Рецензия на роман «Человек который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой»

С чего бы начать эту рецензию на столь необычную книгу?

Может быть так:" В бескрайнем океане современной русскоязычной фантастики, где космические корабли бороздят просторы Большого театра с мрачной серьезностью античных трагедий, а попаданцы в иные миры поголовно становятся либо великими полководцами, либо владельцами гаремов из эльфиек, появление книги Эльмиры Шабуровой «Человек, который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой» подобно столкновению МКС с метеоритом из чистого веселящего газа" 

И в самом деле - это не просто роман, это литературный парадокс, упакованный в обложку космического приключения. Текст объемом более двухсот тысяч знаков (что вполне соответствует заявленному требованию к объему) представляет собой плотную вязь сатиры, инженерного юмора и удивительно трогательной ностальгии по эпохе, когда человечество еще искренне верило, что покорение космоса — это вопрос времени, чертежей и хорошего пайка.

Завязка сюжета звучит как анекдот, рассказанный после третьей смены на космодроме Байконур - хранители времени  решают, что первый полет человека в космос слишком важен для исторической линии Земли, чтобы оставить его без присмотра темпоральных агентов. Однако отправлять сурового спецназовца нельзя — он может спугнуть гения своим футуристическим видом. Отправлять ученого нельзя — тот начнет спорить с Королевым об аэродинамике. Выбор падает на инспектора Тютю, потому что он самый незаметный, тихий и, теоретически, абсолютно безопасный. Ему выдают портативный хронокомпенсатор, инструкцию толщиной с «Войну и мир» и ставят задачу титанической сложности: следить, чтобы Юрий Алексеевич случайно не наступил ногой в космическом ботинке на бабочку  в прошлом. Или бабочке на ногу в прошлом. Или, что еще хуже, не изменил дизайн тюбика с космической едой, что приведет к краху всей пищевой промышленности будущего. Но ... с первых же страниц становится ясно: миссия невыполнима, но не потому, что она сложна, а потому, что законы физики категорически отказываются сотрудничать с регламентами  и инструкциями . 

Дальше - полет  экспедиции на Венеру.  Казалось бы -где полет Гагарина и где Венера -но...  Кстати - Венера — это не известный нам  ад с адскими температурами и давлениями. И не Венера старой фантастики с болотами и мезозойскими джунглями по которым бродят динозавры. Нет -это  своеобразная гигантская коммунальная квартира. Автохтонная цивилизация давно вымерла, оставив после себя пантеон богов-Хранителей Давления. Эти сущности поддерживают хрупкий баланс атмосферы исключительно силой веры и ритуальных песнопений.

И вот на этот сакральный алтарь ступает нога первого космонавта планеты Земля. Сцена чинящего священный венерианский зиккурат Юрия Гагарина — это пожалуй один из самых сильных образов в современной юмористической литературе. Автор использует здесь классический  прием отстранения доведенный до абсолюта. Мы привыкли воспринимать Гагарина как икону, улыбчивого парня с плаката, символ победы человеческого духа. Шабурова возвращает ему статус инженера-практика, русского мужика, который знает: если что-то сломалось, течет или искрит, универсального решения два — удар кулаком и синяя изолента. 

Гагарин, облаченный в скафандр, деловито стучит гаечным ключом по кристаллическому пульту управления атмосферными фронтами. Когда древние механизмы начинают сбоить, грозя обрушить на жрецов сернокислотный дождь, Юрий Алексеевич достает из поясной сумки заветный моток ПВХ-изоленты. Для местных жителей, воспринимающих любую технологию как магию, этот жест выглядит как высшее священнодействие. Человек в белом (серебристом) одеянии накладывает на рану умирающего неба целебную повязку небесного цвета. Пока жрецы впадают в экстатический транс, распевая гимны стабильности давления, Гагарин невозмутимо напевает «Подмосковные вечера», добиваясь идеального натяжения ленты. 

Изолента в руках Юрия Алексеевича становится символом человеческой способности адаптироваться к чему угодно. 

...Если Венера в романе отвечает за теологию и физику среды, то Марс берет на себя социальную сатиру и комедию положений. Прибыв на красную планету, Тютя ожидает встретить там либо руины древней высокотехнологичной империи, либо колонию суровых первопроходцев. Вместо этого он попадает в филиал ада для офисного работника. Марсианские купола заселены призраками. Бледные силуэты бродят по коридорам, глухо стеная и исчезая в стенах. Любой другой хроноинспектор объявил бы чрезвычайную ситуацию уровня «Карантин-Омега». Тютя, привыкший иметь дело с жалобами сотрудников, первым делом проверяет табель учета рабочего времени.

Разгадка марсианского феномена оказывается одновременно убийственно смешной и пугающе реалистичной. Призраки — это не души умерших колонистов. Это роботы-уборщики устаревшей модели «Домовой-3М». Их программное обеспечение писалось в эпоху жесткой экономии бюджета, и единственным датчиком первичной оценки угрозы окружающей среды был примитивный химический анализатор воздуха. 

Центральным событием марсианской арки становится Великий Гастрономический Конфликт. Чтобы задобрить местное руководство (которое подозрительно напоминает завхоза средней школы), экипаж корабля готовит ужин. Главным блюдом назначается классический советский гороховый суп — густой, наваристый, щедро сдобренный копченостями. Как только огромная кастрюля начинает кипеть, выделяя характерный аромат, происходит локальный технологический апокалипсис - роботы-«призраки» сходят с ума. 

На фоне этого кибернетического безумия Юрий Гагарин ведет себя так, словно оказался на профсоюзном субботнике. Он разряжает обстановку одной фразой, предлагая роботам «заправиться тем же», чем заправляется сам человеческий организм после такой еды, чтобы снять спазм логических цепочек. Сцена, в которой первый космонавт Земли проводит сеанс групповой психотерапии для свихнувшихся пылесосов, читается как чистая театральная буффонада. 

Третья часть путешествия переносит героев на окраину Солнечной системы — на Плутон. Долгое время бывший девятой планетой, а затем низвергнутый астрономами до статуса жалкого «карлика», Плутон в книге Шабуровой страдает от тяжелейшего комплекса неполноценности. Это буквально разумный -ну или или псевдоразумный планетоид, находящийся в глубокой депрессии. Его гравитационное поле ослабло от уныния, метановые льды покрылись плесенью вселенской скорби, а спутники (Харон и компания) подумывают подать на развод.

В итоге Плутон начал излучать волны такого концентрированного меланхоличного резонанса, что проходящие мимо торговые суда сворачивают с курса и улетают прямиком в Крабовидную туманность, чтобы записаться в монахи. Спасти положение должен Тютя. План инспектора прост и изящен: провести процедуру официальной реклассификации объекта прямо на месте, выдав Плутошу (как ласково называет его герой) сертификат соответствия категории «Полноценная планета номер девять бис».

Однако бюрократия буксует. У ледяного гиганта нет необходимых справок. Нужна гербовая печать Комитета по делам малых тел, нужна справка об отсутствии задолженности по метеоритным бомбардировкам за последние миллион лет, нужно подтверждение уплаты налога на вращение вокруг оси. Тютя утопает в бумагах, планета тихо плачет аммиачными гейзерами...

Спасение приходит оттуда, откуда его ждали меньше всего — со дна продуктового контейнера...

Но хватит спойлеров... Тем более подозреваю читатель или заинтриговано кидается к компьютеру -читать книгу, или ругается на ниспровержение основ, или падает со стула в гомерическом хохоте...