Рецензия на роман «Чужое лицо»
«Капсула под полом, или как я перестал бояться и полюбил советский самогон»
Есть книги, которые берёшь в руки с опаской: аннотация обещает попаданца в СССР, а на деле рискуешь получить очередную вариацию на тему «как я учил Брежнева жить». Владимир Босин, насколько я могу судить по этому тексту, человек не самый известный широкой публике — и тем интереснее было обнаружить, что «Чужое лицо» вовсе не торопится соответствовать жанровым штампам. Хотя, казалось бы, всё на месте: смертельно больной герой, загадочный институт, эксперимент с переносом сознания, 1977 год, провинциальное село. Дальше начинается то самое, из-за чего я, собственно, и залип на несколько часов.
Сюжет, если совсем коротко и без спойлеров: Леонид Воронцов, бывший визуальный реконструктор исторических личностей, а ныне — лежачий инвалид после страшной аварии, соглашается на эксперимент по переносу сознания в прошлое. Перенос удаётся не идеально — герой оказывается в теле пятидесятичетырёхлетнего инвалида Сергея Ковалёва в 1977 году, в селе Уваровка. А под подполом его нового дома обнаруживается нечто, что в корне меняет правила игры: медицинская капсула неизвестной цивилизации, способная лечить, перестраивать тело и продлевать жизнь. Дальше — попытки выжить, адаптироваться, обзавестись документами, поступить в художественное училище и, наконец, стать молодым человеком по имени Алексей Соколов. Плюс — сделка с партийным функционером, у которого больна дочь. Вот такая завязка.
И вот тут-то меня и накрыло. Потому что «Чужое лицо» — это не столько про попаданца и не столько про СССР, сколько про тело. Про то, как герой меняет оболочки, как учится заново жить в каждом новом организме, как его личность прорастает сквозь чужие лица. Три тела за один роман — это вам не шутки. И Босин, надо отдать ему должное, не превращает этот процесс в механическую процедуру «зашёл в капсулу — вышел красавцем». Каждый переход — это боль, слабость, голод, судороги, реабилитация. Автор честно показывает, что даже чудо-технология не отменяет физиологии.
Сюжет и композиция. Первая треть романа — это, по сути, классическая история выживания: герой в чужом немощном теле, без документов, без денег, с одной лишь надеждой на капсулу. Здесь Босин работает в лучших традициях «производственного» попаданческого романа — с той разницей, что вместо налаживания бизнеса или спасения СССР герой налаживает собственное здоровье. Эпизоды с электриком Петькой, прокладкой кабеля от столба, самогоном в качестве валюты — это, пожалуй, самые живые и достоверные страницы. Я, честно говоря, не ожидал, что буду с таким интересом читать про подключение медицинской капсулы к деревенской электросети, но вот поди ж ты.
Дальше темп меняется. Появляется линия с Полиповым — вторым секретарём горкома, у которого умирает дочь. И вот здесь роман делает неожиданный крен в сторону… этической дилеммы? Нет, не совсем. Скорее — в сторону социальной игры. Герой получает доступ к «чуду» и начинает им торговать. Не за деньги — за документы, за протекцию, за возможность начать новую жизнь. Это уже не просто выживание, это сделка с системой. И система, что характерно, торгуется охотно.
Композиционно роман распадается на три части: выживание в теле Ковалёва, «легализация» в теле Соколова и, наконец, поступление в училище и начало новой жизни. Каждая часть имеет свою интригу. Первая — «успеет ли герой восстановиться до того, как его тело окончательно сдастся». Вторая — «удастся ли провернуть аферу с документами». Третья — «сможет ли он стать художником и не спалиться». Это работает. Читаешь и ждёшь: а что дальше? А справится ли?
Герои. Леонид/Сергей/Алексей — фигура любопытная. Он не герой-командос, не гений-изобретатель, не манипулятор. Он наблюдатель. Профессиональный взгляд реконструктора, привычка подмечать детали, анализировать лица и жесты — это его суперсила, и Босин последовательно её использует. Герой читает людей, как исторические портреты, и это даёт ему преимущество в социальных ситуациях. Мне показалось убедительным, как он «просчитывает» Полипова, как ведёт разговор с директором училища, как выстраивает отношения с одногруппницами.
Слабое место, на мой взгляд, — женские персонажи. Татьяна, соседка Ковалёва, прописана скорее как функция: она готовит, убирает, оказывает «интимные услуги» и обижается, когда в ней перестают нуждаться. Надежда, её дочь, — типаж «местной красавицы», которая внезапно начинает проявлять интерес к герою. Людочка, процедурная сестра, — мимолётное увлечение. Ольга, дочь Полипова, — «спасённая девушка», которая тут же проникается симпатией к спасителю. Это не то чтобы совсем плохо — в развлекательной литературе такие типажи работают, — но я заметил, что женские образы здесь выполняют служебную функцию: они либо помогают герою, либо создают ему проблемы, либо служат наградой. Исключение — Светлана Литягина, преподавательница литературы, с которой у героя складывается самая живая и неоднозначная динамика. Жаль, что этой линии уделено меньше времени, чем хотелось бы.
