Рецензия на сборник поэзии «Где крылья твои ...»
Рок в камзоле
Анатолий Федоров https://author.today/post/923712 вместе с Василисой Кирилловой https://author.today/u/vasilisa_kirillova и Солярисом https://author.today/u/solyris представили музыкальный альбом по книге «Будь как дома, Пушкин». Он интересен прежде всего тем, что музыка и вокал сгенерированы ИИ. Тема нынче модная, противоречивая. Автор этих строк тоже не стоит в стороне: сам создал виртуальную рок-группу, поэтому интерес к работе коллег здесь особый.
Замысел на бумаге выглядит эффектно: известные песни русского рока переписываются языком, стилизованным под Пушкина и его современников, и получают новую музыкальную огранку. В исходном корпусе прямо обозначены, например, «У шамана три руки» «Пикника», «Крылья» Nautilus Pompilius, «Кукла колдуна» «Короля и Шута», «Штиль» «Арии» и «Скованные одной цепью» Nautilus Pompilius.
Но музыкальный альбом нельзя судить по остроумию концепции. Если убрать пояснительную записку и оставить только восемь треков, возникает иной вопрос: есть ли здесь собственно рок-музыка, способная существовать без литературного фокуса?
Отвечу прямо — иногда.
Главное достоинство альбома, а буду это творение рассматривать именно как музыкальный альбом, одновременно оказывается его главным недостатком. Генерации довольно уверенно воспроизводят внешнюю грамматику рока: минор, драматический вокал, тяжёлую фактуру, контраст тихого и громкого, привычную куплетную архитектуру, подходящие по настроению гитары и ритм-секцию. Почти нигде не возникает ощущения откровенной музыкальной нелепости. Но слишком часто возникает другое: ощущение музыки, которая знает, как должен звучать рок, но не знает, зачем следующая нота должна последовать именно за предыдущей. И это принципиальная разница.
В записи настоящей группы даже простая гармония приобретает индивидуальность благодаря ансамблевому взаимодействию: барабанщик может толкать песню вперёд, бас — создавать второй сюжет, гитара — не украшать, а спорить с вокалом. Здесь инструменты преимущественно дисциплинированно обслуживают заданное настроение. Они редко сопротивляются друг другу и почти никогда не совершают поступка.
Поэтому значительная часть альбома похожа не столько на восемь песен одной группы, сколько на восемь хорошо произведённых демонстраций того, как могла бы звучать соответствующая песня. Самая серьёзная болезнь — не искусственность, а предсказуемость
Любопытно, что проблема вовсе не сводится к узнаваемым артефактам генеративной музыки. К ним можно привыкнуть. Гораздо хуже музыкальная предсказуемость. Альбом почти целиком тяготеет к минору. Драматические тексты получают драматические гармонии, мистические — мистическую фактуру, социальные — тяжёлую поступь. Всё логично. Иногда слишком логично. Музыка регулярно выдаёт то, что от неё ожидаешь, именно в тот момент, когда ожидаешь. Тихое начало? Значит, скоро нарастёт плотность.
Страшная строка? Значит, появится тяжесть. Припев? Значит, станет шире вокал и жирнее фактура. Финал? Значит, ещё раз повторим кульминационное состояние.
Рок как историческое явление интересен как раз тем, что хорошая группа постоянно ломает такую предсказуемость. Здесь она чаще соблюдается.
Теперь остановимся на отдельных композициях — в произвольном порядке.
«Безмолвно море и мертво»
Одна из наиболее показательных вещей. Литературный материал, связанный со «Штилем», содержит почти готовую драматургическую дугу: неподвижность, жара, отчаяние, человеческая жертва, кровь, потеря нравственной границы. Музыка должна была бы медленно превращать штиль в безумие.
Но композиция слишком долго поддерживает состояние, вместо того чтобы необратимо его менять. Атмосфера есть, мрачность есть, тяжесть появляется там, где ей положено появиться. А настоящего психологического сползания к ужасу не хватает. В результате получается убедительная иллюстрация к трагедии, но не сама трагедия.
