Рецензия на сборник рассказов «05. Скит 1. Репетиция // 06. Дубликат»

Да, здрасьте, снова я пришла писать про Антона. Простите ради всего святого, но я женщина слабая и меня легко подсадить на интеллектуальную прозу. Устраивайтесь поудобнее, сейчас начинаем.

Я, без лести и обмана, дала бы Автору звание летописца современности. Он может не просто описать настоящее время, а вскрыть нашу с вами эпоху с точностью патологоанатома. У нас есть цикл текстов под общим знаменателем Окуляроцентризма. Это не художественное высказывание, а диагностический инструмент, который режет как острая бритва. Читать это без внутреннего мандража невозможно.

Меня восхищает смелость замысла, языковая изобретательность и бескомпромиссная честность (помните, как я обожаю правду). Автор не даст вам ни единого бумажного платочка, чтобы высморкать ваши сопли, не погладит по голове и не утешит.

Сбор анамнеза

Окуляроцентризм — это не аналогия, не метафора, не иносказание. Это онтологический удар. Если слово онтологический вам не знакомо, то поясню, что это раздел философии, который изучает фундаментальные принципы бытия, устройство реальности, структуру и свойства всего сущего. Да, вот так пафосно я решила окрестить.

Что это под собой подразумевает? Автор переводит зависимость от экранов из разряда привычки в статус клинического случая, где добровольная передача когнитивного суверенитета звучит как приговор. НО он же явлется и осознанным выбором. Страшнейший парадокс, согласны?

Снова моя любимая терминология, у некоторых уже жопы горят от нее, а меня только радует! Глоссарий не надуманный, а выросший из реальности. Эти слова очень здорово могут войти в обиход, потому что они логичны и понятны. Эта языковая вселенная, которую создал Антон, настолько плотная и достоверная, что я могу только аплодировать. Ведь это такая редкость — обладать даром конструировать реальность с нуля.

Диагностика, выявление тяжести, объективная верификация

Меня восхищает конструкция субстанции. Автор подобрал форму так идеально, что она сама по себе становится доказательством его тезиса. Сначала перед нами выступает профессор, вещающий с холодной и отстраненной речью, а потом нам показана история Игната — болезненный и пульсирующий нарратив выступает примером, ярчайшей демонстрацией всех пунктов лекции.

Доклад и история Игната не идут параллельно, они прошивают друг друга. И бойтесь! Потому что в какой-то момент вы можете запутаться, где заканчивается клинический случай и начинается ваша собственная жизнь (жизнь ли? наверное, лучше назвать это биографией).

Феноменальная игра с дистанцией, нам сказано не уходить в морализаторство, но само строение текста делает нас и пациентами, и слушателями, и судьми, и подсудимыми.

Тяжесть психологического влечения

Маркировка буквами отсечек судьбы.

История Игната начитает с буквы «Б», потому что первая часть жизни осталась за пределами повествования, она утеряна, стерта алгоритмами. Читатель врывается в жизнь героя на разрыве, на скандале, на точке невозврата. Гениальный ход: мы не узнаем истинного начала, мы уже внутри запущенных процессов — как и в окулярии. Вы никогда не начнете ленту с первого поста.

Дальше летят буквы, промеж которых зияют провалы: нет дней, нет всех ссор, всех часов и минут отчаяния. И вдруг случается финал — Я.

Но какой это финал? Недописанный, оборванный, разбитый как банка по полу. И нет нам ничего — ни точек, ни многоточия. Мы как бараны смотрим на эту «Я», которая и последняя буква алфавита, и первое лицо единственного числа. Как образ последнего, что остается от человека.

Читатель может ждать исцеления или какой-то паузы, остановки, передышки. Но жизнь никогда не идет по плану. И здесь нет обмана, ради шока, здесь репрезентация того, что Уроборос не терпит завершенности. В нашем мире, где каждое действие транслируется, архивируется, комментируется и хранится в облаках, настоящая смерть происходит без свидетелей, без прямого включения, без зрителей. Смерть идет мимо окулярия, ей не ставят лайки и ее не репостят.  Это ледяная реальность, абсолютная и честная.

Эти буквенные отсечки — ключ к пониманию всей структуры. Нам недвусмысленно показано, что в мире окуляроцентризма план есть лишь у алгоритмов, а человеческая жизнь — набор кадров, которые способны оборваться в любой момент, без сохранения и предупреждения. Страшная история, которая происходит за пределами текста, но внедрена в него такими отбойными молотками как алфавит.

Токсикологический анализ

Сейчас буду восторгаться языком. 

В первой части с умником-профессором — сухая и бюрократическая точность, звучащая как бесстрастный отчет. Но если читать между строк, то можно услышать ярость автора. Но он не повышает голос, он лишь констатирует, а это еще страшней.

Вторая часть, где перед нами история Игната, текст становится таким плотным, хоть ножом режь. Такой он вязкий, тягучий, можно руками пощупать. И тут перед нами не просто описание, это нас влечет за собой деградация, которую можно почувствовать через синтаксис, через ритм, через кислую вонь. Автор-кудесник так уверенно владеет регистрами, что читатель ощущает как пугающую объективность, так лирику отчаяния. Этот диапазон — яркий маркер зрелого и уверенного письма.

Оценка абсистенции

Так вот какой ты, герой нашего времени? 

Игнат — не антигерой, не жертва, не злодей и не добряк. Он — живая функция, глядя на падение которого никто не способен его осудить. Знаете почему? Потому что мы боимся узнать в нем себя. 

Путь Игната — никакой не сюжет, а траектория жизни современного общества: сначала мы вручаем себя алгоритмам, а потом в конвульсиях пытаемся выбраться (не получится).

Мне понравился беспомощный жест с котенком, я вижу здесь попытку вернуть твердь в мир морока. А беспомощный он потому что язык любви давно стал цифровым кодом, а оригинал все давно позабыли.

Финал Игната — всего лишь логичная неизбежность, которую вывели из всех законов системы, описанных Автором.

Индекс тяжести зависимости

Хотите узреть прозу, которая беспощадно пряма и обращена в сегодняшний день? Вот, читайте. Это вам не фэнтези, не киберпанк, ни бояръ-аниме (прости Господи).

Здесь нет футуристических гаджетов, есть лишь окулярий, который лежит у каждого из нас перед носом. Нет выдуманных наркотиков, нет далекой антиутопии.

Антон сидит в беленьком халате психиатра и не дает вам рецептов на спасение, а сухо и спокойно ставит диагноз. Бесценно. 

Ведь каждый из нас так или иначе стоит в приемной доктора и остается только вопрос: на какой стадии вы себя осознаете?

А вот и от меня диагноз, тоже халатик надену

Не судите меня за то, что я так зацепилась за произведения Антона. Дело в том, что для меня это как упасть после бани в снег. Очень свежо и впечатляюще. Это работает интеллектуально, эмоционально и физически. 

Автор видит в цифровом аде не просто набор алгоритмов, а людские судьбы. Такая литература берет на себя смелость стать для каждого инструментом познания, а не способом развлечения. За эту смелость — честь, хвала и низкий поклон.

Читайте, если еще не потеряли под кучей мишуры самого себя и помните, что такое твердь.

Я искренне восхищена и благодарна. Спасибо за беспощадность, ведь только она способна нас разбудить.

По традиции, предлагаю автору заменить свою порнографию на обложке моими великолепными творениями.