Рецензия на повесть «Однажды в Западном полушарии»

  Ребекка Попова «Однажды в Западном полушарии»: любовь как сила притяжения

  Ребекка Попова сама определяет замысел этого произведения как соединение женской прозы с «щепоткой научной фантастики». И это определение довольно точно: фантастика здесь не стремится завладеть текстом, не превращает его в космическую одиссею и не требует от читателя подробного устройства вымышленного мира. Она нужна для другого чтобы немного сместить привычную реальность и посмотреть на человеческие отношения под необычным углом. Именно поэтому название повести оказывается не только географической или сюжетной условностью. Перед нами как будто действительно отдельный мир «шарик неподалеку», на котором человеческие страсти оказываются одновременно знакомыми и слегка странными.

  Сюжет Сюжет повести построен вокруг Гарри Щульца, физика, человека загадочного, необычного и явно не слишком приспособленного к обычной жизни, и нескольких женщин, каждая из которых видит в нем что-то свое. И здесь возникает один из самых интересных приемов произведения: Гарри практически лишен возможности самостоятельно объяснить себя читателю. Мы узнаем его через окружающих его женщин. В результате один и тот же человек постепенно превращается в несколько разных Гарри в зависимости от того, кто на него смотрит. Это очень удачное решение. Сюжет при этом не столько развивается по прямой, сколько постепенно раскрывает скрытые обстоятельства. Автор не спешит сразу выдавать читателю все карты. Откуда Гарри появился? Кто он? Чем занимается? Что ему нужно? Почему он оказался именно здесь? Ответы приходят постепенно. Подобная задержка информации могла бы превратиться в дешевую интригу, если бы автор просто искусственно прятала необходимые сведения. Но здесь недосказанность имеет психологическое оправдание: персонажи сами не хотят знать слишком многого. И это, пожалуй, один из главных парадоксов повести. Читателю хочется разобраться в Гарри, а женщинам, находящимся рядом с ним, зачастую хочется совсем другого верить. Поэтому сюжет работает не только как история отношений, но и как история самообмана, и, при этом, отдельные эпизоды можно воспринимать как несколько более самостоятельные сюжетные звенья, чем хотелось бы. Иногда ощущается, что автору важнее подвести читателя к очередному психологическому наблюдению или раскрытию обстоятельства, чем дать событиям развиваться совершенно естественно. Это не разрушает конструкцию, но местами напоминает о присутствии автора за кулисами.

  Повествование нельзя назвать ни стремительным, ни медлительным в обычном смысле. Я бы сказал,  темп переменный, там, где требуется интрига, текст ускоряется, а там, где нужно рассмотреть отношения, автор сознательно задерживает внимание. Для любовной прозы это естественно, но, поскольку в повести присутствует фантастическая составляющая, от нее невольно ожидаешь большей сюжетной динамики. Однако Попова намеренно не отдает фантастике главную роль, в этом есть и достоинство, и определенный риск. Достоинство в том, что научно-фантастическая идея не подавляет человеческую историю, а риск в том, что читатель, пришедший за фантастикой, может некоторое время ждать совсем другой книги. Тем не менее, сюжет удерживает внимание именно благодаря постепенно возникающим вопросам. Это не тот случай, когда автор бесконечно нагромождает события. Напротив, интрига строится преимущественно на информации, которую читатель получает не сразу. И здесь фантастическое допущение оказывается не украшением, а частью драматургического устройства.

  Наиболее интересна система персонажей. Гарри - центральная фигура, но парадоксальным образом он самый малоизвестный из значимых персонажей. Его окружают женщины, каждая из которых имеет собственную историю, собственный взгляд на любовь и собственное представление о том, каким должен быть мужчина. Особенно выразителен контраст между Гарри и Грейс. Гарри человек науки, формул, рационального знания. Грейс далека от этой интеллектуальной сферы, но прекрасно ориентируется в совершенно другой области в человеческих отношениях и повседневной жизни. Отсюда рождается любопытная инверсия: оказывается, научная рациональность вовсе не гарантирует человеку мудрости в личной жизни. Гарри способен разбираться в сложнейших вещах, но далеко не всегда способен разобраться в том, что происходит вокруг него самого. А женщины, напротив, могут не понимать его научных рассуждений, но прекрасно понимать, чего хотят от жизни. При этом автор не превращает женщин в одинаковых «влюбленных героинь». Их отношения с Гарри различаются, и именно это позволяет рассматривать повесть не как одну любовную историю, а как несколько вариантов женского отношения к мужчине. Есть, однако, интересная особенность: психологическая глубина распределена между персонажами неравномерно. Женщины в значительной степени раскрываются изнутри, тогда как Гарри остается загадкой. Но, возможно, это не недостаток, а принцип конструкции, ведь Гарри здесь важен не только как человек, он еще и объект проекции. Каждая женщина видит в нем что-то свое и потому попытка окончательно ответить на вопрос «какой Гарри настоящий?» почти бессмысленна.

