Рецензия на повесть «Визит»

Первая для меня большая книга автора, так что впору сказать, что мы знакомимся с нуля. И знакомство для меня оказалось очень бурным. Бурю эту пришлось усмирять уже по ходу чтения, что уж говорить о рецензии. Поэтому, если вдруг где-то получится беспорядок, вы меня простите. Меня эльфы под горой закружили.

Начнем-с с того, что видно сразу.

И, автор... Моё почтение.

Вы знаете, что позволила себе фрау Кушнир? Она написала попаданца, академку, историю прогрессоров и подростковую фантастику (хотя последнее спорно) так, что я на каждой главе ёрзала и не могла остановиться: мне было не просто любопытно, мне было важно выяснить, как герои справятся с тем, что сами творят. А я, между прочим, ни один из названных жанров не читаю. Не люблю: слишком много грешат авторы неприемлемым. Но, как говорит другой небезызвестный на этой площадке автор, жанры — ерунда для продажников. Литература же куда сложнее.

В этой книге оказалось сложно всё. И это такая радость.

Начнем с того, что в книге переплетаются три мира: лагерь людей на Ка-Ро, где происходит действие в настоящем; средневековый монастырь прошлого, куда нас заносит через воспоминания приёмного отца Ларра (и это отдельный интересный ход); и чудесное Сопределье, где всё не то, чем кажется, включая время.

Сюжет напомнил мне «Неежиков» автора: есть странный закон, есть Ларр, который уверен, что закон своё отжил, есть сопротивление устоявшемуся порядку и победа над ним. Классика.

Стиль... стиль авторский. С нежностью, теплом, завитушками и любовью даже там, где бездна щурится, заглянув в твои сны. Для меня это почти слишком, если бы не одно «но»: этот стиль — следствие не приторной сентиментальности, снисхождения или навязчивого опекунства. За ним ощущается скорее опыт человека, который знает, как прекрасна и хрупка наша жизнь. И как ценен человек, который решается жить.

Отсюда у меня не вызывает протеста то, что Визит оказывается просто поркой. Не раскалённым железом под ногти, не психологической ломкой в подполье — просто поркой. Да что там... Я хотела бы жить в мире, где физическое насилие оказывается чем-то немыслимым. И, учитывая, что книга позиционируется как подростковая, это правильный посыл.

Но для Ларра вокруг этой порки накручено очень много всего.

Во-первых, он выбирает её для себя сам.

Во-вторых, он выбирает её как единственный способ достучаться до старших, чтобы те пересмотрели чудовищный устаревший закон, от которого может пострадать его младший брат и другие дети.

В-третьих — и этого Ларр не знает заранее — порка эта сталкивает его (и нас) максимально прямо с многослойной и болезненной проблемой того, что происходит с обществом, когда приходит время пересмотреть наследие прошлого.

И тут я хочу перейти к тому, что оказалось самым интересным для меня.

По сути, что делает Ларр? Заставляет всех играть по правилам, в которые загоняют его, чтобы добиться желаемого. И вдруг оказывается, что правила не устраивают даже тех, кто блюдёт их как высшую ценность. Своим поступком он говорит миру: посмотрите, в кого вы себя превращаете, отказываясь расти над собой.

И этот вопрос, адресованный вроде бы внешнему миру, запускает удивительные и страшные процессы внутри и вовне героя: даже время начинает вдруг искажаться. Даже язык становится другим. Причём время искажается опосредованно, через воспоминания его приёмного отца. Я не знаю, что именно вкладывал в это автор. Может быть, это просто было самым логичным и прямым способом провести нас к прошлому Ларра, страдающего амнезией. Я здесь вижу скорее наслоение процессов, неразрывность прошлого и будущего, неразрывность наследования сыном от отца, даже если кровного родства как такового не существует. Как наверху, так и внизу, как внутри, так и снаружи. Спираль делает новый виток.

Когда-то сэр Стефан лечил мальчику спину, изодранную поясом брата-францисканца Жильбера. Теперь мальчик вырос достаточно, чтобы спасать своих младших от сэра Стефана, решившего, что устав их демиурга важнее человеческого отношения к собственным детям. Эти две временные линии накладываются одна на другую: Ларр идёт вперёд, к своему Визиту — и здесь я под ним понимаю не порку. Сэр Стефан идёт по дороге памяти назад, туда, где не смог бросить умирать маленького Ларра и стал тем, кого Ларр назовёт atta.

И где-то там, где параллельные прямые пересекаются, случается то, о чём нам рассказывают легенды: через болота и топи, через тёмный лес герой выходит к чудесной стране, где стрекоза оказывается не дьяволовым отродьем, а той, кто служит Творцу, той, кому проповедовал Франциск, и вода там исцеляет, и Бог видит, и налагает руки, и шрамы становятся крыльями.

Пронзительно красиво.

Совсем не для детей — или не только для них. Думается мне даже, что в первую очередь не для них, а для взрослых, которым есть что отрефлексировать в своём прошлом.

И да. Мармеладно, прянично, завитушно. А как иначе, если чудесный народец уводит во сны через маковые поля? И ничего, что страшно. Зато больше не больно.

Кто вообще сказал, что там не бывает страшно? Оттуда нам сказали только: «Не убоись».