Рецензия на повесть «Абонент недоступен»

Ах, Самара-городок, беспокойная я...

Закончила читать книгу, долго обдумывала, перечитывала, делала пометки, цитировала... И вот, собственно, принесла даже не рецензию, а свои мысли и эмоции от прочитанного. Вдруг вам станет интересно. 

Однако спешу сразу предупредить: книга не для всех. Здесь глубокая и травматическая история главной героини, которая пережила так называемый «синдром Мэрилин Монро». 

Про синдром Мэрилин Монро года четыре назад я прочла в одноименной книге, а потом и в следующей (по той же теме) – «Женщины, которые любят слишком сильно». И там, и там у героинь при всём их внешнем благополучии и большой популярности имелась в душе огромная прореха, настоящая чёрная дыра, куда работа над собой и верой в свою божественную исключительность улетала как в прорву. Почему? Да потому что ещё в детстве родители загипнотизировали несчастного ребёнка мыслью, что для осознания собственной ценности и важности, нужно, чтоб его полюбил кто-то ещё. И носится ребёнок сначала за холодной матерью/отцом: «Мамочка/папочка, смотри, я тебе рисунок нарисовала!» – «Что мне твой рисунок? Ты в конкурсе рисунков сначала займи первое место, а потом посмотрим». И так до бесконечности всю жизнь это бедное дитя добивается любви: сначала мамы/папы, потом друзей/соратников/коллег/окружающих, потом особей противоположного пола.

Мэрилин Монро сделала славу своему имени (псевдониму). Для героини же книги «Абонент недоступен» важнее чужое имя и общность с ним, с НИМ, возведённым в категорию божества: 

А ведь в наших с ним именах две буквы совпадают «л» и «е». Почти слог. И от этого факта почему-то всю оставшуюся смену у меня было очень хорошее настроение.

К названию.

Действия повести начинаются в пейджинговой компании города Самары, где главная героиня работает оператором вместе с молодым человеком, в которого безнадёжно и безответно влюблена. 

Найдя книгу и взглянув на обложку, я замерла: у меня был пейджер в далёкой молодости. Красивый подарок подруги на мой день рождения – черный, стильный, маленький, с удобным крепежом в таком же стильном чехольчике из замши с кожаными вставками. Сообщений приходило много, но особенно запомнились два от одного и того же человека – той же моей подруги, которая пейджер дарила: «Родила сегодня в 14.34, рост: 50, вес: 4200» и «Аня умерла. Похороны 21.03.».

Именно эти два сообщения прошлись серпом по моей памяти, когда открыла книгу. Поэтому, помню, произведение сначала отложила, несмотря на то, что очень люблю творчество Алёны Ламберт и вообще литературу такого рода, где автор честен с читателем. Что-то подсказывало, что будет больно, а я ужасный трус. Однако, взяла (как в том фильме ужасов, когда тётке страшно, но она всё равно идёт в тёмный подвал, хрен знает, зачем). 

Я знала, зачем. 

Знала, что после этой книги буду промывать раны средствами покрепче простого обезбола. Пишу эти слова и прям промываю, промываю...

К структуре произведения.

Всего шесть глав в повести, подобно шести дням создания Творцом нашего мира, и эпилог – как воскресенье – благословение на заслуженный отдых. Вот такая ассоциация возникла. Почему?

В первый день Всевышний создал день и ночь. В первой главе, которую Алёна Ламберт назвала «Голос, соединяющий судьбы», автор рассказала о своих дневных и ночных двенадцатичасовых сменах работы в пейджинговой компании. Здесь и про сообщения женщины, молчащей в трубку, которую сотрудницы прозвали Анакондой за длинные «портянки», и про запах разогретых котлет в операторской, и про начальницу, которая появлялась то с новой сумкой, то с новым браслетом вместо того, чтоб купить девушкам-операторам хорошую кофемашину, и даже про «шлюз/шные» сообщения.

Всё это читалось буквально на одном дыхании: истории жизненные, иногда очень смешные, по-домашнему тёплые и светлые, а иногда такие, что от понимания ужаса происходящего темнело в глазах. День. Ночь. День. Ночь.

Во второй день создания мира Творец разделил воду на мировой океан и атмосферу, и во второй главе книги Алёны Ламберт тоже произошёл своего рода раздел. Женский коллектив разбавили мужчинами – «мировой океан» здесь получился из девушек-операторов, а ангело-«атмосфера» – из мужчин, внезапно появившихся в компании. Фраза «А он сидел в этом хаосе, как будто отделенный невидимой стеклянной стеной» – доказательство моих ассоциаций.

В той же главе читатель узнает об опыте героини: была замужем и ушла от мужа в 23 года, успела побывать у кого-то в любовницах. Хлебнула, словом, сполна, полной ложкой.

И тут появляется главный, собственно, герой.

«Рот... даже не рот, нет, как говорили в старину? Уста... уста сахарные. Его губы были просто поэмой: опытные, умевшие корчиться и в надменной презрительной улыбке, и в заразительном, как простуда, смехе, и в выражении боли, ломающей тело».

И руки. Ведь это первое, на что смотрю, когда знакомлюсь с людьми. Такой вот пунктик/фетиш или что, я не знаю, но именно руки говорят мне о человеке пусть не всё, но очень многое... Как только героиня стала описывать пальцы Олега, я поняла, что это всё. Это попадалово. Это ж трындец сейчас начнётся! Пожалуйста, спасайся! Беги! 

Но нет. Дальше они уже «шли вместе по коридору», и «невидимая нить уже связывала» их.

Извини.

Я пробормотала: «Ничего», а про себя подумала: «За что? За то, что я коснулась тебя, или за то, что ты позволил мне это сделать?

