Рецензия на роман «Яд на кончике острия: Сумасшедший семестр»

Кто имеет право распоряжаться чужим телом?

Рецензия на роман «Яд на кончике острия: Сумасшедший семестр»

В первой книге Виктория Синицына отправилась в чужой мир и обнаружила, что почти за каждой красивой дверью там скрывается что-нибудь способное её похитить, отравить, соблазнить или хотя бы укусить.

Во второй книге автор поступает хитрее.

Теперь чужой мир сам приезжает к Вике. В её университет. В её аудиторию. В её общежитие. И буквально садится за преподавательскую кафедру.

«Сумасшедший семестр» начинается как университетская фантастическая комедия: наггеварским студентам срочно придумывают человеческие имена, новый преподаватель оказывается слишком эффектным, Майя снова влюбляется не туда, курсанты ломают то, к чему прикасаются. Но довольно быстро за всей этой шумной студенческой жизнью проступает другая история — о личности, теле и праве решать, кем тебе быть.

Рамзес меняет облик. Вика пытается изменить собственную внешность. Фейрех торгует генетическими преобразованиями. Майя пытается переделать мужчину под собственное представление об идеальном партнёре. Хёген способен проникать в чужие мысли. Дэасс при помощи яда способен воздействовать на волю Вики.

Древняя наггарийская Дева вообще оказывается лицом, которое подозрительно похоже на современную земную девушку. Все здесь кого-то ищут, узнают, маскируют, перекраивают или пытаются прочитать изнутри.

И главный вопрос романа возникает сам собой: кому принадлежит человек — себе или тому, кто способен его изменить?

Именно этот неожиданный смысл делает вторую книгу значительно интереснее обычной романтической космооперы.

Вместо планеты — университет

Первое удачное решение продолжения — смена пространства. «Экстремальные каникулы» были устроены почти как туристический роман: новая территория, новая культура, новое происшествие. Это придавало книге скорость, но превращало значительную её часть в цепь приключенческих эпизодов. «Сумасшедший семестр» запирает всех в Космической Высшей Школе.

И роман сразу становится плотнее.

КВШ одновременно работает как студенческое общежитие, военное училище, международный университет, космодром и маленькая модель межгалактического общества. Здесь сталкиваются земляне, наггевары, джамрану, гатраки; старые войны превращаются в учебную историю, а дипломатия — в проблему ректора, которому приходится разбираться, кто опять что сломал и не приведёт ли очередная студенческая выходка к международному конфликту.

Особенно хорош первый урок Дэасса.

Курсанты требуют рассказать о «наггеварской войне». Он возражает против самого названия: война была межгалактической, хотя в человеческой памяти сохранилась как война против наггеваров. Затем вместо сухой лекции превращает историю в рассказ — и аудитория постепенно забывает о враждебности. Это небольшая, но точная сцена.

Дэасс здесь впервые существует не как эротический змей при Вике, а как человек своей культуры. У него есть профессия, научная страсть, собственная версия истории и способность завоевать аудиторию не жалом. Вообще Дэасс-преподаватель значительно интереснее Дэасса-соблазнителя. Жаль, что роман не использует это противоречие глубже.

Перед нами представитель народа, проигравшего войну, который преподаёт историю детям победителей. Из такой ситуации можно было извлечь гораздо больше: память о войне, национальный миф, язык победителя, различие между историческим фактом и коллективной памятью.

Автор приоткрывает эту дверь — но идёт дальше, потому что в коридоре уже очередной наггевар кого-то похищает.

Вика наконец платит за собственный характер

Главное достижение второй книги — Вика начинает меняться. В первой части её безрассудство было почти сверхспособностью. Она куда-то лезла, кому-то верила, садилась в чужой транспорт, нарушала очередной запрет — и получала следующее приключение. Здесь прежняя формула сначала повторяется.

Вика встречает беглого наследника Рамзеса. Он рассказывает убедительную историю о родственниках, которые мечтают его уничтожить, и о Дэассе, якобы участвующем в заговоре. Вика сомневается ровно столько, сколько позволяет характер, а затем решает спасать несчастного принца.

То есть снова происходит её любимое: «Я ничего толком не знаю, но уже придумала план». Однако теперь автор делает то, чего раньше избегал: заставляет решение иметь последствия.

Когда Вика понимает, что ради безопасности Рамзеса должна его обмануть, возникает действительно хороший внутренний конфликт. Она участвует в ловушке, улыбается человеку, который ей доверяет, и понимает, что сама становится предательницей.

