Рецензия на роман «Сотый»
Любителям триллеров с детализацией и погружением – добро пожаловать. Что сразу понравилось в этой истории – проработка бытовой части. Даже, пожалуй, скажу, что лично для меня она была интереснее экшена именно со стороны психологии. В романе очень хорошо удались образы, каждый по отдельности, начиная, конечно, с Леона и матери Анны.
Леон очарователен в своей непривлекательности. Типичный не-то-чтобы-взрослеющий обалдуй, который съехал от опекающей матери учиться, но бросил дорогостоящий университет, чтобы прожигать деньги на учёбу. Он рассуждает так, как думают, что круто рассуждать "бунтари" в больших-больших кавычках. А фактически герой даже не мерзок, а жалок – и вместе с тем узнаваем. Очень хорошо передана логика этого возраста, периода, когда типа повеяло свободой, только ты делать ничего не хочешь совсем и не особо доволен происходящим. Мысленные монологи про жизнь, про отношения с матерью, про давнюю интернет-подругу и новую соблазнительную подружку – великолепны. За Леоном наблюдать интересно.
Но чтобы не заскучать исключительно в его берлоге, параллельно идёт линия матери пропавшей без вести год назад девушки. И того, как мать эта сходит с ума. Вовсе не на ровном месте: на самом деле до начала странных событий с аккаунтом погибшей дочери она, в общем-то, держалась. Но когда полиция и муж начинают обвинять в том, что активность и шумиху вокруг этого создаёт сама женщина – психика сыпется. И тоже поэтапно. Психология горя, апатии, надежды, шанса на борьбу, потом противодействия всем и того, как психика ломается, – тоже прописаны великолепно. То, как Пегги сходит с ума, – вторая из самых любопытных частей истории для меня.
На самом деле прям вопросики лишь к некоторым эпизодам совсем-экшена. Вот первая сцена уже в логове маньяка, поначалу тревожная и страшная, в какой-то момент переходит в фарс, как мне кажется. На время, пока Леон мечтал целоваться с Анной, я в происходящее верить перестала. Всё-таки кажется, что в описанных обстоятельствах совсем не до этого даже подростку в пубертате. Ну и вообще фрагментарные эпизоды именно насилия над жертвой вышли не особенно реалистичными. Это единственное, к чему тут хочется попридераться.
Зато очень радостно то, что у главного активного злодея есть предыстория, которая раскрывается постепенно и вполне правдоподобно повествует о том, как сложилась его личность. У нас тут не маньяк ради маньяка, не карикатурный злодей, а герой, который свой кошмар пережил раньше.
Да, в романе есть и мистика, которой почти не ощущается в начале, но она набирает обороты ближе к концу, выплетая над (и под) городом отдельную мрачную клеть. И маньяк-похититель – не единственный её представитель. Они там вообще довольно тесно переплелись в клубок: служители Тёмной Госпожи, разномастные сущности, взращённые из людей. И каждый занят своим делом.
А те, кто сталкивается с последствиями наиболее часто, вынуждены или стиснуть зубы и закрыть глаза, или – как некоторые герои – попытаться бороться. Не хочется сильно наспойлерить, но клубок взаимодействия разных представителей обычного мира людей и разных представителей той самой тёмной клети сущностей, запутан и переплетён тут прелюбопытнейше.
Роман изобилует интересными стилистическими решениями, часть фраз (но умеренная для того, чтобы это не стало проблемой) выстроена непривычно и нетипично, что тоже играет на руку общей атмосфере тревожности от текста, что для триллера – высшее мастерство. Вообще текст очень хорошо погружает в себя: мир книги, мир города – похож на топь, и автору удалось передать то, как топь вокруг смыкается и засасывает, а прежде подступает и окружает. Атмосфера воспринимается всеми органами чувств, включая запах, тактильные ощущения и даже шестое чувство – то самое ощущение тревоги, которое местами создаётся именно стилистикой.
Я бы оценила хорор-триллер на девять из десяти, чисто за счёт нескольких эпизодов, когда из гнилостного ужаса выбивает в фарс и, может быть, ещё из-за ощущения общей незавершённости в финале – если только это не задел на продолжение. Крепким духом ценителям атмосферных ужасов, определённо, зайдёт.