  Вот здесь повесть становится интереснее обычного любовного романа, ибо речь идет не столько о любви, сколько о потребности верить в любовь. Человек нередко влюбляется не в другого человека, а в собственное представление о нем. Недостающие сведения дорисовываются воображением, сомнительные поступки получают благоприятное объяснение, а тревожные признаки игнорируются. И особенно хорошо показано, что самообман далеко не всегда является следствием глупости. Иногда человек прекрасно понимает, что существует вероятность обмана, но все равно предпочитает не проверять. Почему? Потому что правда может разрушить надежду, а надежда иногда оказывается дороже истины. Именно поэтому поступки героинь, которые с точки зрения холодной рациональности могут показаться странными, внутри их эмоциональной логики вполне объяснимы. Они не обязательно глупы, они заинтересованы в том, чтобы верить, и это намного страшнее.

  Фантастика в повести дозирована очень аккуратно. Это не «твердая» научная фантастика, где читателю предлагают подробно изучать устройство технологии или нового мира. Научно-фантастический элемент здесь выполняет прежде всего сюжетно-психологическую функцию. Именно поэтому фантастическое допущение нельзя просто вынуть из текста без последствий. Можно было бы написать реалистическую историю о странном мужчине и нескольких женщинах, однако тогда исчез бы важный уровень интерпретации. Фантастика позволяет автору поставить героев в ситуацию, в которой привычные правила реальности слегка нарушены, а вместе с ними начинают обнаруживаться скрытые свойства человеческого поведения. При этом повесть сознательно не превращается в научный трактат. Поэтому оценивать ее фантастику исключительно с позиции физической достоверности было бы несправедливо: перед нами все-таки не попытка построить полноценную научную модель мира. Фантастическое допущение здесь инструмент. Причем инструмент довольно хорошо подобранный.

  Достоверность данного произведения следует оценивать прежде всего психологически, а не как учебник физики. В научной фантастике это всегда важный вопрос: если автор вводит ученого-физика и научную проблематику, читатель вправе ожидать хотя бы внутренней последовательности. Ребекка Попова не пытается перегрузить текст техническими подробностями. Благодаря этому книга не начинает изображать научность там, где она ей не нужна. Но одновременно возникает определенная условность: научная составляющая служит прежде всего литературной задаче. И я бы не стал считать это недостатком. Если принять правила игры, предложенные автором, мир повести работает достаточно убедительно.

  Язык одна из наиболее заметных особенностей повести. Ребекка Попова любит длинные, многоступенчатые предложения, в которых мысль не просто сообщается, а разворачивается перед читателем. Главный вопрос повести, на мой взгляд, звучит примерно так: что сильнее в отношениях правда или желание верить? Но этим дело не ограничивается, ведь роизведение говорит и о человеческой способности создавать собственную реальность. Мы выбираем не только людей, выбираем объяснения их поступков, сами решаем, какие факты считать важными, а какие не замечать. В этом смысле любовь становится своеобразной системой координат, в которой человек способен очень далеко отойти от объективной действительности, оставаясь при этом абсолютно искренним. Именно поэтому повесть нельзя свести к формуле «женщина встретила необычного мужчину». Гораздо точнее было бы сказать: женщина встретила человека и начала создавать его образ. А затем стала жить рядом с этим образом.

  Замысел читается достаточно хорошо. Автор не прячет основную идею настолько глубоко, чтобы она стала доступна только после литературоведческого вскрытия текста. При этом повесть не превращается в лекцию о природе любви, читателю предоставлена возможность самостоятельно решить, кто здесь прав, кто виноват и где заканчивается любовь и начинается самообман. Особенно удачно работает образ Гарри как своеобразного «центра притяжения». Гарри может почти ничего не делать но вокруг него все равно происходят события. Именно окружающие наделяют его силой.

