Рецензия на роман «Тёмное пламя. Том 1.»
Коварные сети эльфийских владык
С одной стороны, роман, вроде бы, можно назвать «обычным фэнтэзи», опирающимся на десятки предшественников, начиная с Толкиена, описавших взаимоотношения эльфов, гномов, орков и людей в волшебных мирах. Всё это, включая обязательных драконов, в романе Леднёвой присутствует, разве что в центре повествования у неё не люди, как это обычно бывает, и не какие-нибудь хоббиты, которые тоже в конечном итоге люди, а эльфы. Впрочем, в современном фэнтэзи и это не диво.
С другой, именно ТАК подобное фэнтэзи мало кто пишет. Я имею в виду, как ни парадоксально это звучит, сугубый реализм в описании магической вселенной и действий её обитателей. Конечно, такая подача — визитная карточка популярного ныне тёмного фэнтэзи, и прежде всего одного из его корифеев Джорджа Мартина. Но разные авторы исполняют это с разной степенью мастерства и убедительности. И особенно удачно это получается, если авторская вселенная не слишком-то и фантастична — как у того же Мартина, где во вполне реалистическом альтернативном Средневековье имеется лишь пара-тройка настоящих магических фантдопов. Тогда и действия, и мотивации живущих там людей легко изобразить максимально приближенными к реальности.
Однако у Леднёвой всё не так. Это, как сказано, полноценный магический мир с волшебными существами и законами. Тем не менее мотивации героев выстроены столь убедительно, что безоговорочно веришь им — кажется, именно так они и должны думать и поступать в подобных обстоятельствах.
Чтобы прояснить эту мысль, следует дать краткую экспозицию по миру Элиндар:
«…Пять континентов, из которых после множества войн и катастроф уцелел лишь один, потому что его защищала Радужная Завеса, поддерживаемая Изначальным Древом и Материнскими Рощами».
На ограниченном пространстве теснятся люди, эльфы, гномы, орки и другие расы, объединившиеся в несколько государств. Отношения между ними запутаны и часто напряжены, но в момент, когда происходит основное действие романа, открытого столкновения нет.
При этом над миром дамокловым мечом нависает пророчество о втором пришествии злой богини Аласты, которая более тысячи лет назад и инициировала катастрофу, но последним усилием великого мага Невлина была заключена в непроницаемый кокон, где и томится. Для борьбы с её грядущим пришествием был создан магический орден Эр-Тирион, практикующий изуверские обряды. Ко времени основного действия романа до предсказанного нового воплощения Аласты в человеческом теле остаётся три года, и это ставит героям романа тревожный дедлайн.
Кроме того, три сотни лет назад произошла война людей и эльфов, результатом которой стало уничтожение Изначального Древа, служащего осью, вокруг которой вращается этот мир. Теперь эльфийские княжества держатся только на отпрысках этого Древа, растущих на их территориях. Ещё одна сверхзадача героев — возродить Древо и, соответственно, эльфийскую империю.
Как видим, вселенная эта сложна и многомерна, а порой выглядит запутанно. Тем более, что, помимо изложенных реалий, она обладает множеством других. Например, мрачным и непостижимым магическим наследием вторженцев из иного мира — ингров, ещё более древних, чем случившаяся тут глобальная катастрофа, оставивших в Элиндаре жуткие следы.
И таких деталей ещё немало, к примеру, упоминания об оборотнях, наличие вполне классических вампиров и так далее. Казалось бы, фулл хаус стандартного фэнтези-мира. Но, повторюсь: в данном случае важно не что, а как. Все персонажи романа отнюдь не куклы, олицетворяющие те или иные аспекты магии. Это вполне живые… именно люди, хотя большая часть из них эльфы. Они испытывают те же эмоции, что и мы — любят, соперничают, ненавидят.
