же, где участвовал в заговорах, политических убийствах, воевал и постигал все ужасы испанского владычества, будучи при этом племяшом Филиппа II.

Санька… как по мне, это и вовсе отдельный вид рофла как искусства. По всему видно, тетечки без ума от этого персонажа и, как типичные фанатки, в обожании своем доходят до крайних форм лютой, бешеной ненависти. Помните — соболезную, если да, — около половины прошлого кирпича Сашко нещадно пиздили кирзачами и в буквальном смысле через раз пытались передать его очко в зрительный зал? Так вот забудьте. Все его пажеское бытие инвалидное, полгода жизни на парижском днище, паханство на луврском районе, даже его любовный гей-угольник и бурные драмы с перспективным тестем и невестой в импотеку — вот это вот все було просто так, шоб было. Ну, чтоб мертвого котенка было еще жальчее. Для Санькиного характера важны ровно два момента: то, что он книжки полюбил читать, и то, что в армию слинял. Именно армия сделала из него человека и дала те профессиональные навыки и личностные качества, которыми хотя бы формально Санчело пользуется. И угадайте, что? Ебстественно, о его службе не говорится ни слова. Кроме прохладной истории абзацев на пять, как в плену у де Муи его людей немножко стрельнули, и широченной отмашки, что Санька стал незаменимым лейтенантом с черным поясом по партизанству и разведке.

Насколько это генитально? Ну, как если бы Федор Сумкин 2,5 тома бухал в Шире и дул с Сеней ганджубас, а в середине третьего очухался в доме агента Смита без пальца и рассказал Пендальфу, как утопил кольцо в мордовской домне, колоссально морально-нравственно и физически при том пострадав. Остаток же третьего тома никак не мог определиться, в чем явиться в Серую гавань: в бронежилетке из шкуры с жопы дракона или с джейдайской саблей по фамилии Стингер на босу ногу.

Но повторюсь, новая версия персонажа лучше. Сознательнее, что ли, а главное, ни разу не впала в истерику. Даже у Жорика пару раз ПМС приключился, а тут стабильность, как у трехсотлетнего доллара США. Правда, матушки-растворительницы в попытках хоть как-нибудь связать две версии одной личности очень часто, особенно в начале, заставляют Шурынду рефлексировать обеими руками над своей скорбной биографией. И это выглядит не как размышления повзрослевшего человека об ошибках и дурости по малолетству, а как оно есть: неуместными и натужными попытками тетенек оправдаться и доказать самим себе, что 29 а. л. всратого кирпича накатали не впустую.

Впрочем, тетеньки все равно отыскали способ унизить несчастного попуска и со второй половины книги записали его в либерах. И не просто либерах, а с привкусом либертарианца. Ну там, за все хорошее против всего плохого, свобода для всех, но никакой свободы врагам свободы. Хотя время от времени его зарубает, как будто родился на улице Ленина, и кажется, еще немного — начнет скандировать что-то в духе «Землю крестьянам, города — горожанам, долой сословное общество, дворянську банду геть!» И ладно, оно бы еще проканало в Великую Французскую, но в XVI веке… в фотокамеру поверить проще.

Ну и остался сюжет.

Вот сюжет — это именно то, где была проделана существенная работа над ошибками и переоценка ценностей. Да, форма, содержание, акценты все еще где-то между ментовским отчетом и списком дел на сегодня, но то, что он есть, и хоть не сразу, но все же претендует на некую целостность и последовательность событий — уже огромное достижение.

Итог

Несмотря на вышесказанное и мой саркастичный тон, роман мне понравился. В целом, а не по отдельности, как предыдущий кирпич. Реально сгорела жопа у меня только на моменте со склеротиками-маразматиками. Ну серьезно, это просто издевательство над читательским интеллектом, контрить такое станет только пациент соседней палаты, которому курс карательной психиатрии не прописали еще. Ну да, приоритеты, акценты, «фон жизни» вместо адекватного и понятного бэкграунда — это, конечно, подбешивает. Все-таки от исторического, хоть и альтернативного романа про религиозные войны и 80-тилетнюю войны ждешь явно не того, что персонажи главу будут тягать колеса по крышам. С другой стороны, каждый пишет о том, что хочется, и никто ему не запретит. Тем более что читается не без интереса. Лично мне интересно, чего еще отчебучит сладкая парочка (сами решайте, которая из). Может быть, через годик напишу обзор и на третий том. Он как раз поделен на 4 части, может, тетеньки-создательницы допишут.

А на этом все.

Руби хардкор, ебашь металл и помни: утром — кефир, вечером — клистир, или по дурдому соскучились?