Рецензия на сборник рассказов «Древнеримская любовь»

Недавно появился новый жанр на АТ -- волчий лыр (автор термина -- Anna Viaro), и я его большой поклонник.

Над этими, назовëм их, пьесами я смеюсь буквально до слëз. Они дают реальный отдых моему мозгу, измученному непрерывным мыслительным процессом (я просто не могу не думать, как Андрей Болконский).

Именно поэтому идея как-то осмыслить эти фаблио мне даже не приходила в голову.

Меня к ней подтолкнули -- примерно так:

Посему, пришлось включить мозг и поразмыслить над художественной ценностью волчьих сказок.

Для разбора я выбрала произведение "Древнеримская любовь".

Мне чрезвычайно близка эта эпоха, я много про неё читала и изучала (хотя до профи мне ещë далеко).

Прелесть римских сюжетов в их абсолютной бесцензурности. Ты реально можешь упороть героев в хлам (что и было сделано в сериале "Рим"), и всё равно получится, говоря словами книжного Петрония:

"...я хорошо знаю наших отцов и наших женщин и уверяю тебя, что всё это бледнее, чем в действительности".

После первых двух произведений "Испанская любовь" и "Скандинавская любовь" я ожидала большей изобретательности в сюжете.

Сюжет, как и в саге, строится вокруг двух влюбленных, которые не могут соединиться -- в данном случае по причине бедности жениха.

Вообще, патриции в ДРЛ довольно бедные. Героиня сама чистит оливки, хотя в реальности это делала не всякая рабыня, не то что дочка хозяина. 

Но не суть, оливки так оливки. Смысл в том, что жизнь у неё не сахар. И оливки Юлии -- как и рыба Сигюн -- несут, кроме пищевой и развлекательной, сразу две функции:

-- остросоциальный контекст женской закрепощëнности в условиях рабовладельческого патриархата,

-- философский посыл о тщетности бытия, в котором ты ежедневно чистишь свои оливки ради того, чтобы настал новый день, и это колесо страдания продолжало крутиться, сминая устремленную к познанию живую человеческую личность, как каменный пресс сминает оливки, ибо... ибо...

Герои прописаны достаточно объемно, мотивация их читается хорошо.

Разделенные жадностью отца Юлии, тоже Юлия, Юлий и Юлия (респект автору за чëткое понимание того, как скучно было в Риме с именами) идут каждый своим путëм.

Юлия, окружив себя толпой последователей, отправляется решать первую из обозначенных мной проблем -- борется со всеми формами эксплуатации.

Юлий же оказывается ведомым. Связавшись с нечистым на руку Ганником, он просто плывет по течению и, таким образом, серьёзно меркнет по сравнению со своей невестой.

У читателей сложилось мнение, что эти двое не пара. Я не то, чтобы не согласна, но всегда задаю себе вопросы: пара -- для чего? Чтобы свершать какие задачи?

Печальная реальность Рима была такова, что я не стала бы бегать там за властным героем. Потому что, на секундочку, патриарх имел право лишить жизни кого угодно в своей фамилии, по причинам, которые могли ему, сука, присниться! 

Поэтому выбрать мягкотелого робкого Юлия на роль мужа весьма дальновидно.

То, что он пьëт до беспамятства, тоже не проблема. Это бонус. 

Таким образом, значимость того же Ганника как, допустим, управляющего их имением, сильно повышается.

Ненуачо. Все так жили. Матрона, имевшая одного любовника, считалась добродетельной.

Катулл жаловался:

"По три сотни их обнимает разом"...

Главное -- всегда выходить на люди, закутанной в покрывало.

Овидий же, который советовал, найдя себе зазнобу, прежде всего подружиться с её мужем, в преамбуле к этим советам написал, что речь о "дозволенном блуде".

Значит, это было дозволено -- при определëнных условиях. 

По всему, конец у пьесы довольно положительный. Положили всë, что могли, и жили, надеюсь, долго и не то, чтобы счастливо, но точно не скучно. 

Текст, как это заведено у Серого Волка, лишён не только лишнего, но и в принципе всего, кроме диалогов. Расстановка знаков препинания авторская, по которой сразу понятно, чья рука приложилась. 

Самое ценное -- книга справляется с задачей веселить читателей и радовать неожиданными поворотами сюжета.

Спасибо Серому Волку за возможность расслабить мозги. 

Dixi.