Рецензия на роман «НИИЫ леснетики»

«НИИЫ леснетики»: инструкция по выживанию в институте, которого не должно быть

Знаете, бывает литература, после которой хочется немедленно проверить, на месте ли ваша собственная память. Вот с романом Ольги Комаровой именно так. Я дочитала — и минут пять сидела, пытаясь вспомнить, ходила ли я сегодня на работу вообще. Или мне это приснилось. Или приснилось, что я туда хожу.

Сразу оговорюсь: жанр здесь указан как мистический реализм, и это, пожалуй, самое честное определение из всех возможных. Потому что происходящее в институте с опечаткой в названии — «НИИЫ леснетики» — не назовёшь ни фэнтези, ни хоррором в чистом виде. Это тихий, вкрадчивый ужас узнавания. Читаешь про абсурдные приказы, взаимно исключающие поручения, вечные переписывания одних и тех же отчётов — и ловишь себя на мысли: «А ведь у нас на работе примерно так и бывает». «бывает» — это, кажется, девиз всего института.

Что происходит на этих страницах

Сюжет, если совсем коротко: героиня-рассказчица работает в НИИЫ леснетики — научном институте, где время остановилось ещё в прошлом веке, средний возраст сотрудников перевалил за семьдесят, а директор Кощеев каждую зиму с горящими глазами предлагает «возобновить работы по заповеднику», напрочь забывая, что предлагал это же в прошлом году. И в позапрошлом. И ещё раньше. Спойлерить дальше не буду — но поверьте, это только начало.

Как это устроено

Сюжет и композиция. Роман разбит на времена года — зима, весна, лето, осень, снова зима. И это не просто формальная структура, а точная метафора вечного цикла: институт живёт витками, и каждый год повторяет предыдущий почти дословно. Композиция работает как ловушка — читатель вместе с героиней постепенно начинает замечать, что что-то не так. Сначала это кажется просто производственной сатирой: ну, забыл директор, что уже говорил это в прошлом году, с кем не бывает. Потом — странности накапливаются. Потом — становится по-настоящему жутко. И вот эта постепенность, это медленное нарастание аномалии — главный композиционный приём автора. Неожиданных поворотов тут хватает, но они не выпрыгивают на читателя из-за угла, а прорастают сквозь быт, как плесень на стенах лаборатории.

Герои. Ольга — рассказчица — это тот самый «универсальный солдат», на котором держится половина института: переводит статьи, правит отчёты, ставит палатки, чистит картошку к приезду комиссии, собирает по всему городу старые колготки для стратификации желудей. И вот в этой её гиперфункциональности — и сила, и трагедия. Она настолько нужна всем, что постепенно перестаёт быть нужна самой себе. Второстепенные персонажи — старички-учёные, каждый со своим прибабахом — прописаны любовно и точно. Кощеев с его «генеральским» костюмом и папахой, Мусин с его нестандартными решениями и ненавистью ко всему заграничному, Рязанова с её «Наденька угадывала», Осокин с его вечным «Ну, я побежал» — все они живые, узнаваемые и оттого ещё более жуткие в своей постепенной утрате памяти.

Диалоги — отдельное удовольствие. «Вам понятно?» — «Да» — «Ну, слава богу, главное, чтобы вам было понятно!» — и вот это повторяется из раза в раз, с каждым новым сотрудником, с каждой новой Наденькой.

Язык и стиль. Комарова пишет легко, с иронией, но без натужного остроумия. Это тот случай, когда смешно и страшно одновременно. Вот героиня объясняет иностранцам на выставке, что дети на лужайке — часть инсталляции, потому что «в сказках про Бабу Ягу именно они обычно переходят границу». И это одновременно абсурдно, остроумно и — если задуматься — глубоко. Стиль намеренно бытовой, почти протокольный в описаниях рабочей рутины, и именно на этом фоне мистические детали начинают звучать особенно громко. Записи в журнале, которые вдруг меняются с цифр на латынь («DIXI» — «я сказала»), — это же гениально просто и страшно.

Жанровое соответствие. Формально это мистический реализм, но я бы сказала, что это прежде всего производственный роман о выгорании и утрате идентичности, обёрнутый в мистическую обёртку. Клише? Пожалуй, есть — «институт, который засасывает», «время здесь остановилось». Но авторские находки их перекрывают: идея с трудовой книжкой, где записи из разных версий реальности, сон про уволившегося сотрудника, которого потом отправляют в командировку, «контекстное окно» памяти, как у языковой модели — это свежие образы, которые запоминаются.

Удался ли замысел

Мне кажется, да. Роман задуман как текст-морок, как предупреждение в первой же строке: «Если при чтении вам упорно видятся знакомые лица или события, знайте — так работает морок этого текста». И этот морок работает. К финалу начинаешь сомневаться вместе с героиней: было ли то собрание, тот приказ, те похороны? Или всё это привиделось? Или, может быть, наоборот — привиделось всё остальное, а институт и есть единственная реальность?

Сравнивать с другими произведениями автора мне сложно — это моё первое знакомство с Комаровой. Но если искать аналоги, то это скорее не Булгаков с его мистикой, а Гоголь с его «Носом» и «Шинелью» — тот же абсурд, та же тихая тоска по человеку, теряющему себя в бюрократической машине. Только у Гоголя маленький человек страдал от чиновников, а у Комаровой маленький человек сам постепенно становится одним из них, переставая замечать, как это происходит.

Кому это понравится, а кому нет

Понравится тем, кто ценит медленное, атмосферное повествование с двойным дном. Тем, кто работал в бюрократических структурах и узнает эти реалии с горькой усмешкой. Тем, кто любит мистику без спецэффектов — не когда из шкафа выпрыгивает монстр, а когда понимаешь, что шкаф, возможно, никогда не существовал.

Не понравится тем, кто ждёт от мистики динамичного сюжета и внятных объяснений. Тем, кому нужен чёткий конфликт и герой-боец. Здесь конфликт размыт, героиня пассивна, а финал оставляет вопросы без ответов. И вот тут я задам риторический вопрос: а нужны ли эти ответы вообще? Может быть, в том и смысл — что выхода нет, что институт всегда дождётся?

Итоговая рекомендация: читать. Но с осторожностью. И желательно — не перед сном. Потому что после этого романа вам может присниться, что вы всё ещё на работе. И вы даже не сразу поймёте, сон это или нет.