Рецензия на роман «По ту сторону леса»
Скитания в руинах цивилизации и сюжета
Роман этот точно не традиционная фантастика, хотя тоном и характерами героев неуловимо напоминает повести Александра Грина, а его вселенная — мир «Князя света» Роджера Желязны или Маджипур Роберта Силверберга. Как и у двух последних, это космическая НФ, носящая, однако, столько «родовых отметин» фэнтези, что порой непонятно, к какому из магистральных направлений фантастики эти произведения относятся. А в начале разбираемого романа читатель абсолютно уверен, что попал в некий магический мир.
Не тут-то было: он полностью соответствует третьему закону Артура Кларка: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Однако до самого конца читатель ломает голову, какие из сюжетных поворотов обусловлены техникой, а какие — волшебством. Спойлер: понять это в полной мере не получится. И не потому, что всё так уж сложно и необычно — отнюдь: все реалии этого вторичного мира в той или иной степени присутствовали в фантастике и раньше. Дело тут, скорее, в художественном методе автора.
Современный писатель-фантаст Дмитрий Володихин как-то сравнил частично написанный и заброшенный роман с величественными руинами, по которым автор время спустя бродит в элегическом настроении, печально размышляя, какое великолепие могло бы здесь быть, будь он дописан. Примерно такие же чувства вызывает и чтение «По ту сторону леса» — с той разницей, что этот-то роман закончен и все сюжетные линии доведены до конца. Однако в них зияют огромные пробелы — словно разрушенные участки крепостной стены.
Закрадывается подозрение, что повествование просто не поспевает за воображением писателя, который, безусловно, имеет в голове полную картину своего романа, но то ли затрудняется, то ли не считает нужным прописывать отдельные сюжетные узлы или мотивацию персонажей. Из-за этого приходится постоянно прерывать чтение, стараясь понять, что, собственно, происходит и почему.
Хотя с художественной фантазией у автора очевидным образом всё в порядке. Созданный им мир прихотлив и причудлив, и, наверное, имеет чёткую внутреннюю логику, к сожалению, до конца понятную одному лишь его создателю. То же и с персонажами: они, под стать своему миру, необычны и интересны. Но…
Стоит вкратце изложить суть сюжета, чтобы дальше стали очевидны его достоинства и недостатки. Оговорюсь сразу: это то, что понял лично я, как читатель, но, по обозначенным выше причинам, могу ошибаться. Если так, прошу автора меня поправить. Итак, наша Земля в далёком будущем, пережившая глобальную войну, экологическую катастрофу, исход большей части населения, перемещение в другое место Галактики и несколько волн вторичной колонизации людьми из космоса, теперь называется Колыбелью. К моменту начала романа на ней живут разные виды разумных гуманоидов, объединенные в несколько государств или политий: Тиб, Империя, деси из загадочного и опасного Сонного леса. Вроде бы, все они произошли от нас, но это опять же неточно. Во всяком случае в культурном, политическом, да и антропологическом отношении они отличаются. Тиб — похоже, республика, управляемая каким-то Советом. Империя — империя и есть:
«Муравейник, который ни на мгновение не замирает. Страна интриг и междоусобиц».
С деси совсем непонятно. Вроде бы, это первожители планеты, обладающие некими чудесными свойствами — или получающие их от обитающих в лесу «демонов». Тибийцы тоже располагают силами, которые называют Энергиями. А имперцы считают это колдовском, которое преследует имперская церковь, догматы её не прояснены, но инквизиция, как водится, на месте. Вдобавок тибийцы живут куда дольше обычных людей, щеголяют острыми, как у эльфов, ушами и не размножаются естественным путём:
«Несмотря на то, что анатомически народ Тиба почти не отличался от людей, они, тибийцы, почему-то были бесплодны. Детей приносили Старейшины из Запретного сада. Говорили, что это был дар Вейды».
На самом деле имеется тайный банк эмбрионов. Вейда же почти весь роман воспринимается, как местная богиня-мать, и лишь в самом конце выясняется, что это искин — ядро управления звездолётом первой экспедиции. Отчего оно обладает столь чудесными силами, тоже не слишком понятно, но именно Вейда наделяет тибийцев Энергиями. Вдобавок тут имеются и собственные развитые технологии, к примеру, летающие корабли.