Но их очень долгая жизнь и владение разного рода магией тоже мощно отражаются в их образах — что, в общем, довольно редкое явление для фэнтези, в массе которого волшебные субъекты мало чем отличаются от наших современников. У Леднёвой же эльфы именно эльфы, они думают и действуют, как должны существа, не принадлежащие человеческому роду. Их любовь и ненависть долговечны, а интриги рассчитаны на столетия вперёд. Читая роман, это следует помнить и понимать, что мотивы и модус операнди большинства его героев сильно отличаются от наших:
«В сообществе Старших отношения зачастую балансировали на грани холодной неприязни и скрытой вражды. И лишь три непреложных закона не позволяли начаться открытой войне: не убивать, не принуждать силой и магией и не разрушать чужую любовь. Все эти законы были следствием крайней малочисленности Старших и их низкой плодовитости: даже связанной настоящей любовью паре порою требовалось несколько десятков лет, чтобы зачать ребёнка, при том, что шанс успешно выносить его был ещё ниже».
Старшие — первые поколения эльфов. Они живут так давно, пережили так много событий и эмоций, что теперь главная движущая сила их жизни — скука:
«Ты веришь, что Старшим есть дело до утраченных земель? Нет, княжна. Большинству просто скучно, и они развлекаются, каждый на свой лад. Даже возрождение Изначального Древа для них — всего лишь повод закрутить несколько новых интриг. И играть они намерены… по-всякому».
При этом гигантская жизнь вовсе не делает их возвышеннее и благороднее:
«Магическая сила не обязательно сочетается с мудростью или хотя бы наличием здравого ума… Да и долгая жизнь не гарантирует их обретения».
Впрочем, не делает она из них и бездушных монстров.
В такой трактовке, кажется, проглядывает некоторая полемика с Профессором, чьи эльфы практически идеальные существа. Например, не очень красивая история Грайвена и Вириэны явно противопоставлена великим любовям эльфов и людей из толкиеновского легендариума.
В то же время автор и на минуту не даёт читателю забыть, что это не люди, а могущественные и почти бессмертные существа… Так что с одной стороны они предстают во всём своём фантастическом величии, а с другой — нам, смертным, вполне понятны. Чтобы соблюсти такой баланс, надо обладать немалым повествовательным мастерством.
Особенно удалась передача ощущения хронологической глубины их деяний. В них нет ничего сиюминутного — они знают, что их жизнь очень велика, и их стратегии строятся соответственно. Так что раскрываемые в романе интриги эльфийской знати были завязаны за десятилетия и даже столетия до основного таймлайна:
«А вот это вполне в духе Старших… Приложить массу усилий, выстраивая многовековую интригу, чтобы уязвить и заодно развлечься. Но с тем же успехом это может быть лишь дымовой завесой для другой, более сложной интриги. Или нескольких интриг».
Помимо прочего, это создаёт ощущение, что начатые в незапамятные времена комбинации делают из персонажей неких марионеток, которыми манипулируют настоящие игроки. Примерно так порой воспринимается мир Дюны, в котором давние генетические манипуляции вроде бы предопределяют судьбу главных героев. Однако и у Герберта, и у Леднёвой они демонстрируют в конечном итоге, что без всякого сомнения обладают свободой воли.
Кстати, в аспекте хронологии чтение романа несколько затруднено: он ведь показывает события, происходившие на протяжении не менее трёхсот лет. Конечно, давние эпизоды даются в относительно кратких флешбэках, но всё равно читателю приходится делать усилие, чтобы соединить происходящее в сюжете в целостную картину — флешбэки накладываются на основной таймлайн. Но это же придаёт повествованию и впечатляющую глубину. Да и вообще подобная структура задана самой логикой мира, и тут претензий к автору быть не может.
Хотя порой описание изощрённых раскладов при эльфийских дворах выглядит порядком запутанным для читателей:
«Княжича никто из компании Мирверина не воспринимал всерьёз, и, соответственно, не ожидал от него сюрпризов. И Эмор, и князь Иолана, который, несомненно, стоял за её плечом в этой интриге с исключением Риана из списка претендентов на руку и сердце княжны, самонадеянно полагали, что до сих пор полностью контролируют ситуацию».
