Рецензия на повесть «Генплан»
Художественная проза, исследующая сумерки Советского Союза, обычно попадает в одну из двух категорий: либо это ностальгический бытовой реализм , либо язвительная политическая сатира. В своей повести «Генплан» Максим Бодров выбирает третий, значительно более нестандартный путь. Он исследует распад империи не через помпезную риторику партийных съездов или мрачную геометрию очередей за хлебом, а через интимные, затенённые уголки человеческой психики. В этой реальности важны и узоры спутанного постельного белья и тихое отчаяние семейной жизни за плотно закрытыми дверями.
Повесть "Генплан" является тематическим и сюжетным продолжением его предыдущего рассказа «Горизонт планирования». Действие небольшой повести разворачивается в тот неопределённый промежуток времени, когда монолитное советское государство ещё стояло. Но его прогнивший фундамент уже трещал под грузом накопленной лжи. А главное сила утопий была исчерпана. Бодров передаёт эту атмосферу с поразительной эмоциональной точностью. Здесь свобода мастерски показана , как нестабильная, стихийная сила. Она буквально «бродит, как хмельная брага» . Она пьянит, пугает и манит людей одновременно. И они летят парализованные, упоенные ею к прекрасному, но неизведанно губительному свету. Вот такие наивные мотыльки серого времени.
Произведение помечено тегами эротики, измены и женского доминирования. Бодров использует эти элементы не ради дешёвой провокации. Они служат автору инструментами для глубокого психологического исследования. Мы помним, как в советском обществе официальная мораль десятилетиями диктовала, как жить, чувствовать, думать. И во время ее слома бунт плоти становится единственно возможным путём к показному инакомыслию.
Запретные связи и скрытые страсти его героев формируют их собственные, частные «генпланы». И они должны по определению противоречить великому замыслу государства. Линия женского доминирования, проходящая сквозь нарратив повести , служит метафорой дикой силы, которую невозможно укротить. И уж тем более смешно укрощать силами жилищно-эксплуатационных контор или надоевшими партийными собраниями. В сексе и подчинении эти персонажи ищут не просто наслаждения; они пытаются ухватиться за иллюзию субъектности в мире, который стремительно ускользает из-под ног.
Бодров доказывает своё мастерское владение приемами современного реализма , демонстрируя редкий дар создавать настолько плотную атмосферу, что она кажется тактильной. Как справедливо замечают читатели, образы в тексте поражают своей жизненностью. Автор не чурается физиологичности, однако его эротика никогда не бывает безосновательной. Она сырая и аутентичная, пропитанная потом, страхом и срочностью людей, которые чувствуют, что завтра мир может рухнуть, а значит, они должны жить, любить и предавать именно сегодня.
Язык повести заслуживает особого внимания. Бодров пишет с богатой метафорической плотностью. Он порой балансирует на грани выхода за установленные границы. Но его намерения при этом всегда оправданы художественным контекстом повести. Его голос обладает необтёсанной фактурой, которая теперь отличает лучшие образцы современной литературы от глянцевого блеска коммерческой беллетристики.
«Генплан» — это умная, зрелая и многомерная повесть (строго 18+), которая использует атрибутику эротики для исследования значительно более глубоких тем. Это история о том, как История с большой буквы перемалывает в пыль индивидуальные судьбы, и о том, как люди пытаются спастись друг в друге, даже если это спасение является разрушительным.
Максим Бодров в очередной раз доказывает, что обладает даром писать прозу, от которой невозможно оторваться. Это книга, оставляющая после себя стойкое послевкусие — столь же резкое и горько-сладкое, как советское шампанское, и столь же пронзительное, как осознание того, что целая эпоха безвозвратно миновала, оставив после себя лишь призраков того, кем мы могли бы стать.