Рецензия на повесть «Без имени»

Второй раз читаю эту повесть, и убей не помню, почему в первый раз обошлось без отзыва. А потом мне вдобавок попался роман, который с повестью интересно перекликался, и нынешние топоры вынули из пучин моей амнезии самообещания написать отзыв и на эту повесть, и на тот роман. В общем, пора, а то что-то от меня обещанного три года ждут.

Из всех работ Demi, которые мне повезло прочесть на топорах и Каруселях, эта кажется наиболее хитро сконструированным. Вторые и третьи слои и в других повестях заложены по умолчанию, в «Имени» приём доведён до уровня искусства. Я вообще очень люблю такое постепенное снимание слоев с луковицы — когда «всё не то, чем кажется» не дешёвый триллеровый приём из астовской серии, а мимикрия на всех уровнях текста. В этой повести получается очень забавная игра: перекличка сути истории и формы/игры автора с читателей в кошки с мышкой. 

Повесть успешно остаётся обманкой добрую свою треть. Каждый получает шанс надеть на неё свои ожидания. Если вы хотите экшен про выживание а ля «Последние из нас», то нате, пожалуйста. Особенно когда начинают летать пули и ходить саблезубые тайвы. Желаете традиционное «они вместе преодолевают препятствия и в итоге влюбляются»? Какое-то время повесть будет вам поддакивать или хотя бы сохранять каменное лицо при ваших предположениях. Ведь и вправду: такие непохожие парень-заказчик и девушка-проводник. Он — пижон, бросивший пафосную квартиру, рванувший в бега в непригодных для гор модных туфлях. Она — настороженная, неразговорчивая, тяжеленный ящик на себе тащит. Повествование иногда специально поддразнивает: и глаза-то у неё бездонные, и голос глубокий, грудной, и бёдра широкие, щурится, как кошка, шаг вальяжный, как у кошки. А если вы на любовные линии аллергичны, то версия перековки персонажа из изнеженного конформиста в более-менее жизнеспособного партизана-изобретателя тоже годится. Хотите историю об андроидах? Так у попутчицы очень кстати хватка не женская, после атаки падает она на землю, «как сломанная кукла». Вам больше по душе про технические примочки и технотриллерные интриги? Вуаля, в кадре ящик с грузом и браслеты, за кадром винтажный генератор. Лейб вдобавок что-то там такое изобрёл, чему и сам не рад, пытается унести ноги от крайнего энтузиазма своего нанимателя, так как велики шансы, что после триумфальной апробации  изобретения  существование изобретателя ограничится памятной табличкой.

При этом повесть не поймаешь за руку и не обвинишь в обмане ожиданий. Наряду с хлебными крошками, вроде бы подтверждающими каждую из этих версий, рассыпано предостаточно честных подсказок. Как и Есто, она не лжёт. Просто каждый читатель проецирует на текст свои жанровые и сюжетные ожидания. Не знаю, было ли это стилистическое решение интуитивным или очень педантично выверенным, но вышло красиво.

В общем-то, техно и постап антураж остаются антуражем. Хотя и атмосферно выписанным. По большому счёту, герои могли бежать из плена сомалийских пиратов. Или от колумбийского наркокартеля. Или выбираться из-под завалов в разрушенном землетрясением городе. Даже блэкаут в Москве сгодился бы. Декорации с бандами и браслетами — они так, добавляют мясца и отвлекают, как фокусник. Пока внимание переключается на пассы руками над браслетами, летающими платформами и переделом территорий между головорезами, главный трюк проворачивается прямо под носом. Отдельно меня восхищает виток-обманка уже при раскрытии карт — когда нам с честными глазами рассказывают про нелёгкое бытие не-Дайно, а мы всё ещё не сложили два и два, ну или два плюс два плюс один. 

Стоимость идентичности — прекрасный фантдоп. Он реально классный, как и феномен имянаречение — мощная штука; то, что я говорю о форме, не значит, что он на втором плане, просто к моменту перечитывания у меня впечатления от сути уже переварились, хочется повертеть в руках то, как это сделано. А сделано отлично.

Маленькие и большие твисты очень просчитано распределены по всему протяжению повести. Если вы к середине думаете, что уже все пружины сюжета обнаружили, то  ошибаетесь. Они регулярно распрямляются и дают вам в глаз. Повесть и после кульминации не съезжает на спокойную узкоколейку. 

Ювелирно ограненный язык. Фразы взвешены до миллиграмма, нарезаны лазером. В первых главах в каждую вшито двойное сообщение. Одно из очень немногих произведений, где скрупулезно работали над лексической точностью, мелодикой, темпоритмом,  

Скупо иногда до сухости. Автору удаётся оставаться в стороне и, как патологоанатом, констатировать: вот здесь герою стукнуло по голове, вот здесь он терзается от невозможности быть сразу в двух местах, вот здесь ему режет по душе бензопилой. Герои автору, конечно, не чужие, но он не выскакивает перед читателем, размахивая плакатами, напоминающими, как кто-то уязвим или прекрасен. За счет удержания в узде эмоциональности эффект намного сильнее получается. 

Контакт Лейба с Рури  — интересный клинический случай, отличающийся от остальных, описанных не-Дайно. В этом танце схождение медленное, совсем не как с Мабьей. Первоначальная шаткость союза и ощущений считываются сразу, но во всей красе видны только тогда, когда получаешь информацию о механике сделки. Прекрасный эгоцентризм Лейба даёт почти зримые помехи по экрану. У него в руках контракт атомной силы, но Лейб как будто седло на корову пытается надеть  во время их взаимодействия. И невольно спрашиваешь себя: неужели у него в жизни не было никого, кто врезался в память? Ну хоть кто-то? За все годы, что он кочевал из трущоб в модные квартиры, – только случайная подружка, образ которой он вытаскивает, как завалявшийся в кармане чек трёхлетней давности? Есть для него и смягчающие обстоятельства, и отягчающие: юность тяжёлая, потом в изобретательстве с головой; не особо есть дело до других, пока они дают ему комфорт на том или ином житейском уровне.