Персонажи-люди с обычным сроком жизни тоже становятся фигурами эльфийский игр, да и сами пытаются играть с ними, однако их возможности явно не равны:
«Твой отец влез в игры бессмертных, за что и поплатился! Все мы для них игрушки».
Хотя есть в романе и смертные, играющие с эльфами на равных, например, Сандаар, верховный маг Эр-Тириона. Эта исполненная мрачной силы личность — один из самых удачных и загадочных персонажей романа, действующий как бы в стороне от основной сюжетной линии, в периодически возникающих по тексту интермедиях. Однако вскоре читатель уже не сомневается, что он крайне важен для всей истории, хотя его вовлечённость в события проявляется постепенно и в первой книге до конца так и не раскрыта.
Вообще-то, большинство, если не все персонажи отработаны отменно. Прежде всего, центральная пара — принцесса эльфийского княжества Арденский Лес Рэйвен и её друг детства Риан. Это, конечно, любовная линия, но, как и весь роман, вовсе не из стандартного ромфанта. Она тоже подчинена логике вселенной — в ней имеют значение и магически способности пары, и их генеалогия, и соображения высокой эльфийской политики. И она воссоздана с тем же тонким психологизмом, что и многие другие коллизии романа.
То, что перед нами именно лавстори, описанная в стиле слоубёрн, читатель, похоже, осознает куда раньше, чем сами её участники. Они продолжают вести себя, как в детстве, когда вместе играли и убегали из дома. Более того: у Риана разворачивается сложный и тяжёлый роман с «роковой женщиной» Эмер, которая, вроде бы, и играет с ним, и в то же время питает к нему настоящую страсть. Рэйвен это не нравится, но она всячески поддерживает друга в этой непростой ситуации. В то же время их обращение друг с другом недвусмысленно свидетельствует о романтических чувствах между ними:
«Рэйвен молча смотрела на Риана, не зная, как начать разговор. Она вдруг едва ли не впервые заметила, что её друг очень красив, хотя в тонких чертах его лица не было ни капли мягкости. Изумрудные, словно весенняя трава, глаза отражали спокойную уверенность в себе и готовность к любому повороту событий».
Впрочем, в первой книге явно происходит лишь завязка этой линии, которая может повернуться, как угодно.
Не менее интересны и другие персонажи, и их отношения друг с другом, часто тоже выписанные с тончайшими нюансами: например, Фаэррон, князь Логрейна, мудрейший манипулятор, или князь-пират Ниеллен. История поисков этим ярким персонажем исчезнувшей богини Стратим, в которую он, кажется, влюблён, очень интригующа и, надеюсь, получит полноценное продолжение.
К слову, иные, кроме эльфов, волшебные существа тоже присутствуют в сюжете вполне зримо, являясь полноценными персонажами романа: Драгомист — интересный вариант владыки вампиров, или верная ручная мантикора Кори, или лишь мелькнувший орк-привратник Тилли, мастер-игрушечник — все они осязаемы, можно сказать, материальны, и описаны столь ярко, что буквально врезаются в сознание читателя. Например, очень запоминается эпизод ироничной беседы призрака древнего провидца Рангона с вызвавшим его из загробного мира тёмным магом.
Боги мелькают тоже, например, в сцене явления Матери Тьмы Мораг верховному магу Сандаару. Но даже не являясь лично, они мощно влияют на сюжет, поскольку в беседах и воспоминаниях персонажей предстают ключевыми фигурами этого мира. Кажется, в нём имеет место вариант дуализма: есть верховный светлый бог Илфирин, которому оппонирует та самая тёмная Мораг. Однако здешняя божественная иерархия, статус и роль остальных упомянутых божеств, той же злокозненной Аласты, пока не слишком понятны. Надеюсь, это будет прояснено в последующих книгах.