Хороший продакшн здесь скрывает недостаток композиционной мысли дольше, чем следовало бы.
«Дева юных майских дней»
Самая короткая вещь одновременно оказывается одной из самых схематичных.
У неё есть полезная функция внутри альбома: она светлее большей части материала и меняет окраску альбома. Но самостоятельно песня воспринимается скорее как музыкальная виньетка, чем как законченная рок-композиция. Она появляется, формулирует своё настроение и заканчивается почти до того, как успевает возникнуть вопрос о развитии. Возможно, именно поэтому здесь меньшая амбиция играет произведению на пользу: оно хотя бы не пытается растянуть одну находку на пять минут.
«Где крылья твои»
Одна из наиболее состоявшихся вещей. Текст сохраняет узнаваемый нерв «Крыльев» — утрату, нравственный износ, вопрос о том, что человек потерял по дороге. Музыка здесь не просто сопровождает содержание, а действительно движется. Есть ощущение направления, есть более убедительная смена плотности, есть момент, когда композиция становится больше собственного первоначального паттерна.
Гармонически это не открытие. Но рок вообще не обязан удивлять аккордовыми последовательностями, если форма и исполнение создают напряжение. Из всего набора это одна из вещей, наиболее похожих именно на песню группы, а не на удачную генерацию жанрового шаблона.
«Кукловод»
Самая очевидная редакторская проблема альбома. Почти пять минут звучания — серьёзная заявка. Чтобы заслужить такую продолжительность, композиция должна либо рассказывать историю музыкальными средствами, либо накапливать напряжение, либо настолько сильна мелодически, что повтор становится достоинством. Здесь ни одно из условий не выполнено полностью.
Литературный текст длинный и сюжетный, рефрен возвращается несколько раз. Музыка добросовестно идёт вместе с ним, но слишком редко предлагает собственный комментарий. В какой-то момент возникает ощущение, что песня продолжается прежде всего потому, что текст ещё не закончился. Для рока это плохой аргумент. Если удалить минуту и слушатель не потеряет существенной части драматургии, значит, минута была лишней. У «Кукловода» именно такая проблема.
«Огонь, подобный вещей птице»
Здесь повторяемость неожиданно работает лучше. Текстовая основа восходит к «У шамана три руки» и сама предполагает ритуальность, гипноз и почти заклинательный характер. Поэтому циклическая музыкальная структура воспринимается не как отсутствие идей, а как часть эстетики. Это важное различие. Если композиция про путешествие стоит на месте — это недостаток. Если композиция про ритуал ходит по кругу — это может быть методом.
«Огонь…» как раз выигрывает от того, что не пытается стать сложнее, чем необходимо. Она создаёт пространство и достаточно долго его удерживает. Не самая оригинальная вещь пластинки, но одна из наиболее цельных.
«Песня о волках»
Здесь материал практически сам просит театра. История должна разворачиваться как страшная байка: безопасное начало, странность, подозрение, опасность, развязка. А значит, музыка могла бы буквально менять жанровую оптику по ходу рассказа.
Она делает это недостаточно решительно. Основная часть песни слишком долго остаётся внутри одного эмоционального режима. Когда приходит угроза, аранжировка становится интенсивнее, но не возникает ощущения, что мы оказались уже в другой реальности.
Именно здесь особенно ясно слышна разница между музыкальным сопровождением сюжета и музыкальной драматургией. Хороший рассказ прочитан. Спектакль поставлен не до конца.
«Свобода»
Одна из лучших вещей набора. Причина проста: здесь музыка умеет не только добавлять, но и отнимать. Разрежение фактуры, падение плотности и последующее возвращение работают гораздо эффективнее очередного увеличения громкости. Композиция начинает дышать. Это один из редких моментов альбома, когда тишина воспринимается как музыкальное событие.