Что касается деси, то они поклоняются Семерым божествам (привет из Вестероса). Опять же к концу выясняется, что это члены той самой экспедиции, шестеро из которых давно похоронены, а что касается седьмого, о нём дальше. И ещё в Лесу есть некий непонятный Забытый бог.
Завязка происходит в Тибе, где глава Совета Старейшина Олпе поручает Оми (он назван разведчиком, но, вообще-то, род его занятий ясно не раскрыт) и своей личной помощнице Нае разыскать упавший на территории Империи объект из космоса. Молодые (по виду — они же долгожители-тибийцы) люди отправляются на опасное задание, в ходе которого пересекаются и взаимодействуют с другими персонажами.
Тут следует в нарушение традиционной схемы рецензии прервать изложение сюжета и рассмотреть систему персонажей романа. Их много, но некоторые частично дублируют роли других, а у некоторых нет и чёткого сюжетного амплуа. Например, в центре повествования не только и не столько центральный дуэт Оми-Ная, но прежде всего Шама — лесной шаман, которого сначала воспринимают жрецом Забытого бога,
Он обладает силами — вновь неясно, откуда — воскрешать, дарить долголетие, возможность порождать потомство для бесплодных. А ещё имеет доступ к подземным остаткам высокой цивилизации Древних — то есть нашей на поздних этапах её развития. Шама с не очень понятными целями присоединяется к поискам Оми и Наи и помогает им — хотя не всегда и следуя какой-то своей тёмной логике.
Но возникает и другая роуд стори. К Тома, капитану воздушного судна, на котором Оми и Ная первоначально путешествовали, присоединяется Король — тоже субъект с чудесными свойствами, некогда убитый, но потом воскресший.
Сознаю, что это выглядит путано и сложно, но, поверьте, я постарался описать всё это как можно проще и чётче, опуская множество разнообразных нюансов, то и дело возникающих по ходу сюжета.
К двум группам центральных персонажей прибавляются и второстепенные — бывший имперец Вульф со своей женой Сами; или посланные Советом в недобрых целях за героями «силовики» Сфера и Топор,
Порой новый персонаж выпрыгивает, как чёртик из табакерки, и тут же начинает действовать, как будто он нам давно знаком.
К слову, роман страдает от отсутствия внятного главного антагониста — генерал лишь его подобие. Да, собственно, и с главным протагонистом не очень хорошо — Оми и Ная, как и Тома с Олпе, на эту роль не тянут. Тянет Шама, но вот он на протагониста походит мало, иногда более напоминая «бога из машины», а иногда и вовсе антигероя: «он у нас тут и за бога, и за дьявола». Возможно, рисуя его образ, автор имел в виду сверхчеловека Ницше. А привычка Шамы кормить всех возникающими неизвестно откуда лепёшками, подозреваю, отсылает к Евангелиям.
Плюс упомянутое дублирование ролей: Шама — Король, Оми — Тома, Ная — Олпе… Фокал поочерёдно переходит с одной группы на другую, и частенько приходится прерываться, догадываясь, о какой именно идёт сейчас речь. Тем более, что путешествуют они примерно в тех же локациях и их приключения тоже схожи.
Судьбы героев переплетены не всегда понятным образом, а взаимоотношения сложны.
В общем, с мотивацией и психологией та же ситуация, что и с сюжетом вообще: часто не прописаны логические связки. Трансформация и эволюция героев есть, но тоже раскрытые явно недостаточно.
Так Ная, в начале романа представшая хоть и подготовленной, но не очень опытной молодой девушкой, вдруг становится хитрым дипломатом и даже хладнокровной убийцей, готовясь занять место главы Совета после ухода Олпе. Или Оми, который вроде как опытный разведчик, но порой ведёт себя как новичок, даже срывается в истерику. А вот ближе к концу:
«Наю сильно удивила перемена в Оми. Наглый, уверенный в себе молодой человек. Прямо герой приключенческого романа, какой можно было купить в букинистических лавках».
Или вот полковник Ху Иде, при первом своём появлении — обычный служака, живущий по уставу, безоговорочный исполнитель приказов, вдруг поднимает мятеж и становится чем-то вроде военного диктатора Тибы. Почему нет — но его путь к таким действиям неясен.
Следует ещё упомянуть имена персонажей. Они довольно однотипно сконструированы, из-за чего тоже нелегко понять, кто есть кто:
«Он даже не удивился бы, встретив этого Шаму, будь он неладен. И Кёма этот ещё. Тома решил воздержаться от расспросов».
