Рецензия на сборник поэзии «Я – водитель НЛО»

Сегодня хочу поговорить еще об одном сборнике поэзии Анатолия Федорова, с ярким и сочным названием «Я — водитель НЛО».

Я уже писал в прошлой рецензии то главное, что мне хотелось закрепить за Федоровым, те его заслуги и достойные всех похвал качества, присущие его стихам. Потому что стихи — профессиональны и на уровне. И, наверное, любому, кто хоть раз пытался творить свои вирши и стихоплетствовать, видно невооруженным глазом — такая летящая простота стиха, такая невесомая точность строк и созвучий не может быть случайной, она результат труда. Двух его разновидностей, проистекающих одна из другой. Труд на микроуровне, труд над строкой, труд на стихом. А он проистекает из большого труда «в долгую» над собой, над своим мастерством, над своими подходами — и в конечном счете такой труд сводится к воспитанию самого себя. 

В прошлой рецензии я говорил о некой «породистости» определенных людей, пишущих стихи. Нисколько не отказываясь от своих недавних наблюдений и выводов, я все-таки ловлю себя на мысли: а может, всё проще? Может, люди и делятся в этом смысле на две простые категории — одна способна (а вторая — нет) отстраниться от своего эго, выкинуть этот досадный камушек из ботинка, и дальше идет -  не прихрамывая, а творя: мучительно, порой невесело... 

Ибо мы самим себе достаемся в виде сырья, с задачей вылепить из самих себя, из этого сырья нечто, чем мы МОЖЕМ стать. А качество полученного нами на старте сырья порой удручает — оттого осознание себя редко дает много радости, чаще это мучительное осознание своего несовершенства, и почти полное отчаяние при попытках себя улучшить, воспитать и поднять. 

Так вот, может, в этом и вся разгадка, почему одни — поэты, а вторые так ими и не станут? 

Ведь лишь когда ты избавляешься от диктата своего самолюбования, ты приобретаешь не просто красивую походку — ты приобретаешь возможность дойти куда-то, где действительно интересно. 

(В противном случае ты так и будешь писать про красивые небеса, красивых стрекоз, и раненую непонятно куда душу, потому что тебя бросили. Или начнешь высмеивать мир, все более саркастически, и порой начнет казаться — да вот же он, новый сатирик- победитель кривд… Но лишь до той поры, пока он не касается себя. Вот тут магия заканчивается, и возникает надоевший до тошноты белый плащ непонятого и обиженного гения, который с омерзением смотрит на мир вокруг, и удивляется, отчего мир зеркалит это восприятие обратно).
 
Но ведь мы понимаем — по известной пословице, в ведре помоев просто физически не может найтись капли чистой воды. И коли мы варимся в этом самом ведре нашей действительности, глупо видеть себя мысленным взором во всем белом. Куда честнее отдавать себе отчет, что наши одежды давно заляпаны и пропахли этой средой — по крайней мере, только этот путь может привести к стиральной машине и к наведению в себе чистоты. 

Потому что хотите со мной делайте, но Федоров — не зря, он поэт и он поэт по праву. Потому что свои белые одежды он честно оценил, попытался отстирать, плюнул и понял главное: что иной жизни нет. А есть эта, и именно ее -  надо жить. 

А еще он, кажется, понял то, что мне импонирует больше всего в поэзии: что ты, кому дан голос — своим голосом принадлежишь миллионам безгласым. А потому не становись в позу "Это вы такие, а я тут постою пока на постаменте". А напиши честно и за всех тех, кто просто не напишет, каково оно — захлебываться в тоннах «шизотерики» про Нибиру и прочую контр-научную муру. Напиши про недобрый ВАЗ — без прикрас и прихорашиваний, а вот так — наотмашь, как написали бы две застигнутые мухобойкой в самый приятный момент мухи. Шлеп — и всё. Без титров. 

Ладно мухи, там хоть мушиная, но трагедия. А вот под окнами многоэтажек собаки задирают лапы — а я умру и ты умрешь. 

И казалось бы, и что? 

А ответ гениален, и горше, чем весь тот колючий алоэ, который я, автор этой рецензии, переел за свое легочное детство. 

Ответ прост:

И ВСЁ. 

И это даже не страшно и не тоскливо. Это осознание в себе хтонического. Это настолько отточенный нерв, который слышит в себе шелест будущего пепла из урны. Пепел — он такой. Он не черный, не белый, не залит слезами, не вскипает радостно. Он — просто факт. И он — пепел. 

Но я не хочу говорить, у меня язык не повернется сказать, что Анатолий Федоров — певец этого нашего будущего пепла, который уже в нас. 

Его заслуга в другом — он его услышал. И честно о нем сказал. Он не открыл нового, ни для человечества, ни для себя. Он не пустился, как девственница, во все тяжкие — а давайте веселиться, ювенес дум сумус! В этом случае его колоссальный труд и вклад — в его мужестве вслушаться, услышать, — и осознать, ЧТО ты слышишь. 

И это, заметьте, один из стихов, правда, датированный уже нашими днями, что, в общем-то, логично. ТАКОЕ мужество взращивается даже не годами, а десятилетиями. 

И да, это осознание не делает человека сломавшимся. Напротив, познав структуру своего сосуда, своего вместилища, до самого донышка, до этой горстки пепла — напротив, чего же теперь ты убоишься, человек? 

И вот таким он становится тем, кем видим его мы, и кем ценим его мы — певцом эпохи. Вот теперь про эту абсурдную, нелепую, смешную и милую эпоху можно без оглядки говорить напрямоту.

Потому что, воля ваша, но даже стихи про (я скажу своими словами, как понял) -  про ушедших невесть куда и к кому «65 женских килограммов» — это не стихи обиженного до ожога юноши «ты меня оставила». Это — другое. Это взгляд человека, увидевшего весь конвейер - от веселого заливистого петушиного пения до сосисок в упаковке, и это вопрос — ну и куда ты поперлась? Во имя чего? Кстати, вопрос, как по мне, вполне законный — от добра добра не ищут, тут тебя любили подлинно, воистину, а ты — куда? И во имя чего? Ради чего? Чтобы что? 

А потому добрая половина этих стихов может вообще оставаться непонятной. Бывает так, что не пойми о чем целиком отдельные стихи. 
А бывает так - и это случай Федорова — стихи словно чай в стакане. Сверху пар, чуть ниже — горячо и сладко, грани стекла точны и ровны… "А что это там внизу за осадок?", спросит ОЧЕНЬ внимательный читатель. Это что, вода грязная такая, или недоработка? 
А это — он, тот самый пепел, серый и невесомый. Который никто не взбалтывал, не скрывал и не маскировал веселенькими цветочками сверху. 

Он там всегда был и есть, у всех. Просто иные и сами не замечают. Иные прячут. Иные хорохорятся. Иные им швыряют в очи от обиды на мироздание (не буду трогать великих имен, но не выходит из головы «Я тоже была, прохожий!»).

А здесь человек просто живет с этим. Более того, он отыскал над этим осознанием - преодоление. Подлинное превозмогание. 

Потому что за осознанием пепла следует и другое осознание. 

Коли будет пепел — значит, мы есмь. 

А вот какие мы — да вот какие. Читайте Федорова. 
И не унывайте, все помрем, но вот до тех пор — пошуршим знатно!