  Сама по себе история о любовном треугольнике, самообмане, загадочном мужчине и женщине, которая хочет увидеть в нем того самого человека, безусловно, не нова. Не нов и прием с фантастическим объяснением необычного поведения героя. Но оригинальность повести находится не столько в исходной идее, сколько в ее сочетании. Ребекка Попова берет инструментарий любовной прозы, добавляет к нему научную фантастику, а затем использует фантастическое допущение не для приключения, а для психологического эксперимента. Именно это сочетание делает повесть узнаваемой. Автор не пытается открыть новый жанр и, пожалуй, ей это и не требуется. Ей достаточно слегка повернуть знакомый жанр под другим углом.

  Ошибки и ляпы. Здесь я бы был осторожен, в произведении много условностей, связанных с фантастической составляющей, но далеко не всякая условность является ошибкой. Нельзя предъявлять к художественному тексту требования научной статьи, если автор сознательно использует фантастику как художественный прием. Гораздо важнее другое: соблюдает ли произведение собственные правила? И в целом да. Некоторые вопросы к научной стороне возникают, но они не настолько существенны, чтобы разрушить читательское доверие к истории.К тому же чрезмерное техническое объяснение здесь скорее повредило бы книге: пришлось бы отдать научной части пространство, которое сейчас занято героями.

  Повесть интересна тем, что затрагивает проблему, которая гораздо шире любовной прозы. Человек постоянно сталкивается с ситуациями, когда ему хочется верить в определенную версию действительности. Это происходит в любви, дружбе, семье, политике, работе. Мы нередко принимаем желаемое за действительное не потому, что не способны отличить правду от лжи, а потому, что правда нас не устраивает. В этом смысле история Гарри и окружающих его женщин приобретает вполне универсальный смысл. Она говорит о доверии, зависимости, надежде и способности человека добровольно закрывать глаза на очевидное. Интересно наблюдать за тем, как автор показывает различные модели женского поведения и отношений. Причем повесть ценна не столько как социологическое исследование было бы ошибкой воспринимать ее именно так, сколько как художественная фиксация определенного взгляда на отношения между мужчиной и женщиной. Здесь есть материал для разговора о семейных ролях, самооценке, потребности в любви и о том, почему один и тот же мужчина может выглядеть совершенно по-разному в глазах разных женщин.

  Тема абсолютно современна. Более того, сегодня она, возможно, даже актуальнее, чем несколько лет назад. Мы живем в эпоху, когда человек может практически мгновенно создать вокруг себя нужный образ. Социальные сети позволяют демонстрировать одну версию собственной жизни, скрывая другую. Знакомства начинаются с фотографии и нескольких строк текста. Люди влюбляются в образы, созданные ими самими. Поэтому история о том, как человек дорисовывает другого человека в собственном воображении, совершенно не устарела.

  Целевая аудитория повести - прежде всего читатели современной любовной прозы, которым не чужды фантастика и психологическая интрига. Но я бы не ограничивал аудиторию только ими, это вполне может быть интересным чтением и для тех, кто обычно любовные романы не читает.

  Личное впечатление. Мне понравилось, что произведение не требует от читателя безоговорочно сочувствовать кому-то одному. Здесь нет удобного разделения на «хороших» и «плохих». Женщины могут обманывать себя. Гарри может оказаться одновременно жертвой и причиной происходящего. Любовь может быть искренней и при этом построенной на иллюзии. Именно эта неоднозначность оставляет после чтения больше всего мыслей. Мы часто думаем, что любим другого, а иногда оказывается, что мы любим собственное представление о нем. И чем сильнее это представление расходится с действительностью, тем больше сил требуется, чтобы сохранить его. Поэтому фантастическая составляющая здесь кажется особенно уместной: чтобы рассказать о человеческой иллюзии, автору самой приходится немного изменить реальность. В результате получается цельная, необычная и достаточно увлекательная повесть с юмором, интригой, фантастическим элементом и, главное, с психологическим подтекстом. Это не книга о том, как найти любовь. Скорее, это книга о том, что мы готовы не замечать ради того, чтобы верить, будто любовь уже найдена.