Что ещё несколько ставит в тупик: крайне запутанное родство персонажей. Часто трудно сходу разобраться, кто из них кому кем приходится, а автор лишь вкратце проговаривает их генеалогию:
«Все намного интереснее, — Морион задумчиво улыбнулся. — Алеа — праправнучка Невлина. А её прапрабабка — сама эльфийская королева. Это произошло задолго до того, как она вышла замуж за Аэриона. И вот эта самая Алеа и попросила королеву помочь Грайвену с… возвратом престола. А та уговорила мужа».
Но это дело поправимое (тем более, что к книге прилагается генеалогическое древо персонажей), а вот сам мир, хоть его реалии местами тоже несколько запутаны, описан роскошно. При всей своей сложности, он выстроен с той же безупречной логикой, что и другие описательные конструкции романа. Очень к месту и его фактурность, тщательное воссоздание даже мелочей, вроде мер длины:
«На горизонте виднелись округлые вершины самых высоких гор. От них до более отвесных восточных предгорий, спускающихся к Великому Океану, было не менее тысячи фарлонгов, а с юга на север хребты Синегорья, изрезанные многочисленными ущельями, распадками и базальтовыми плато, протянулись на шесть тысяч фарлонгов».
Автор постаралась привнести логику даже в такой, казалось бы, традиционный и тривиальный атрибут фэнтэзи, как драконы, обосновав их физиологию:
«Желудок один, вот тут у него мускульный мешок с горючей смесью, а за ним такой же, но со сжатым газом — усмехнулся он. — Видишь наросты на самых длинных клыках? Воздух выталкивает смесь по самому узкому горлу в пасть, а затем наружу. Зубы задевают друг друга, высекая искру».
Маленький эпизод с нападением драконов, кстати, радует своей живостью и забавным твистом со «сменой пола» дракона. Это тем ценнее, что экшена в романе, вообще-то, не слишком много — остроумных и изящно-многозначительных диалогов навскидку больше, чем действия.
Зато стиль почти безупречен — и в тех же диалогах, и в описаниях, красивых, иногда мрачных, и всегда очень визуализированных:
«…Солнце окончательно скрылось за холмами. На небе появились перистые облака, мерцающие перламутром, подсвеченным закатным заревом. Тёмная гладь воды исчезла за озаренной небесным сиянием жемчужной завесой, но вскоре туман начал отступать от берегов к середине озера, словно под взмахами огромных невидимых ладоней».
«Замок угрожающе нависал над заболоченным озером с топкими, поросшими камышом и осокой берегами. От воды исходило зеленоватое свечение. Крепостные стены казались монолитными, словно кто-то огромным зубилом высек их целиком из огромного камня и отполировал до зеркального блеска. В очертаниях и пропорциях замка было что-то странное, неправильное, тревожащее. Мигающие в узких бойницах оранжевые огоньки усиливали общее гнетущее впечатление».
Следует упомянуть и уместные литературные аллюзии — не только на Толкиена, но и, например, Желязны (Арденский лес и путешествия в Тенях). Правила ордена Эр-Тирион напоминают «Правило двух» ситхов из «Звёздных войн»:
«Трёх сыновей должен был создать каждый верховный маг Эр-Тириона на пике своего могущества и воспитать их в духе заветов Ларна, чтобы пасть от руки одного из них в магическом поединке, уступив место главы Ордена».
Флешбэк с унижением юного Ниеллена Вириэной заставляют вспомнить глумление отца Гарри Поттера над Снейпом. Тёмные башни, источающие злую энергию, приводят на ум «Обитаемый остров» АБС. Даже имя певца-пророка Талеесина — отсылка к легендарному древнему кельтскому барду.
Всего сказанного, думаю, достаточно, чтобы понять: мы имеет дело с недюжинным произведением популярного жанра. Надеюсь, последующие книги цикла будут не хуже.
Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.