Рецензия на повесть «Вий. О чем мог рассказать Гоголь, но решил об этом умолчать?»
Вы помните хриплый голос из старого советского телевизора: «Поднимите мне веки!», летающий гроб, перепуганный Леонид Куравлев в роли Хомы и прекрасная, будто фарфоровая, Наталья Варлей? Для нас «Вий» давно стал уютным, почти домашним хоррором — эдаким славянским «Хэллоуином», который приятно пересмотреть под тёплым пледом, попивая горячий чай, когда за окном шумит осенний дождь. Мы смотрим на эту историю сквозь призму детских воспоминаний, где страх уже давно выдохся, уступив место ностальгической улыбке.
Вашему вниманию предлагается исследование Егора Новикова «Вий. О чем мог рассказать Гоголь, но решил об этом умолчать?» Кроме разбора оригинального текста Николая Васильевича, мне понравилось, как автор исследует советскую экранизацию 1967 года. Здесь во мне снова проснулся тот самый мальчик, который когда-то смотрел этот фильм с замиранием сердца.
Писатель очень деликатно, с огромным уважением к актерскому гению Куравлева и Варлей, показывает, как кинематограф обманул наше восприятие. Фильм подарил нам эстетически прекрасный хоррор.
Автор же трактует «Вия» как христианскую притчу о вере. Три ночи в церкви — это три круга испытания человеческого духа. Хома Брут погиб не оттого, что Вий был слишком силен. Он погиб оттого, что в последний момент в его душе победили гордыня и любопытство. Хома уже выстоял две ночи! Он очертил круг, он знал, что защита работает. Но ему захотелось посмотреть.
Ему захотелось взглянуть в глаза самой смерти, он уверовал в собственную уязвимость и забыл о Боге. Вий в статье — это не просто чудовище с железными веками, это олицетворение собственного внутреннего страха Хомы. Как только ты оборачиваешься на свой страх, как только ты признаешь его власть над собой — он тебя убивает.
Новиков идет дальше и предлагает свой, альтернативный финал повести. Для меня этот литературный эксперимент стал настоящим украшением статьи. В версии автора статьи Хома проявляет стойкость, не смотрит на Вия, дочитывает молитвы до рассвета и побеждает зло не мечом, а смирением. Панночка освобождается от беса, Сотник раскаивается в своем грехе, а сам Хома превращается из гуляки и пьяницы в истинного странствующего проповедника.
Когда я читал этот альтернативный финал, мне на минуту стало очень светло и тихо на душе. Да, Гоголь написал трагедию. Гоголь показал нам мир, в котором человек слаб и часто проигрывает тьме. Но на то писатели и называются творцами, что они могут предлагать нам любые сюжетные линии, мы их можем выбирать, и это прекрасно.
См. также – Бесплатно напишу 2-ю рецензию: https://author.today/post/917306