Рецензия на повесть «Воронис»

Повесть «Воронис» — одно из самых необычных произведений, которые мне встречались на АТ. Необычность тут не в экзотическом сеттинге: вороны вместо людей — это скорее повод. Настоящая редкость в другом: автору удалось соединить, казалось бы, вещи несовместимые — твёрдую научную фантастику с большой загадкой и очень личную, тёплую историю о любви.

Попробую объяснить, почему эта книга мне дорога.

Во-первых, это хорошая современная проза.

Написано хорошим, живым языком — гибким, богатым метафорами, в котором научная терминология не спорит с образом, а работает вместе с ним. Есть юмор — не отдельные остроты «для разрядки», а само интонационное устройство повествования: рассказчик смотрит на грандиозное и страшное с чуть усмехающейся человеческой интонацией, и от этого мир становится не менее огромным, но вполне обитаемым.

Отдельно хочется сказать о современной тенденции, которую книга в себя впитала, — об использовании искусственного интеллекта как соавтора. Здесь, на мой взгляд, это не мешает, а удивительно точно попадает в тему: машинное письмо органичнее всего звучит там, где говорит машина. Ровный, протокольный, упирающийся в инструкции голос бортового ИИ выигрывает от этой отстранённости. А рядом с ним — живая, ироничная, метафоричная речь рассказчика. Контраст двух речей и делает сцены спора с «Мсьё Жюль Верном» такими удачными.

Во-вторых, это глубоко гуманистическое произведение — при том, что человек здесь только один.

В этом главная и очень точная ирония книги. На станции землян биологический человек — лишь Дмитрий Большаков. Остальные — осьминог, искусственный интеллект, вороны. Но если смотреть не на ДНК, а на поступки, то интеллектом, совестливостью и нравственным выбором здесь обладает буквально каждый.

Октопус, у которого три сердца грозят остановиться от бесчеловечности происходящего и который возмущённо вспыхивает белоснежными сполохами, — человечнее не то что многих людей, но и многих персонажей современной фантастики. А «Мсьё Жюль Верн» — и вовсе фигура почти трагическая. Он не злодей и не сломанная машина: он поставлен блюсти интересы всего человечества и потому не имеет права решить, что одна конкретная птица важнее протокола. Его твёрдолобость — не отсутствие чувств, а их слишком широкая, абстрактная форма.

Именно на этом столкновении — любви ко всем сразу и любви к тому, кто рядом, — держится лучший конфликт повести.

И вот что удивительно: при всей этой философской начинке книга остаётся очень душевной, тёплой и милой. Она не поучает. Она просто показывает, что человечность — это не видовая принадлежность, а привычка поступать определённым образом.

В-третьих, это состоявшаяся научная фантастика, а не только настроение.

Антураж выстроен и обоснован: планета, где нет людей; исследовательская станция землян, парящая высоко в облаках; континенты, полностью принадлежащие воронам. Есть настоящая загадка — кто и зачем изменяет орбиту планеты. Есть вторая, не менее интересная: почему Белые вороны здесь не изгои, а привилегированная каста. Есть развитие — дешифровка, наблюдение, расследование, неизбежный конфликт с инструкциями.

И, что для короткой формы особенно ценно, есть решение. Не открытая рамка, не многозначительное многоточие, а законченная история с ответом и с победой в финале. Реверанс в сторону Станислава Лема, упомянутый самим автором, на мой взгляд, вполне заслужен: это та же традиция, где научная идея служит поводом поговорить о нравственном устройстве разума.

В-четвёртых, и, пожалуй, главное: это очень добрая сказка о любви.

Причём о любви во всех её проявлениях — и не в том абстрактном смысле, в каком её обычно понимают в жанровых аннотациях.

За научными загадками здесь стоит конкретная любовь к любимой женщине. К той, ради которой всё это имеет смысл, с которой герой разлучён расстоянием в несколько световых лет и которую везёт с собой не как воспоминание, а как нравственный ориентир. Именно эта связь не даёт Большакову превратиться в функционера-исследователя, для которого чужой разум — прежде всего объект.

Здесь есть и любовь к детям — тихая, не парадная, обращённая в будущее. Ради кого, собственно, человечество отправляет своих лучших людей к чужим звёздам? Не ради грандиозного отчёта. Ради тех, кто придёт потом и будет жить в мире, который мы сегодня сумеем не испортить. В повести эта мысль работает без единого пафосного слова.

А у Октопуса — свой любовный конфликт. И это не комическая вставка и не попытка сделать из осьминога забавного человека. Это очень точный ход: оказывается, что и у существа с совершенно иной биологией есть своё сердце — вернее, три — и в каждом помещается одна и та же древняя история о близости, непонимании и надежде быть понятым. Любить умеют не только люди. Просто у всех по-разному.

На этом фоне финальная победа получается двойной. Побеждает не только разум, разгадавший орбитальную загадку. Побеждает способность выбрать живого, конкретного, рядом — вопреки инструкции, предписывающей мыслить категориями вида.

Итог.

«Воронис» — умная, смешная и очень добрая книга. В ней есть всё, чего я жду от хорошей фантастики: идея, язык, юмор, загадка и разгадка. А сверх этого — то, чего ждёшь от просто хорошей литературы: ощущение, что тебя ненадолго пустили вcompany очень достойных существ.

Читается быстро. Остаётся надолго. И, что сейчас редкость, оставляет после себя не тревогу, а надежду.