Иногда роман производит впечатление длиннейшей «мыльной оперы», которую ты начал смотреть с середины, с трудом уясняя логику поведения героев и развитие сюжета. Порой его восприятие распадается на части и никак не соединяется в общую картину. Тогда «сюрреалистичный сон превращался в кошмар», однако вряд ли автор специально старался добиться такого эффекта — тут, скорее, недостаток повествовательной дисциплины…
Дезориентирует читателя и хаотическое сопоставление точек зрения на события разных героев — особенно когда трудно понять, о каком именно из них идёт речь. Интуитивно чувствуешь, что всё это может сложиться в потенциально интересную картину, но из-за невнятности изложения, недоговорённостей и неполноты информации она всё время ускользает из сознания.
Примерно то же впечатление оставляет и финал: «метеорит» оказывается космическим кораблём — разведчиком новой волны колонистов, флот которых кружит над Колыбелью. Но Лес не пускает их, пилот корабля Дзянь остаётся на планете, а Забытый бог отсылает её в иное место Галактики, а потом, вроде бы в новом теле, возвращается к случайно влюбившейся в него Нае. Вся технология этих грандиозных свершений не раскрыта.
И не только это. Например, имеются интригующие отсылки к советским реалиям: обращение «товарищи», статуя явно Ленина в Лесу, упоминание пионерского салюта… То ли погибшая сверхцивилизация Колыбели выросла на советских «дрожжах», то ли это просто оммажи коммунарским мирам Ефремова и Стругацких.
Но я бы не стал заключить, что автору элементарно не хватило умения рассказать интересную историю, сложившуюся у него в голове. Дело в том, что писать-то он умеет, по крайней мере, к стилю претензий у меня почти нет. Встречаются интересные метафоры:
«Красный огонёк тлеющего табака стал быстро разгораться. Оми подумалось, что, наверное, так разгорается боль и тоска в сердце, когда что-то напоминает о близких, которых уже никогда не увидишь».
Или прямо-таки толкиеновские описания зачарованного Леса:
«Лес ощущался мёртвым. Нет! Спящим! Он как будто дремал. Чутко и тревожно, временами завывая ветром между деревьями, словно похрапывая. Хлюпающая грязь под колёсами намекала, что Лес не намерен отпускать невнимательного и наивного путника, если тот не проявит должного уважения и переоценит свои силы».
Есть и вставки сатиры на общество потребления цивилизации Древних:
«А потом кто-то догадался просто взять безделушку, покрасить её в яркий цвет и назвать самой-самой. И знаете что? Люди стали стремиться ей завладеть. И стало ясно, что не надо делать что-то хорошее и нужное. Достаточно убедить людей, что твоя безделушка — хорошая и нужная. Гордыня не позволяла людям признаться себе, что это им абсолютно без надобности, что их обманули».
В беседах героев мелькают довольно глубокомысленные сентенции:
«В вечной жизни нет ничего хорошего, лишь сумасшествие»; «Предаёт не родина. Предают люди»; «…Иронично, что человечество всю свою историю бежало от звериного начала. А между тем, именно оно и делает человека человеком»; «…В жизни нет смысла. Но сей факт не делает её скучной и менее значимой».
С другой стороны, заметны проблемы с визуализацией, пренебрежение описаниями, даже когда это идёт в ущерб осмыслению текста.
Есть и налёт канцелярита, в том числе и в прямой речи:
«Завтра займусь необходимой подготовкой и сообщу время от правления и название нашего корабля».
«Я хотела бы поучаствовать в подготовке. Как помощница купца я должна прилежно учиться,
«Мачта уже была в выдвинутом положении».
Или просто стилистические погрешности: «под моей протекцией», «наслаждался тушёными баклажанами и такой же говядиной».
Ещё автору необходимо избыть раздражающую привычку поднимать первую букву при обращении «вы».
Всё это, впрочем, вычищается при редактуре, но вот структурные недостатки вещи системны, и так просто их не устранишь. Хочется верить, что с опытом придут необходимые навыки, и тогда впечатляющая фантазия автора воплотит значительное произведение, которое действительно, как он сам видит своё место в литературе, будет космической грандиозностью походить на Лема, а тонким психологизмом — на Достоевского и Чехова. Однако для этого необходим не один только писательский талант, который у автора безусловно есть, но и владение техническими приёмами повествования.
Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.