А затем шаттл взрывается. Несколько страниц после взрыва — одни из лучших в двух книгах. На секунду исчезают «Викуси», шуточки про жала, гатраки и студенческие приколы. Остаётся девушка, которая смотрит на обломки и думает: «Он мне доверился, а я его предала». Вот здесь Вика перестаёт быть только двигателем комедийного сюжета. Появляется ответственность.

Ещё лучше последующая сцена с Хёгеном и ректором. Когда телепат оказывается перед выбором между служебным долгом и обещанием Вике, он пытается солгать ради неё. И именно Вика останавливает его и решает признаться сама. Это небольшой поступок, но настоящий шаг персонажа. Она всё ещё импульсивна. Всё ещё способна через десять минут ввязаться в очередную авантюру. Но теперь знает: доброе намерение не освобождает от ответственности за результат.

Для серии это правильное развитие.

Самая интересная тема романа возникла, кажется, даже шире любовной линии

Почти все крупные конфликты здесь связаны с вмешательством в чужую личность.

Фейрех предлагает Вике изменить внешность посредством генетической эссенции. Плату он тоже понимает генетически — как обмен, который для землянки имеет сексуальный смысл. Вика отказывается. Майя идёт значительно дальше. Она хочет получить идеального мужчину и фактически решает сконструировать его из Тимоти и Дэрэбора. В её голове это выглядит романтически: внешность и сила гатрака плюс человеческий характер Тимоти. Только сам Тимоти своего согласия на превращение не давал. Когда правда открывается, роман прямо называет произошедшее генетическим преступлением. Даже комически настроенный Сотников здесь перестаёт смеяться.

И это чрезвычайно интересная линия.

Потому что Майя совершает в гротескной форме то, что люди постоянно делают в обычных отношениях: «Я люблю тебя, но было бы прекрасно, если бы ты стал немного другим». Только фантастический мир позволяет довести желание переделать партнёра до буквального изменения ДНК. Позже Майя наконец понимает, что любила уже не выдуманного гатрака, а самого Тимоти — ровно того человека, которого попыталась изменить. Получается вполне внятная этическая мысль: любить человека и конструировать человека под собственную любовь — противоположные вещи.

И вот тут роман сам попадает в ловушку!!!

Потому что рядом находится Дэасс.

Дэасс и проблема, которую книга отказывается признать до конца

В первой части отношения Вики и Дэасса балансировали между романтической игрой и принуждением. Во второй автор не исправляет эту проблему. Он её усиливает. Дэасс знает, что его яд воздействует на Вику. Использует этот эффект. Физически удерживает её. Вводит в изменённое состояние. Уносит к себе. Предупреждает, что снова введёт в транс, если она попытается уйти. Позже происходит ещё более показательная сцена. Вика засыпает в каюте Хёгена, а просыпается в постели Дэасса. Заламин спокойно объясняет: «Я позвал, и ты пришла».

То есть её организм, находящийся под воздействием его яда, выполнил зов, пока сознательная Вика не контролировала происходящее. Да, Дэасс специально подчёркивает, что не воспользовался спящей девушкой сексуально. Но это довольно низкая нравственная планка для положительного любовного героя. Особенно занятно, что рядом автор помещает Хёгена.

Вика сама приходит к нему ночевать. Он даёт ей отдельную кушетку. Прямо устанавливает границы. Не касается её, хотя понимает её состояние и, будучи телепатом, знает гораздо больше, чем она говорит.

И возникает почти парадоксальный эффект.

Персонаж, способный буквально читать мысли Вики, относится к её личным границам бережнее мужчины, с которым автор строит центральный роман. Это уже невозможно списать только на «инопланетные обычаи». Потому что книга прекрасно понимает понятие согласия в линии Майи и Тимоти. Она прекрасно понимает его в сценах с Фейрехом. Но в отношениях Вики и Дэасса этические правила внезапно меняются, потому что Дэасс красив, желанен и является главным романтическим партнёром. Отсюда рождается главный внутренний разрыв книги.

Роман осуждает попытку распоряжаться чужим телом в побочных линиях и эротизирует то же самое в центральной.