Именно такая работа с пустотой отличает аранжировку от автоматической оркестровки. Поэтому «Свобода» создаёт впечатление более осмысленного произведения даже там, где сами используемые музыкальные средства вполне традиционны.
«В чертогах власти нет злодеев»
Пожалуй, наиболее зрелая композиция из восьми. Литературная основа связана со «Скованными одной цепью»: двойная речь, социальное лицемерие, общая зависимость, невозможность выбраться из системы. И здесь музыка наконец перестаёт нервничать из-за необходимости постоянно доказывать, что она рок. Темп ниже, пространство шире, динамические перепады значительнее. Композиция позволяет себе быть тяжёлой без постоянного давления.
В результате возникает то, чего не хватает значительной части альбома: вес. Не «тяжесть» как тембр гитары, а вес как ощущение неизбежности. Это хороший пример того, что роковая энергия вообще плохо измеряется количеством перегруза. Иногда медленная, почти неподвижная конструкция оказывается жёстче быстрого трека.
Если выбирать одну вещь, которая показывает, куда этому проекту стоило бы двигаться дальше, — я бы выбрал именно эту.
А что с вокалом?
Вокал в большинстве треков функционален и обычно убедительно поддерживает заданную эмоцию. Но здесь тоже проявляется генеративная эстетика: голос очень хорошо изображает состояние, но реже создаёт персонажа. Это тонкая проблема. Есть драматический голос. Есть печальный голос. Есть угрожающий голос. Есть мистический голос. Но у хорошего рок-вокалиста ты через несколько песен начинаешь узнавать не просто тембр — ты узнаёшь способ мыслить фразой. Здесь альбом скорее располагает набором подходящих голосов, чем фронтменом. И поэтому его трудно услышать как запись группы.
Рок ли это? Частично. Называть весь материал просто «роком» можно только в очень широком смысле. Здесь есть роковая инструментальная лексика, но отдельные вещи ближе к театральной рок-песне, мрачному поп-року, симфонизированной балладе, арт-роковой стилизации, готическому музыкальному театру.
И это не упрёк, а констатация факта. Проблема возникает только тогда, когда рок сводят к гитаре, барабанам и серьёзному мужскому голосу. Рок — это ещё и ансамблевое напряжение. Оно здесь есть не всегда.
И наконец — литературный эксперимент. Сам проект «русский рок, переодетый в XIX век» занятен, но музыкальная часть иногда становится заложницей этой идеи. Слишком легко наслаждаться тем, что современная строка превратилась в «глас», «очи», «злато», «сей» и «коль», и не заметить, что за словесной игрой музыка перестала задавать собственные вопросы.
Иногда литературная стилизация действительно создаёт новую дистанцию от оригинала. Иногда это всего лишь камертон для генератора: вот тебе мрачные архаические строки — сделай мрачную величественную музыку. Альбом становится интересным именно тогда, когда музыка перестаёт выполнять приказ текста.
Вердикт
Это не провал и не убедительный рок-альбом. Это качественно изготовленный эксперимент, в котором несколько вещей поднимаются выше исходной технологии и начинают существовать самостоятельно, а несколько так и остаются профессионально выглядящими жанровыми конструкциями.
Лучшие:
«В чертогах власти нет злодеев», «Свобода», «Где крылья твои».
Средняя зона:
«Огонь, подобный вещей птице», «Песня о волках», «Безмолвно море и мертво».
Слабее остальных:
«Кукловод» — из-за раздутой формы,
«Дева юных майских дней» — из-за недостатка собственного музыкального содержания.
Итоговая проблема проекта формулируется очень просто: он слишком часто умеет звучать и слишком редко умеет говорить.
Но несколько треков показывают, что граница уже преодолима. Когда генеративная аранжировка перестаёт просто иллюстрировать текст, возникает вполне настоящая музыка. Если оценивать именно как альбом неизвестной рок-группы, без скидок на концепцию и технологию, то следует сказать, что профессиональная поверхность здесь пока заметно сильнее индивидуального музыкального языка. Вот, как-то так.