Или за то, что он прикоснулся к тебе без твоего на то разрешения? Это я сейчас, будучи 44-летней, полюбившей себя и осознавшей свою ценность, понимаю. В возрасте главной героини я размышляла так же. Потому что не я сама, а удобство других было на первом месте. Так вышло, так учили. Почему, ть, никто не сказал, что можно по-другому?.. Привет, эхо из детства, где «я» – головка от буя и последняя буква в алфавите. Спасибо. Пожалуйста.

На третий день создания мира была суша, были первые растения. А у автора в третьей главе – зарождение чувств, забота и нежность. Со стороны героини. Сердце кровью обливалось: глава получилась особенно динамичной (и этот бар посреди ночи, и больница, и четкое осознание того, что всё в итоге полетит, на хрен, к чертям собачьим), и вот, почему: 

Ни с кем в институте он не сближался, «мне с ними неинтересно» — говорил он. Ему вообще мало кто был интересен. Кроме себя самого, конечно.

A потом y него появился пейджер. Разумеется, я узнала об этом одной из первых. В нашем с ним королевстве я была «особой, приближенной к императору». Все правильно: он был «императором», а я была «приближена». Я была вообще «при».

Он подошел ко мне в курилке и сказал, глядя в стену: «Красиво. Только про меня не надо». Я кивнула и затушила сигарету о подоконник: «Хорошо». И в ту же ночь написала еще два. (Речь о стихотворениях).

Мне было достаточно просто знать, что он есть в моей жизни. Наверное, это и есть высшая форма жертвенной любви, когда ты даже не надеешься обрести счастье рядом с этим человеком, потому что счастье с ним априори невозможно. И поэтому ты просто отпускаешь его, позволяя ему самому писать свою страницу. Без тебя. Ни на что не надеясь.

Но и это ещё не всё.

Она делает всё, чтобы заслужить его внимание и любовь, а он... А он предпочитает задницы покрепче, переодетые в шифоновые платьица. 

Четвёртый день у Творца – Солнце. Луна. Звёзды. Четвёртая глава у Алёны Ламберт – Любовь. Холод. Две звезды (две светлых повести...), такие близкие друг другу и в то же время такие далёкие.

Мы столкнулись в дверях курилки OH возвращался, а я как раз шла туда, судорожно придумывая повод. Наши плечи соприкоснулись, и он поднял на меня глаза. Злость? Жалость? Нет, это была усталость. Смертельная, бесконечная усталость, смешанная с чем-то похожим на мольбу. «Отстань», — говорил этот взгляд. «Пожалуйста, просто отстань. Ты меня изматываешь. Я не хочу этого всего, я просто устал». Он ничего не сказал вслух, но я услышала каждое слово.

А я услышала Юру Самохвалова...

На пятый день создания мира появились рыбы, водные обитатели и птицы. В пятой главе повести у ГГ появились новые друзья. Те самые «друзья», которые появляются, когда личности нужно убедиться в собственной адекватности – всё ли со мной нормально или что-то не так? С тобой всё так, просто «рыбы и птицы» – это не ты, они из другой вообще оперы, поэтому тебе скучно с ними (в спортбаре, в буддийской общине, в бильярдной, в мерседесе или ресторане). Тебе нужны свои, нужны такие же звёзды, как и ты. Но ты соглашаешься на меньшее, чтобы не свихнуться от одиночества и от нерастраченной нежности и нужности.

«Рыбка моя, куда же ты вчера уплыла после закрытия? Я тебя все равно поймаю и отправлю в свой аквариум. Рыбак». 

Здравствуй, дяденька Дроздов.

Глава закончилась остро и неожиданно. Мне было искренне жаль и героиню, и, собственно, героя – по-человечески понимаю их обоих. 

В шестой день Бог вдохнул жизнь в Адама, создав человека с нуля. Для героини день, когда она выжила после неудавшейся попытки уйти, становится её образным «шестым днем» в шестой главе, тем моментом, когда жизнь дана ей повторно, вопреки её воле. И если Адам был слеплен из «праха земного», то новая личность героини собирается из обломков ее рухнувшего мира и пережитого шока.

К героям. 

Могу с уверенностью сказать, что все получились совершенно настоящими, живыми, интересными. Я понимаю, что писались характеры с реальных людей, но тем не менее, это большой труд – так достоверно передать их портреты, спустя столько лет. 

Олега я ни в коем случае не осуждаю: он был нужен в жизни Алёны, как учитель, как прививка-доза вируса, чтоб организм знал и сигналил об опасности. 

Алёну искренне полюбила и благодарна Богу за то, что не забрал её раньше времени. И мне больно, очень больно, потому что нет возможности выразить то, что я испытала, читая эту книгу, словами, и обняться нельзя через экран. 

Я благодарю автора за доверие читателям и за опыт, которым она не побоялась поделиться. Сейчас всё больше масок на лицах, поэтому такая откровенность и уязвимость ввергают в безмолвие: я не знала, буду ли вообще писать рецензию. Но потом поняла, – если промолчу, то лишу знакомых людей счастья соприкосновения с частью искренной чистой души этого незаурядного автора. Алёна Ламберт пишет поистине уникальные книги, на АТ я ничего подобного не встречала. 

Пы.сы. отдельное спасибо за Самару. Я жила там три года, мы с мамкой в Ботанический сад ходили, белочек кормить: они спускались с высоких елей к руке и брали лапками орешек из ладони. Я была тогда маленькой, балованной и беспокойной Помню, хотела поймать белку за хвост, а она меня здорово так укусила ))) Ботанический сад, по-моему, недалеко от Парка Победы, описанного в книге. Так приятно было вспомнить это. А ещё город Кинель, куда ездила к бабушке. Как же давно это было, как будто целая жизнь прошла... 

Спасибо, Алёна