Причём романтическая химия между Викой и Дэассом действительно существует. Она тоскует по нему не из-за яда — это становится ясно в сцене у Хёгена, когда Вика неожиданно понимает, кого хотела бы видеть рядом. Вот поэтому автору и не нужен был бы постоянный инструмент принуждения. Их перепалки, взаимное любопытство, ревность, разница культур и интеллектуальное столкновение сами по себе способны держать романтическую линию. Яд здесь уже не усиливает любовь.

Он мешает ей стать убедительной.

Рамзес: хорошая фигура именно потому, что ему нельзя верить

С наследником автор поступает умнее. Рамзес очень быстро вызывает желание его защитить. Он обаятелен, напуган, одинок, утверждает, что родные хотят его уничтожить. Но постепенно выясняется, что почти каждое его признание содержит дозированную ложь. Причём он не превращается от этого в злодея.

Это молодой человек, выросший при дворе, где информация равна власти, а доверие может стоить жизни. Поэтому ложь для него — почти естественная защитная реакция. Позднее книга демонстрирует это совершенно открыто: даже когда правда уже почти раскрыта, Рамзес продолжает признавать одну ложь за другой и тут же объяснять, почему именно эта ложь была необходима.

Получается интересный контраст с Викой.

Она лжёт плохо и мучается. Он лжёт прекрасно и считает это инструментом выживания. Но обоим в какой-то момент приходится понять цену доверия. Поэтому финальное решение Рамзеса наконец принять собственную роль наследника выглядит подготовленным. Он перестаёт только убегать от предназначенной ему биографии и впервые пытается сам определить, каким наследником станет.

Это уже арка.

Пусть пока незавершённая.

Хёген — возможно, лучший новый персонаж книги

Он вводится почти исподволь. Сначала странный джамрану. Потом приятель. Затем выясняется, что он телепат, человек с довольно тяжёлым прошлым, связанный с тайнами Тэрх-тер-Гранна, и одновременно один из немногих персонажей, которые не стремятся немедленно решить за Вику, что ей нужно. В нём хорошо работает несоответствие внешней лёгкости и внутренней биографии.

История исчезнувших родителей, пиратов, путешествия в Тэрх-тер-Гранна и возвращения уже иным человеком выглядит почти заявкой на отдельный роман или линию. Есть риск, что автор перегружает второй том закладками для следующих книг. Но Хёген настолько функционален тематически, что пока это работает. Он ведь тоже связан с главной темой идентичности. Телепат видит то, что человек скрывает. Генетик способен изменить собственное тело. Его семья буквально находится за границей привычной реальности. А мечта самого Хёгена — построить корабль из сочетания собственной и Викиной ДНК. Даже звездолёт в этом мире становится вопросом смешения идентичностей.

Правда, под конец и Хёген совершает весьма сомнительный поступок: без предварительного внятного согласия наносит Вике генетическую защиту, фактически аналог фантастического «пояса целомудрия», а потом объясняет, зачем это сделал.

То есть авторская вселенная вообще удивительно населена мужчинами, уверенными, что лучше самой Вики знают, как распорядиться её телом. Можно предположить, что следующая книга наконец сделает из этого полноценный конфликт.

Материал для него уже собран.

Комедия: иногда блестящая, иногда слишком долгая

Автор по-прежнему умеет строить фарс. Переименование наггеварских студентов. Турникет с дресс-кодом. Вечные обещания Сотникова уволить мичмана. Майя и её фантастическая способность находить неподходящий объект любви. Дэасс, вынужденный существовать внутри земной бюрократии. Рамзес, сначала изображающий беспомощного беглеца, а затем внезапно вспоминающий, что вообще-то является будущим императором и умеет весьма доходчиво угрожать окружающим.

У романа есть собственный комический тембр. Его невозможно спутать с безликой фантастической прозой. Но автор часто не останавливается после удачной шутки. Один комический механизм повторяется три, четыре, пять раз, хотя читатель понял его после второго. Особенно это касается уменьшительных имён, речевых гримас, звуковых эффектов и бесконечного обыгрывания наггеварского жала.

Жало в первой книге было удачной эротико-комической метафорой. Во второй оно временами работает почти сверхурочно. Ещё один источник перегруза — специальная лексика.

Сэптимы, наггеши, наггиры, иситар-ситы, симбиоббыгги, тэрх-дрегор, дэвхары, генетические термины, названия рас и технологий постоянно требуют сносок, о чем я говорил про первую книгу.

Мир от этого становится объёмным. Чтение — менее свободным.