Мужские персонажи получились интереснее. Полипов — не карикатурный партийный босс, а человек, которого болезнь и страх смерти сделали одновременно циничным и уязвимым. Сцена, где он приходит к герою после лечения и жадно ест кашу, — пожалуй, лучший психологический момент в романе. Электрик Петька, комендант Жильцов, учитель рисования Алексей Дмитриевич — все они написаны с любовью и знанием материала. Диалоги звучат естественно, без литературной натужности.
Язык и стиль. Босин пишет просто, но не примитивно. Есть ирония, есть самоирония. Есть точные бытовые детали, которые создают ощущение достоверности: как выглядит деревенский дом, как пахнет в подполе, как устроена русская печь, как разговаривают люди в очереди. Я, например, отдельно оценил описание того, как герой учится пользоваться допотопным титаном для нагрева воды. Это же целая наука — сначала наколешь дров, потом растопишь, потом ждёшь, потом ошпаришься. И всё это подано без раздражения, с каким-то почти умилением.
Стилистически текст неровный. Есть места, где автор словно торопится — например, сцены лечения в капсуле прописаны почти протокольно, сухим языком отчёта. С другой стороны, это можно объяснить тем, что герой и сам воспринимает эти процедуры как рутину. А вот сцены на природе, эпизоды рисования, разговоры с учителем — это уже совсем другая интонация, более лиричная и тёплая. Контраст работает на образ героя: он и сам разрывается между «протоколом» и «жизнью».
Жанровое соответствие. Формально это попаданческий роман с элементами «назад в СССР» и научной фантастики (капсула). Фактически — это история о втором шансе. Герой не спасает страну, не строит коммунизм, не разоблачает коррупцию. Он учится жить заново. И в этом смысле «Чужое лицо» ближе к «Понедельник начинается в субботу» Стругацких (по ощущению чуда, которое нужно ещё суметь принять) или к «Заповеднику» Сергея Довлатова (по вниманию к бытовым деталям и интонации рассказчика), чем к типичным боевикам про попаданцев с автоматом Калашникова.
Из клише жанра: герой получает доступ к «супертехнологии», которая решает все проблемы; у него появляются влиятельные покровители; он оказывается в нужное время в нужном месте. Но Босин обращается с этими клише аккуратно. Капсула не решает всё — она лишь даёт возможность, которую герой должен реализовать сам. Полипов не становится «добрым папиком» — он остаётся циничным аппаратчиком, просто теперь у него есть личный интерес в том, чтобы герой был жив и здоров. Это уже не клише, а вполне себе реалистичная модель отношений.
Удалось ли реализовать замысел? Думаю, да. Роман не претендует на статус «большой литературы», но в своём жанре он работает. Есть интрига, есть развитие героя, есть эмоциональные пики. Финал (точнее, то место, где заканчивается предоставленный текст) оставляет ощущение незавершённости — но это, судя по всему, начало цикла или серии. И это честно: герой не получает всё и сразу, он только в начале пути.
Одна претензия: ближе к концу текста появляется ощущение некоторой поспешности. Годы учёбы в училище пролетают за несколько страниц, отношения с Иноземцевой и Литягиной остаются нераскрытыми, линия с Полиповым и его дочерью обрывается на полуслове. Возможно, это связано с тем, что автор планирует продолжение. Но как читатель я почувствовал, что некоторые сюжетные линии заслуживают более подробного развития. Особенно — линия Ольги. Девушка, которая была парализована два с половиной года, встаёт и идёт — и это подаётся почти как фон. А ведь это целая история, которую можно было бы рассказать.
Выводы. «Чужое лицо» — крепкий, добротный роман о втором шансе, который не скатывается ни в ура-патриотизм, ни в чернуху. Босин умеет рассказывать истории — у него есть чувство ритма, чувство детали, чувство юмора. Он не пытается поразить читателя масштабом, он просто показывает, как человек шаг за шагом возвращает себе жизнь. И делает это с таким знанием материала, что начинаешь верить: а может, и в самом деле есть под каким-нибудь деревенским домом капсула, которая ждёт своего часа.
Я бы сравнил этот роман с «Марсианином» Энди Вейра — по типу героя (умный, практичный, решающий проблемы по одной) и по типу повествования (протокольно-бытовое, с вкраплениями юмора). Разница в том, что у Босина герой не спасает себя от смерти, а учится жить заново. И это, на мой взгляд, более сложная задача.
Хвост. Кому понравится: любителям попаданцев в СССР, которые устали от «прогрессорства» и хотят чего-то более камерного; тем, кому интересна тема «второго шанса» и смены профессии в зрелом возрасте; тем, кто ценит бытовые детали и неторопливое повествование с вниманием к мелочам.
Кому не понравится: тем, кто ищет масштабных исторических полотен и «роялей в кустах»; тем, кто ждёт от попаданца немедленной активности и «попадания в историю»; тем, кого раздражает некоторая неровность стиля и «протокольные» сцены лечения.
Итоговая рекомендация: читать. Это не идеальный роман, но это честный и увлекательный текст, написанный человеком, который знает, о чём говорит. И да — я всё-таки надеюсь, что автор доведёт историю до конца. Потому что за героя, честно говоря, уже переживаешь.