Когда фантастический термин обозначает социальную или биологическую вещь, для которой действительно нет земного аналога, он оправдан. Когда термин существует главным образом ради экзотического звучания, словарь начинает конкурировать с сюжетом.

Редакторская чистка здесь книге не повредила бы.

Композиция стала лучше

Это, пожалуй, самое заметное отличие от первой части. Там можно было убрать отдельное приключение — и основной роман почти не изменился бы. Здесь линии сцеплены. Рамзес связан с Дэассом. Дэасс — с Викой. Вика — с Хёгеном. Хёген — с Сотниковым и тэрх-дрегор. Майина история с Фейрехом возвращает тему генетического вмешательства.

Полётная практика становится местом, где пересекаются студенческая жизнь, побег наследника и политическое расследование. Даже университетская комедия постепенно оказывается частью более крупной интриги.

Есть, правда, обратная проблема: кабинет ректора превращается почти в театральную сцену, куда автор периодически сводит персонажей, чтобы те объяснили друг другу очередной слой тайны (улыбнуло).

И детективная составляющая не вполне честна с читателем.

Когда в распоряжении сюжета появляются телепаты, считывание следов через ДНК, генетические маскировки и технологии, правила которых сообщаются непосредственно перед применением, самостоятельно разгадать интригу практически невозможно. Поэтому это скорее приключенческое расследование, чем детектив. Но внутренне оно собрано значительно аккуратнее первой книги.

Финал: книга заканчивается, история — нет

Без раскрытия главного поворота скажу так: автор грамотно пересматривает одно из наиболее тяжёлых событий второй половины. Оказывается, ситуация сложнее, чем представляли Вика и читатель. Это не дешёвый возврат назад: объяснение опирается на уже существующие свойства персонажей — ложь, маскировку, способность менять облик и привычку каждого участника вести собственную игру.

Но основная криминальная интрига полностью не закрывается.

Угроза остаётся.

Вика отправляется обратно в Наггеварскую империю уже не туристкой, а человеком, втянутым в династический и политический конфликт. Эпилог буквально возвращает её к тому, что она любит больше всего: перед отлётом она забывает почти обо всём, увидев новый наггеварский звездолёт.Очень в её характере.И хороший мост к следующей книге. Но как отдельный роман «Сумасшедший семестр» всё же обладает сериальной незавершённостью. Семестровый сюжет заканчивается, большая интрига — нет, и это правильно.

Стоит ли читать

Если первая часть понравилась, вторую я бы рекомендовал без оговорок: она лучше первой!!!

Мир здесь уже не демонстрируется читателю экскурсионными порциями — он начинает функционировать.Вика получает последствия своих решений.Рамзес приобретает характер.Сотников становится полноценным персонажем.Хёген удачно расширяет ансамбль.Несколько сюжетных линий наконец работают друг на друга.А за университетским фарсом появляется тема, способная держать уже целый цикл: где заканчивается культурная разница и начинается нарушение свободы другого человека.

Именно поэтому главный недостаток книги одновременно оказывается её самым интересным противоречием.

«Сумасшедший семестр» снова и снова показывает персонажей, которые пытаются изменить другого: Майя — Тимоти. Фейрех — окружающих своими генетическими экспериментами. Дэасс — волю Вики ядом. Хёген — её физиологическую защиту. Рамзес — представление всех о собственной личности. Одни такие действия роман осуждает. Другие считает смешными. Третьи романтизирует. (На вкус и цвет все фломастеры разные)

А ведь все они отвечают на один вопрос: имею ли я право сделать с тобой что-нибудь «для твоего же блага», если ты этого не выбирал?

Если в следующих книгах автор увидит этот вопрос и доведёт его до сознательного конфликта между Викой и Дэассом, серия может стать заметно глубже собственной романтической фабулы. Потому что сейчас у Вики уже есть главное, чего ей не хватало в «Экстремальных каникулах». Не очередной красивый змей. Не очередной звездолёт. И даже не способность выбраться из очередной неприятности. У неё начинает появляться собственная воля. Остаётся добиться, чтобы остальные персонажи наконец признали: она принадлежит ей.

По сравнению с «Экстремальными каникулами» я бы поставил эту книгу выше: здесь уже видна не только фантазия автора и хорошая комедийная моторика, но и настоящая конструкция романа — несколько сюжетов рифмуются через одну тему, даже если сам текст пока не всегда осознаёт эту рифму. Удачи автору в его фантазиях.